Юля С.

— Мам, ты совсем с ума сошла? Людмила не торопясь выдернула толстый шнур микроволновки из розетки. Аккуратно смотала провод. Положила тяжелую печь в большую картонную коробку на полу кухни. — Я тебя спрашиваю! Максим переминался с ноги на ногу в дверном проеме. Сын стоял в одних домашних шортах, заспанный, с зажатым в кулаке телефоном. На часах было начало десятого. Воскресенье. — Своё забираю, — без эмоций отозвалась Людмила и потянулась за электрическим чайником. Вода в нем еще не успела остыть после недавнего завтрака. Она вылила кипяток прямо в раковину из нержавейки, стряхнула капли и отправила чайник следом за микроволновкой. — Какое своё? Мы спали вообще-то! Выходной день! Сын потер лицо руками, пытаясь проснуться окончательно. — Людмила Сергеевна, это уже переходит все границы, — раздался из коридора недовольный голос. В кухню вплыла Диана. Невестка зябко куталась в длинный шелковый халат пудрового цвета. Наращенные ресницы возмущенно трепетали. — Вы зачем посуду трогаете? Я ко

— И то, если я буду в хорошем настроении. А я сегодня злой. Ярослав с силой впихнул стопку рубашек в объёмную спортивную сумку. Застегнул молнию так резко, что ткань затрещала. — Можешь не стараться. Антонина сидела за кухонным столом, не отрываясь от экрана ноутбука. — Рубашки всё равно помнутся. Придётся твоей новой музе осваивать утюг. — Диана не для того создана, чтобы у плиты с утюгом стоять. Бывший муж осадил её сходу. — Она творческий человек. У неё курсы, развитие, дизайн. А не вот это вот всё. Он обвёл рукой просторную кухню с явным пренебрежением. Официально их развели три недели назад. Двадцать два года брака закончились быстро, почти сухо. Ярослав подал заявление сам, заявив, что ему «нужно дышать полной грудью». Антонина не скандалила. Не умоляла остаться. Это, кажется, злило его больше всего. Он ждал драмы, а получил женщину, которая спокойно начала делить шкафы. И сейчас он собирал вещи. Точнее, забирал то, что считал по праву своим. А своим он считал абсолютно всё. — Кл

— Я тебе кота кормила, пока ты по своим столицам разъезжала! Кира прислонилась плечом к дверному косяку. Она даже не сняла плащ после дороги. Просто стояла и смотрела на соседку. Та рефлекторно прижала к животу объёмную спортивную сумку. Пальцы женщины вцепились в ручки так сильно, что костяшки побелеть не могли, но напряжение выдавали с головой. Конфликт зрел не один день. Года два назад Кира подобрала у подъезда облезлого котёнка. Выходила, откормила, назвала Персиком. Жили они тихо, пока на работе не посыпались повышения. Девушка перешла в другой отдел, и вместе с новой должностью начались частые командировки. То на три дня, то на неделю. Оставлять Персика в зоогостиницах было жалко. Кот стрессовал, отказывался от еды и по возвращении хозяйки сутками прятался под ванной. Таисия с третьего этажа сама напросилась помогать. Ей было далеко за шестьдесят. Всю жизнь женщина проработала на текстильном комбинате в две смены. Тянула двоих сыновей, Игоря и Олега. Муж сбежал, когда младшему ед

— Не хватает. Тут копейки. Валерий брезгливо отодвинул конверт по клеенке обеденного стола. Бумажный прямоугольник мазнул по крошкам, оставшимся после ужина, и замер на краю. — Это всё, что есть. Алла уперлась ладонями в край столешницы. Спина после ночной смены на складе ныла так, будто в позвоночник вбили раскаленный гвоздь. — Я вторую неделю беру двойные смены, Валера. Больше мне взять негде. — Взрослая девочка, а считать не научилась. Бывший муж откинулся на спинку кухонного стула. Выглядел он безупречно: светлый джемпер, дорогие часы на запястье, аккуратная стрижка. В этой тесной кухне с выцветшими обоями он смотрелся как инопланетянин. — Адвокаты нынче дорогие, Аля, — с нажимом произнес он. — Не хочешь по-хорошему договориться, встретимся в опеке. У меня белая зарплата, жена новая, условия отличные. — Большая квартира в новом доме, — добавил бывший муж. — А ты кто? Детдомовка на двух работах. У тебя Макара заберут на раз-два. Алла плотно закрыла глаза. Этот разговор повторялся уж

— А я тебе говорю, Илюша, не тянет обогреватель! Проводка старая, того и гляди коротнет! Антонина куталась в выцветший шерстяной платок, но дрожь все равно пробирала до костей. Изо рта при каждом слове вырывалось белое облачко пара. Ноябрь в этом году выдался злым, мороз ударил резко, сковав землю на дачных участках в камень. В стареньком летнем домике, не приспособленном для зимовки, гуляли сквозняки. Окна, заклеенные еще в сентябре малярным скотчем, не спасали. Антонина прижимала к уху мобильный телефон, переступая с ноги на ногу в стоптанных войлочных тапках. — Мам, ну потерпи немного, а? — донесся из динамика голос сына. Голос звучал глуховато, на фоне играла музыка. Кажется, Илья ехал в машине. — Чего терпеть-то, сынок? — Антонина смахнула со лба непослушную седую прядь. — Вода в ведре за ночь льдом покрылась. Я же сюда на месяц соглашалась уехать. Пока вы там в моей двушке свой ремонт делаете. Ноябрь на дворе! — Мам, ну мы же объясняли. У нас бригада забухала, потом материалы под

