Занимательное чтиво

— Закрыто, — буркнул Сергей, даже не поднимая головы. Дверь всё равно скрипнула. Он раздражённо выдохнул и отложил нож. День и так был паршивый: поставщики подвели, повар ушёл, а аренду снова подняли. Ещё и посетители лезут, когда написано чёрным по белому — «Закрыто». — Я не надолго… — тихо сказала женщина. Он поднял взгляд — и замер. Перед ним стояла она. Не старая, но уставшая. В тонком пальто, не по погоде, с мокрыми волосами, прилипшими к вискам. Глаза — какие-то слишком спокойные для человека, которому, очевидно, не куда идти. — Я просто погреться, — добавила она. — И уйду. Сергей хотел отказать. Честно хотел. Но вместо этого махнул рукой: — Садитесь. Вон туда. Она села у окна, аккуратно, словно боялась что-то испортить. Не сняла пальто, только ладони к чашке с чаем протянула, когда он молча поставил её перед ней. — Спасибо. Он кивнул и вернулся к работе. Минут через десять она заговорила: — Вы готовите, как будто злитесь. Сергей усмехнулся. — А вы, значит, разбираетесь? — Немног

С Алексеем мы прожили двенадцать лет. Официально, с печатью, штампом и белым платьем. Нашу двухкомнатную квартиру мы купили на третий год брака: я продала бабушкину однушку, добавила свои накопления, взяли ипотеку. В договоре купли‑продажи были вписаны оба — я и Лёша. В семейных легендах эта квартира значилась как «наш общий труд»: «мы тянули ипотеку», «мы делали ремонт», «мы выбирали кухню». На самом деле «мы» чаще всего означало «я». Я бухгалтер, с белой зарплатой и премиями, Лёша — фриланс‑дизайнер: то густо, то пусто. Ипотечные платежи списывались с моей карты, коммуналка — тоже. Я не считала, не записывала, макнула все в общую кастрюлю с надписью «семья». Когда через двенадцать лет брака он стал задерживаться допоздна, пахнуть чужими духами и отвечать на сообщения через три часа, я решила, что это кризис. Оказалось — вторая семья. Тот телефонный звонок я запомню навсегда. — Алло, это Анна? — уверенный женский голос. — Да, а кто это? — Я Ирина. Я жила с вашим мужем. Как жена. Пока

На секунду ему показалось, что сердце просто перестало биться: на подушке, под аккуратно поправленным одеялом, лежало лицо, которое он надеялся больше никогда не видеть так близко. Седые волосы, привычно собранные в хвост, вчерашний маникюр — розовые ногти, всегда ухоженные, даже в районной больнице, — и тот самый прищур, от которого его когда‑то сводило скулы. Марина Петровна. Его тёща. Ещё утром для него она была просто «пациентка из шестой», женщина с тяжёлым диагнозом, но с хорошими анализами и шансами. Он читал историю болезни, делал пометки в карте, писал сухо: «Жалоб не предъявляет, сознание ясное». Там не было ни слова о том, что когда‑то она называла его «мальчик без будущего» и вычеркивала из жизни своей дочери жирным красным крестом. Он сделал шаг внутрь. В палате было тихо. Две соседки дремали, телевизор на стене что‑то беззвучно показывал, в углу гудел старый холодильник. Марина Петровна лежала с закрытыми глазами, капельница, на тумбочке стояла знакомая синяя кружка — «лу

В тот год курятник на хуторе перестали закрывать на ночь. Сначала — по забывчивости. Потом — нарочно. А потом уже никто не решался к нему подходить. — Ты же понимаешь, что это бред? — сказала Лена, ставя кружку на стол. — Куры не исчезают сами по себе. — А они и не исчезают, — тихо ответила тётя Галя. — Их забирают. — Лиса? — Если бы лиса… — она покачала головой. Лена усмехнулась. Она приехала на хутор всего на две недели — помочь тёте после операции, подышать воздухом, «перезагрузиться», как говорили в городе. Только вот перезагрузка получалась странной. Слишком тихо. Слишком пусто. И слишком много разговоров о курятнике. — Ладно, — сказала Лена. — Покажи мне его. Тётя Галя сразу напряглась. — Зачем? — Потому что я не верю в сказки. — Это не сказки. — Тем более. Пауза. — Днём — можно, — наконец сказала тётя. — Ночью — нет. — Почему? — Потому что ночью он… другой. Лена фыркнула. — Курятник не может быть «другим». — Ты ещё мало здесь. Курятник стоял за огородом, почти у самой посадки. С

