Муж ушёл к любовнице оставив меня с долгами и ипотекой.

Но мой одиннадцатилетний сын сказал «Я отомстил папе», через неделю муж позвонил в слезах
Виктор замер в коридоре, держа в руке дорожную сумку. Ирина, облокотившись на дверной проем кухни, наблюдала за ним. Внутри у нее все похолодело и сжалось. Она предчувствовала этот день, знала, что он неизбежен, но в глубине души теплилась надежда, что все обойдется. "Я ухожу", – произнес Виктор, избегая ее взгляда. Голос его звучал приглушенно. Ирина молчала, замечая, как дрожат его руки, как он беспокойно переступает с ноги на ногу. За годы их совместной жизни она изучила его до мельчайших деталей: каждую морщинку вокруг глаз, каждую родинку на спине. И сейчас, глядя на этого потерянного мужчину, она осознавала, что теряет его навсегда.
"К кому?" – наконец выдавила она, пытаясь сохранить спокойствие в голосе. Виктор помедлил. Он долго смотрел в сторону, словно подбирая нужные слова. Ирина ждала, затаив дыхание. "К Полине", – прошептал он, опустив голову. Ирину словно пронзило ударом под дых. Полина, молоденькая сотрудница из его офиса. Она всегда чувствовала, что эта девушка смотрит на Виктора как-то по-особенному, но гнала от себя эти мысли, не хотела верить. "Как ты мог?" – прошептала она, чувствуя, как к глазам подступают слезы. "Как ты мог так поступить с нами, с Кириллом?" Виктор вздохнул. "Я не хотел, чтобы так получилось", – пробормотал он. "Я люблю Полину". Это слово прозвучало как приговор. Ирина закрыла глаза. Боль пронзила ее, словно осколок стекла. Она вспомнила их свадьбу, рождение Кирилла, их планы на будущее – все рухнуло в одно мгновение.
"А как же ипотека?" – спросила она, открыв глаза. "Как же долги? Ты хоть подумал, на что мы будем жить?" Виктор пожал плечами. "Я буду помогать, – пообещал он. – Буду присылать деньги". Ирина усмехнулась. Она не верила ни единому его слову, знала, что Полина вытянет из него все соки, и на семью у него не останется ни времени, ни денег. "Уходи", – сказала она, отворачиваясь. "Просто уходи". Виктор, не говоря больше ни слова, вышел. Ирина осталась одна. Она долго стояла неподвижно, словно окаменев. Потом медленно сползла по стене на пол, и слезы хлынули из глаз, обжигая щеки. Она плакала навзрыд, как ребенок, потерявший любимую игрушку. Плакала о разрушенной семье, о разбитых мечтах, о любви. Как она скажет Кириллу? Что скажет сыну, который так любит отца? Как объяснить ему, что папа больше не живет с ними, потому что полюбил другую женщину?
Ирина поднялась и пошла в гостиную. Кирилл сидел за столом, делая уроки. Он поднял на нее свои большие карие глаза, полные тревоги. "Мам, что случилось?" – спросил он, нахмурившись. "Почему ты плачешь?" Ирина присела рядом с ним и обняла его. Она не знала, как подобрать слова. "Папа… папа ушел", – прошептала она, чувствуя, как слезы снова подступают к горлу. Кирилл отстранился от нее и удивленно посмотрел на нее. "Куда ушел?" – спросил он. "К другой женщине", – ответила Ирина, стараясь говорить как можно спокойнее. Лицо Кирилла исказилось от боли и непонимания. Он молчал, глядя в одну точку, потом резко вскочил из-за стола и выбежал из комнаты. Ирина услышала, как хлопнула дверь его комнаты.
После ухода Виктора жизнь стала невыносимой. Коммунальные платежи, еда – все это давило на нее непосильным грузом. Ей приходилось брать ночные смены в больнице, чтобы хоть как-то сводить концы с концами. Она работала на износ, забывая о себе, о своем здоровье, о своих потребностях. Кирилл замкнулся в себе. Он перестал улыбаться, перестал делиться с ней своими переживаниями. Он словно отгородился от нее стеной. Ирина чувствовала его боль. Однажды, вернувшись с ночной смены, Ирина обнаружила на столе записку от Кирилла: "Мама, я люблю тебя. Я постараюсь тебе помочь". У Ирины снова навернулись слезы на глаза. Она понимала, что сыну тоже нелегко, он старается как может, но он всего лишь ребенок.
Единственным лучом света в ее темной жизни была ее соседка, Галина Петровна, добрая и мудрая женщина. Она приходила к ней каждый вечер, приносила чай и пирожки, выслушивала ее жалобы и давала советы. "Не отчаивайся, Иринка, – говорила Галина Петровна, поглаживая ее по руке. – Все наладится. Жизнь – она полосатая. После черной полосы всегда наступает белая". Ирина слушала ее и верила, верила в то, что все будет хорошо, верила в то, что она сможет справиться со всеми трудностями, верила в то, что она сможет дать Кириллу достойное будущее.
Через несколько дней Кирилл огорошил Ирину загадочной фразой: "Мама, я отомстил папе". Ирина замерла, помешивая суп на плите. "Отомстил? Что это значит?" Она осторожно повернулась к сыну, который сидел за кухонным столом, уткнувшись в учебник. Его лицо казалось сосредоточенным, но в глазах плясали искорки, выдающие внутреннее волнение. "Отомстил, Кирюш? Что ты имеешь в виду?" – спросила она мягко, стараясь не показывать тревогу. Кирилл поднял голову и посмотрел на мать. В его взгляде читалась какая-то странная смесь гордости и вины. "Ну, ты же видела, как он с тобой поступил, как ты плакала ночами. Я не мог это просто так оставить", – пробормотал он, отводя взгляд.
Ирина присела рядом с сыном, взяла его руку в свою. Ее сердце бешено колотилось. Неужели Кирилл что-то натворил? Что он мог сделать? "Кирюш, послушай меня. Месть – это не выход. Это только порождает зло. Что ты сделал? Пожалуйста, скажи мне", – умоляла она. Кирилл замялся. "Ну, не волнуйся, мам. Я просто продолжение - vk.cc/cXpLd6