— Скажи спасибо, что вообще кормлю, нахлебница! Таисия шваркнула на кухонный стол пластиковый контейнер. Крышка с треском отлетела в сторону раковины, явив свету кусок заветренной вареной колбасы. Край у нее был отчетливо желтоватым, а срез блестел неприятной склизкой влагой. Рядом покоились слипшиеся в серый ком вчерашние макароны. — Жри, что дают. В твоем положении харчами не перебирают. Валерия отодвинула от себя эту кулинарную роскошь. Желудок предательски скрутило от голода, потому что с самого утра во рту маковой росинки не было, но есть подобное она не собиралась. — Я просила не покупать мне уценку в супермаркете. Валерия старалась держать голос под контролем, не поднимая глаз на золовку. — Я могу сварить обычную гречку. Крупу мы покупали сами на прошлой неделе. — Вы покупали? Таисия театрально всплеснула руками. Ее массивный лаковый перстень с темным камнем звякнул о край металлической мойки. — Да вы в моем доме из милости живете! Твой мужик, братец мой непутевый, копейки прино

Евгения бросила на кухонный стол стопку квитанций за коммуналку. Бумажки веером разлетелись по клеенке, задев солонку. — Илья, я не собираюсь спонсировать поездки твоей великовозрастной сестрицы на юга. И тем более не собираюсь оплачивать наш общий быт в одиночку. Илья даже не оторвался от экрана телефона. Он полулежал на кухонном уголке, вытянув ноги в домашних спортивных штанах. — Жень, ну чего ты заводишься с пустого места? Это же Диана. Она девочка, она устала. У нее, между прочим, сложный период в жизни. Ей отдохнуть надо, нервы подлечить. — От чего она устала? Евгения оперлась руками о край стола, нависая над мужем. — От того, что спит до обеда? Или от того, что с третьей работы за год уволилась со скандалом, потому что там посмели требовать от нее приходить вовремя? — Там начальник самодур. Не оценил ее тонкую душевную организацию. Илья наконец отложил телефон и с досадой потер переносицу. — Ты меня затюкала уже своими придирками. Жалко тебе, что ли? У нас же отложено. Подумаешь

— Я всё пересчитал, твоя половина за свет, воду и отопление выходит ровно половину от итоговой суммы, ни больше ни меньше, — Илья постучал костяшкой пальца по бумажной квитанции. Он выжидающе посмотрел на жену. — Переводи сейчас. Я свою долю уже на общий счет закинул. У меня всё строго. Вероника только стянула рабочие туфли в прихожей. Спина затекла после бесконечной смены в управлении, ноги отказывались держать. Она прислонилась к дверному косяку. — Илья, ну давай завтра. Я аванс только после обеда получу. На карте триста рублей осталось. — Ника, мы же взрослые люди. У нас договор был? Был. Илья сложил руки на груди. Он стоял посреди коридора в домашней ситцевой рубахе, подтянутый, уверенный в себе мужчина сорока восьми лет. — Займи у девочек на работе, — непреклонно добавил муж. Он поправил ворот рубахи, демонстрируя, что вопрос не обсуждается. — У нас бюджет пополам. Финансовая дисциплина — залог крепкой семьи. Без обид, но уговор дороже денег. Уговор они действительно заключили чут

— Забирай, вымогатель. Евгения подвинула по кухонному столу тяжелую картонную коробку. Очки съехали ей на самый нос. Растрепанный пучок на затылке держался исключительно на добром слове и одной заколке. На кухне пахло крепким кофе и надвигающейся паникой горящих сроков. — Шик! Дима мгновенно сорвал крышку и отбросил ее на табурет. Внутри лежали они. Белоснежные, с массивной подошвой, пахнущие фабричной резиной и абсолютным счастьем. Мечта последних трех месяцев. Он осторожно провел пальцем по логотипу, боясь даже дышать на них. — Уговор помнишь? Евгения прислонилась к косяку двери и скрестила руки на груди. — Конечно, мамуль! Дима уже примерял правый кроссовок, не пользуясь рожком для обуви. — Дим, я серьезно. Она поправила очки и с нажимом добавила: — Я дописываю проект. Клиент рвет и мечет. Если я не сдам текст до вечера, мы останемся без премии, а значит, и без поездки к бабушке в августе. Мне нужно четыре часа абсолютной, железобетонной тишины. Она кивнула в сторону коридора. — Ты

— На горячее у нас сегодня самостоятельность. Людмила Викторовна брезгливо подцепила вилкой покупной пельмень. Из теста сиротливо вывалился серый мясной шарик. Свекровь отодвинула тарелку и посмотрела на невестку поверх очков. — Тонечка, мы вообще-то праздник пришли отмечать, — с напором произнесла Людмила Викторовна. — Десять лет брака. Приличные люди в такие дни столы накрывают. Салаты там разные, мясо по-французски запекают. — Тоня, реально, что за приколы? Лев бросил смартфон на обеденный стол. — Десять лет вместе, круглая дата, а ты полуфабрикаты из картонки сварила? Перед матерью неудобно. Антонина наколола на вилку оливку. Отправила в рот. Медленно прожевала, глядя на мужа. Десять лет она тянула лямку идеальной жены. На каждый праздник выготавливала по пять перемен блюд. Терпела лень Льва, который годами сидел на окладе младшего менеджера. Оплачивала свекрови путевки в санаторий. — Приличные люди, Людмила Викторовна, не берут чужое, — сухо обронила Антонина. Она не стала повышат