Жена Лена, ещё дальше — кучкой стояли дальние родственники, соседи по даче, знакомые по бизнесу. Сергей Петрович был человеком известным не только в их не большом городе. Свой строительный бизнес он поднимал с нуля, ещё в лихие девяностые, когда кирпичи таскали чуть ли не вручную, а договора подписывали «под честное слово», за которое иногда приходилось отвечать чем угодно — от денег до собственной безопасности. С годами он превратился в «уважаемого предпринимателя», который любил повторять: — Главное, сынок, не быть повинным никому. Ни в делах, ни в чувствах. Олег много лет считал, что должник в этой семье только один — он. Отец дал ему образование, работу в семейной фирме, внедрил в бизнес-процессы, а заодно — и чувство постоянной вины за каждую ошибку, за каждый неправильный шаг. На похоронах Олег не мог плакать. Вместо слёз внутри было странное ощущение: будто они с отцом стояли на разных берегах всю жизнь, только теперь один берег исчез и не оставил даже мостика. После поминок в д

Прошло почти два месяца, прежде чем связь между Семёном и Валерией заметно изменилась. За это время Лера сильно преобразилась — сбросила лишний вес и стала выглядеть иначе. Именно Семён однажды мягко намекнул ей, насколько нелепо смотрятся её розовые костюмы на фоне изящных и уверенных в себе женщин вокруг. Этот разговор стал отправной точкой. Валерия кардинально изменила стиль: тёмный оттенок

Часть 1 Лера вышла на работу в автосалон отца. Номинально Валерия Сергеевна числилась директором, занимала отличный кабинет, появлялась, когда хотела, подписывала какие-то документы, но на самом деле всю работу выполнял прежний управляющий. В салон она приходила в строгом костюме, в котором чувствовала себя не уютно, но сразу же после работы возвращалась к своему привычному образу. На Евгения,

Часть 1 На первый взгляд жизнь Семёна и Елены ни сколько не изменилась. Они продолжали жить вместе, время от времени отправляясь в так называемые командировки. Их общий счёт, который они назвали «Счастливое будущее», стал пополняться. Правда, не с той скоростью, на которую рассчитывали. Иногда Елена после сопровождения клиента получала предложение продолжить общение, но за те несколько дней, которые она проводила с ним, девушка узнавала всю его подноготную и не находила возможности для реализации своего плана. Луч надежды появился у Семёна с приходом в «Эллинскую грацию» новой клиентки. Однажды утром администратор остановил Семёна: — Аркадий Викторович просил тебя зайти, как только появишься. Он взглянул на часы. До первой клиентки оставалось ещё 40 минут, значит, времени хватит даже для серьёзного разговора. Он направился в кабинет управляющего, где застал его в самом приятном расположении духа. — Ты счастливчик, Семён. А всё потому, что ты не стал мутить с нашими дамами и придержи

Часть 1 Спустя полгода Елена согласилась переехать к Семёну в его съёмную квартиру. К этому времени он уже окончил институт и с гордостью передал диплом матери. — А почему ты не хочешь идти работать в школу? — удивилась Ольга. — Ты ведь способный, статный. Пройдёт немного времени — станешь директором, а там и выше можно подняться. — Нет, мама, школа — точно не мой путь, — спокойно ответил Семён. — И в кресле директора я себя не вижу. Меня устраивает то, чем я сейчас занимаюсь. — А как же положение в обществе, уважение? — не унималась она. — Положение и уважение, мама, есть у тех, кто не живёт от зарплаты до зарплаты, — повторил он чужую мысль и, обняв её, добавил мягче: — Не волнуйся, у меня всё сложится. — Конечно, сынок, я в тебя верю. Ты достоин самого лучшего, — ответила Ольга. Откуда именно возьмётся это «лучшее», она не представляла, но была уверена — так и будет. Впервые Елена уехала на неделю, сославшись на болезнь матери, которой срочно понадобилась помощь. Семён расстроился,

Красота — страшная сила, и порой она играет с человеком злую шутку. Эту простую, но опасную истину Семён Макаров начал понимать ещё в детстве. Стоило его матери Ольге появиться во дворе с сыном, как бдительные старушки на лавочке, обычно придирчивые ко всем подряд, мгновенно менялись в лице. Они умилялись, переглядывались и вздыхали: «Какой же чудесный мальчик, словно с картинки». Руки сами тянулись в сумки и карманы — то конфету протянут, то яблоко, а то и ещё какое-нибудь угощение. Ольга с довольной улыбкой слегка подталкивала сына вперёд. Сёма послушно кивал, смотрел на бабушек своими ясными голубыми глазами и тихо произносил: «Спасибо». После этого он обязательно оборачивался к матери, словно проверяя, правильно ли всё сделал. В детском саду к нему тоже относились иначе, чем к остальным. Если других детей за проказы сажали на стул «для размышлений», то Семёну лишь мягко замечали: «Ну как же так, Семочка? Ты ведь хороший мальчик». Он тут же делал виноватое лицо, глаза наполнялись с