Он родился в 1937 году, принадлежал поколению так называемого «огненного быка».

В этот же год родились Маканин, Вампилов, Распутин… К этому же поколению относился Высоцкий, ушедший раньше всех… Битов очень внимательно относился к восточному календарю. Верил в неслучайность случайностей и потому, например, вспомнил и «раскрутил» зайца, перебежавшего дорогу Пушкину, когда поэт собирался к друзьям-декабристам поддержать восстание, но суеверно вернулся…
Он придавал огромное значение загадкам цифр. Гордился, что он, петербуржец в нескольких поколениях, родился 27 мая, в день рождения Петербурга.
Наверное, и дата смерти - 3 декабря, была назначена ему неслучайно. И он мог бы сказать, что она означает.
Гораздо больше, чем феномен шестидесятничества, его волновал "феномен рожденных в 1937 году", появившихся после указа Сталина о запрете абортов. "Кто знает, чем занят мозг на самом деле... может быть, мы были нужны для того, чтобы кто-то был, когда закончится война".
Удивительно, что человек, считающийся в наши дни мудрецом, чью способность непрерывно и интенсивно мыслить, отмечали все, называл себя слабоумным. Он поздно начал говорить, поздно начал читать, плохо учился. Сказывалось военное детство. Он пережил блокаду и голод. Но редко вспоминал ни о том, ни о другом, используя термин "сытность" для обозначения особой плотности текста.
«Я учился читать по дореволюционным книгам, чудом не сгоревшим в буржуйке. Читал медленно, по буквам. Сначала - Тургенева, потом - Гоголя». Так он пришел к выводу, что читать «слабоумным» способом, по буквам, можно только очень качественные, "сытные" тексты.
Одним из главных эпизодов своей биографии он называл чувство ужаса, накрывшее в ленинградском метро. Ему было 27, он уже выпустил свою первую книгу "Большой шар" и считал себя писателем, когда в подземке его охватил ужас, ни с чем не сравнимое отчаяние и ощущение отсутствия смысла жизни. В тот момент все кончилось. Но из темноты, по лесенкам эскалатора, его вывела неожиданно вспыхнувшая мысль. Мысль о том, что без Бога смысла жизни нет.
Мысль о Боге пришла естественно. Его предки были священнослужителями, мать имела поповскую фамилию Кедрова, в честь кедра ливанского, священного в православии дерева.
Мысль о боге дала новый импульс его книгам и жизни. Надо сказать, очень счастливой жизни, в которой сбывалось все, что он хотел.
О склочном характере Битова ходили легенды. Кто не помнит довлатовский анекдот о том, как Битов побил Вознесенского и объяснил свой поступок так: "захожу "Континенталь", а там - стоит Андрей Вознесенский. А теперь ответьте — мог ли я не дать ему по физиономии?" Или история про то, как поссорившись на почве писательских дач Андрей Битов избил писателя Светлану Василенко, причем, по-поэтически битой. Или про то, как Битов во время оглашения лауреатов премии "Русский Букер", принялся орать на несчастного и ничего не подозревающего Дениса Гуцко, которому непосчастливилось стать лауреатом. (После знаменитого крика Битова Гуцко много лет не мог написать ни слова).
И несмотря ни на что, им восхищались, его любили искренне и бескорыстно. На его семидесятилетие студенты, влюбленные в прозу, взяли огромный кредит в банке и устроили фестиваль его имени. На этом фестивале гулял весь Петербург
"Хорошо бы начать книгу которую можно писать всю жизнь. Пиши себе и пиши. Ты кончишься и она кончится. И чтобы все это была правда. Все искренне. Пишу и не знаю, чтобы писать искренне - надо знать, как это делать, иначе никто не поверит, что у тебя искренне", - писал Битов в рассказе "Автобус". Так и получилось.
Он мыслил непрерывно, мыслил необычайно плотно и книги его были промежуточным звеном этого мышления. Но даже то, что казалось в них неожиданным, сюрреалистичным и ирреальным имело под собой реальные основания, реальных и узнаваемых героев. Эти герои, узнавали себя, им было больно, они могли бы и обидеться. Но только этого никогда не происходило. Потому что, как говорил кто-то, "рядом с ним была атмосфера, как после грозы, когда пахнет свежестью и озоном".
Цитаты Битова
"Застой был великим счастьем, которым мало кто воспользовался".
"Пьянство как прием - это очень удобно. Можно высказать много мнений о дорогих тебе людях".
"Каждый человек - дурак, и каждый человек умен. Если он не дурак, значит - не умен".
"Советская власть была очень хорошим соавтором. Бери - не хочу".
"Технологии связаны каким-то образом с потерей совести, когда человек ничего не делает сам".
"В советское время принимали за народ черт знает что, что народом не было и дали погибнуть народу, который был, не заметив его".
"Свобода на Руси имеет одно выражение - это мат. Мы материмся, когда встречаемся с реальностью. Стукнулись, выматерились, потому что к реальности мы не готовы".
"Люди скучают не по советскому времени, а по теплу, которое сами же и нагрели".
"При социализме, кроме класса аппаратчиков, никто не жил лучше другого. Поэтому с завистью было все в порядке".
Об эмиграции: "В каком году человек уехал, в том он и перестал развиваться".
"Интуитивно мы все, видимо, приходим к одному и тому же, поэтому я не стремлюсь и даже избегаю, когда предлагают издать собрание сочинений. Если кому-то это понадобится - соберут, а я, по крайней мере для этого, палец о палец не ударю. Лучше написать еще одну книгу".
"Боюсь воды, боюсь текста. Текст — ведь это связь всех слов".