— Если ты откажешься от маминых банок, это будет выглядеть так, будто ты отказалась от неё самой.

Никита сказал это негромко, но Ольга всё равно поставила чашку чуть сильнее, чем собиралась. Чай выплеснулся на блюдце.
— А если я их возьму, это будет выглядеть так, будто у нас дома ещё одна комната появилась?
Он поморщился.
Разговор был старый. Почти такой же старый, как банки с вареньем, которые стояли под кроватью.
Ольга работала технологом на пищевом производстве и привыкла считать. Сроки хранения, объёмы, остатки сырья, потери. Только дома расчёты почему-то никого не интересовали.
Под кроватью было двадцать три банки.
На балконе — шестнадцать.
В кладовке за коробкой с зимней обувью — ещё один ряд.
Однажды Катя приехала на выходные и, открыв шкаф, сказала:
— Если меня спросят, где прошло моё детство, я отвечу: между компотом и кабачковой икрой.
Тогда все посмеялись.
Но Ольге было не смешно.
Каждый год всё повторялось одинаково.
Весной Зоя Фёдоровна звонила и рассказывала, что посадила.
Летом просила приехать помочь.
Осенью привозила урожай в стеклянном виде.
А потом начинался новый круг обязанностей: вернуть банки, привезти сахар, помочь собрать яблоки, отвезти мешки, починить теплицу.
При этом никто никогда прямо не говорил слово «должны».
Оно просто стояло рядом с каждой банкой.
В тот вечер Ольга решилась.
— Никита, давай честно. Мы столько не едим.
— Это не про еду.
— Я знаю.
Он посмотрел в окно.
Именно это её раздражало больше всего.
Он тоже всё понимал.
Просто предпочитал не замечать.
Через неделю она сама позвонила свекрови... ЧИТАТЬ ПРОДОЛЖЕНИЕ