СЕКТАНТКА

Отрывок из будущей книги
Хозяйские акции
У одного, решившего стать бывшим, Члена, была машина. Как же ей не поздоровилось из-за такого неразумного поступка своего хозяина... Раньше все каверзы служительских дамочек заканчивались обработкой подъезда вокруг личной двери отщепенца. Они приходили теми же проповедными тройками, рассыпали под дверью мусор, поливали водой с красками и мелким битым стеклом, приносили в пакетиках птичий помет и раскидывали на половике. Мазали ручки и дверь грязью, пластилином делали красочные жирные размазки, красками писали оскорбления и предупреждения от самого Хозяина, служить которому так глупо перестал житель данной квартиры. Одна весёлая активистка со смехом вывалила на коврик к очередному провинившемуся некую массу, по запаху которой остальные две сразу поняли, что это "продукт вторичный", который вдруг так пригодился в вопросе наказания преступивших законы организации. После неё этим методом стали пользоваться другие.
Но с машиной всё получилось ещё лучше. Машина была большая. На ней было где развернуться. В первую же ночную вылазку к ней, припакованной около дома ослушника, пришли сразу четверо: с дамами в поход ввязался и член-надзиратель, ранее в таких акциях участия не принимавший. Но машина была соблазном. Пока женщины вынимали из пакетов привычные помойные отходы и любовно украшали ими авто, член Павел протыкал шилом колеса – и это оказалось не так-то и просто, и он с радостью рассуждал, как, мол, хорошо, что он пошёл с этим "немощным сосудом", который вряд ли способен на требуемое мускульное усилие. Потом дамы облили лобовое стекло крахмальным, сваренным членкой Натальей, клейстером, получилось красиво, матово, туманно. В стекло прочно влип весь мусор, который скатился с крыши. На боковые стёкла выплеснули остатки клейстера, а зеркала замазали цветным пластилином, вышло красочно и добавило яркости уже наведенным туманам. В выхлопную трубу напихали всякий мусор, камешки, скомканные бумажки, сверху запечатали большим свернутым лично Павлом кульком с вареной свеклой.
Под конец действия Анна, самая младшая из членок, приведенная на подобную акцию впервые, ради проверки пригодности к Хозяйскому Царству, достала из папки большие листы бумаги, на которых фломастерами разных цветов были написаны различные прокламации, от коротенького "Смертию умрёшь", до увесистого "Лучше если бы ему на шею повесили жёрнов, какой обычно вращается ослом", и большое красивое изречение: "Всякий, кто рвётся вперёд, и не пребывает в учении Наследника, не имеет Хозяина". Анна работала над плакатами весь вчерашний день, она была на испытательном сроке, и не могла подвести организацию. Изречениями группа членов и украсила изуродованный общественным творчеством автомобиль, как завершающим штрихом, и, немного полюбовавшись удачной инсталляцией, быстро сложила свой инструментарий и удалилась под покровом ночи так же тихо, как и пришла. Отработала команда быстро, никто практически не произнёс ни слова, настолько слаженными были её действия и настолько творческим был общий дух производимой ими акции. Они считали себя "руками Хозяина" в данном случае, и отмщение неверным предателям также входило в круг их прямых обязанностей; карательные операции любили все, но отправляли на них только самых достойных. И новичков. Чтобы пропитывались духом коллективизма и понимали, что им самим грозит в случае отступничества.
"На машину" они потом ходили ещё несколько раз. Владелец каждый раз после акции очищал, отмывал её, первый раз пришлось менять все колёса в сервисе, он переставлял авто в другое место, подальше от своего дома, но его снова находили хозяевисты и превращали в красочный арт-объект, шины, правда, больше не кололи. Член-надзиратель ходил со своей тройкой ещё раз, и его присутствие ограничилось только наблюдением. Дальше женский коллектив справился сам. Потеряли интерес к автомобилю они только когда владелец отправил её в деревню на постоянку, ездить так далеко ради мести не хотелось никому, и группа попыталась переключиться на привычный объект – входную дверь отступника-автовладельца, но и тут случилась незадача: в подъезде был домофон. Две ярые активистки, среди которых была и Валерка, попытались проникнуть в дом между входящими или выходящими жильцами, третья испугалась ответственности и осталась "караулить" у входа, они презрительно осмотрели её и велели оставаться на стрёме, правда, каковы цель и смысл этого "стрёма", не сообщили. Они поднялись на лифте на седьмой этаж, где должна быть по их расчетам, квартира потерпевшего, но и там их ждало разочарование – две квартиры были отгорожены дверью тамбура, а наказывать невинных пользователей соседской квартиры в планы справедливейшей из организаций не входило, проникнуть за неё тоже не представлялось возможным... Ограничились тем, что подпалили звонок хозяина провинившейся квартиры. Когда кнопка скапнула на пол и завоняло паленым пластиком, Валерка потянула подругу к лестнице.
На этом акцию возмездия Члены Хозяина решили посчитать завершенной, внесли в свои реестры как выполненное деяние и вычеркнули имя предателя из анналов Книги спасенных.
Когда Валерка с гордостью рассказала эту историю мужу между его первым и вторым стаканами вечернего пива, муж, обычно вежливо выслушивающий женины истории о жизни в секте и одинаково улыбающийся на всё это, удивленно подпрыгнул на стуле.
- Ты не понимаешь, вас могли бы загрести за хулиганство!
- Какое ещё хулиганство? Мы миссию выполняли!
- Миссию?! Вы идиоты! В следующий раз посадят. Задержат хотя бы.
- Ну и пускай! За Хозяина и пострадать можно.
- Валерка, что с тобой? Ну сидите у себя по залам, ну встречайся со своими соратниками...
- Сослужителями.
- Сослужителями, один хрен! Но уголовный кодекс нужно чтить...
- Нельзя служить одновременно Богу и Мамонне, Миха! Какой ты меркантильный! Такие как ты ненадёжны для Царствия Хозяйского!! Мало того, к Членам не ходишь, так ещё и мне запретить хочешь!
- Да не хочу я тебе запрещать...
- Запрещаешь! Тебе же не нравится!
- Да конечно не нравится, я не хочу, чтобы жена моя в тюряге оказалась!
- А я ведь своим служением тебя спасаю! Да-да! Нечего тут улыбаться! В аду не так поулыбаешься, ты сам неверный! Не то, что ушёл, ты даже не пришёл к нам! – Валерка всхлипнула, но слёзы не пошли, и она просто насухую пошмыгала носом, – а я для нас стараюсь, для души твоей, думаешь, мне у наших не говорят про тебя?.. Да мне с таким мужем втрое больше стараться надо, – она наконец заплакала.
Миха, сам огорченный тем, что так огорчил свою половинку, неуклюже приобнял её за плечи и попытался прижать к себе, но она оттолкнула его и ушла в комнату, где демонстративно принялась за чтение "образцовой молитвы", которую весь мир знает как Отче наш. Она надела специальный колпак, который выдавали в организации всем особам женского пола, чтобы они могли молиться с покрытой головой, но чтобы не были похожи, не дай Хозяин, на православных бабулек, села на край дивана, сложила руки в замочек на животе, закрыла глаза и сказала:
– Отец наш на небесах, пусть освятится имя твоё, – привычный стиль молитвы был изменён, слово Сущий было опущено, и к Богу можно было обращаться на "ты" с обычной маленькой буквы. Валерке это нравилось. Как она произнесла "но избавь от Злого", – в комнату заглянул Миха, желая примириться и успокоить жену, но когда она повернула голову с яростным блеском в глазах и дурацкий колпак её съехал на бок, он не смог удержаться и хохотнул, чем вызвал новый поток гнева: супруга вскочила со своего молельного места и вытолкала незадачливого наблюдателя за её священными процессами за дверь.