АндрейКо vlog

В этом городе, который когда-то назывался Ленинградом, а теперь просто Санкт-Петербург, есть особая атмосфера. Она пропитана не только сыростью Невы и величием имперских дворцов, но и каким-то удивительным, интеллигентным юмором. Здесь, кажется, даже гранитные львы на набережных ухмыляются в усы. И в апреле 1978 года, когда воздух еще не прогрелся, а в парках только-только начинала пробиваться первая зелень, в семье актеров Андрея Урганта и Валерии Киселевой родился мальчик. Назвали его Иваном. Судьба, словно опытный режиссер, уже готовила ему главную роль, но, как это часто бывает в хороших спектаклях, интрига заключалась в том, что он сам не знал этого сценария . Сейчас, оглядываясь назад, понимаешь, что эта улыбка на старых фотографиях была не просто эмоцией. Это была его визитная карточка задолго до того, как он произнес первое слово в эфире. Ургант — это фамилия, которая в театральном Петербурге звучала как пароль. Бабушка, блистательная Нина Ургант, та самая, что пела «Нам нужна

Память устроена странно. Мы помним не даты, не сухие строчки из энциклопедий, а ощущения. Тепло лампового экрана, потрескивание чёрно-белого телевизора, и голос, льющийся в вечерней тишине. Голос, от которого становилось спокойно. Родной голос. Сегодня я хочу поговорить о женщине, которая была этим голосом для нескольких поколений. О Валентине Михайловне Леонтьевой. О нашей общей тёте Вале. Пройдёт время, сменятся эпохи, но останется это чувство — будто ты заходишь в гости к старшей, мудрой родственнице, которая поставит чайник, выслушает, не осудит, и скажет что-то такое важное, отчего мир становится чуть добрее. Для миллионов советских детей этой родственницей была именно она. Но часто за этим экранным светом — за вечным, чуть усталым, но таким лучистым взглядом — скрывается трагедия, которую не покажут в передаче. Трагедия человека, который отдал свою любовь всем, но кому-то самому родному, возможно, недодал. В этом и есть главный парадокс жизни Валентины Леонтьевой: она учила нас д

Человек устроен любопытно. Пока опасность находится за тысячи километров, она кажется чем-то вроде сюжета из телевизора. Но стоит услышать, что где-то рядом обнаружили новый вирус, необычную инфекцию или вспышку заболевания, как воображение начинает рисовать картины одна тревожнее другой. Именно поэтому разговоры о лихорадке Денге всё чаще вызывают вопросы: может ли она прийти в Россию, насколько она опасна и есть ли у человечества защита? Если честно, меня всегда удивляло, как быстро люди делятся на два лагеря. Одни уверены, что всё пропало и скоро наступит новый глобальный кризис. Другие машут рукой и говорят: «Да это где-то в тропиках, нас не касается». Истина, как обычно, находится где-то посередине. Лихорадка Денге — это вирусное заболевание, которое распространяют комары. Прежде всего те виды, которые любят тёплый и влажный климат. Болезнь известна давно, но в последние годы число случаев в мире заметно выросло. Симптомы могут напоминать тяжёлый грипп: высокая температура, сильна

Игорь Ясулович ушел тихо, почти незаметно для шумного мира, который так любит пышные проводы. А между тем ушел целый материк. Не просто актер, не просто «тот самый голос» или «тот самый тип из эпизода», — ушел художник, принадлежавший к редкой породе людей, для которых искусство было не ремеслом и даже не служением, а способом дыхания. Когда такие люди покидают сцену, в воздухе надолго повисает странная пустота, звонкая и печальная, словно после того, как смолкла самая тонкая и трепетная скрипка в оркестре. Истоки. Рождение среди дорог Он родился в самом сердце военной бури — 24 сентября 1941 года, в эвакуации, в крошечном селе Рейнсфельд, затерянном в куйбышевских степях . Теперь это место называется Залесье, и там, наверное, уже не осталось и следа от того времени. Но сама судьба мальчика была предопределена этим первым вздохом — вздохом человека, чья колыбель качалась на волнах истории. Отец его был военным моряком, офицером, человеком долга и чести. Детство Ясуловича — это несконча

Иногда смотришь на китайский WeChat и невольно завидуешь. Не потому что там всё идеально. И не потому что хочется копировать чужое один в один. А потому что это пример того, как цифровой сервис может стать частью повседневной жизни миллионов людей. Через одно приложение люди общаются, оплачивают покупки, записываются к врачу, вызывают такси, оформляют документы и решают десятки бытовых задач. Открыл приложение — и живёшь дальше. А потом смотришь на отечественные попытки создать что-то подобное и возникает чувство, знакомое многим россиянам: идея вроде отличная, а результат снова заставляет чесать затылок. Если честно, сама идея российского супераппа мне всегда нравилась. Огромная страна, десятки миллионов пользователей, собственные технологии, талантливые программисты — казалось бы, все условия есть. Более того, такая платформа могла бы учитывать именно российский менталитет. Наши привычки отличаются от китайских, европейских или американских. Нам нужны свои решения, свои сценарии испо

Господин эпизод. Повесть о человеке, который был везде Они живут среди нас, мерцая на периферии зрения. Мы видим их лица, слышим голоса, но редко останавливаем на них внимание. Они — воздух кино, его ткань, его фактура. И когда этой ткани становится меньше, мы вдруг чувствуем, как стало зябко и пусто. Таким был Александр Числов. Человек, который казался знакомым каждому, но которого почти никто не знал по-настоящему. Его имя — не главное в титрах, но без него теряется цвет эпохи. Это не просто статья. Это попытка остановить мгновение. Попытка присмотреться к тому, кто всегда был рядом, на втором плане, освещая светом своего таланта чужие судьбы. Мы поговорим о человеке, чьей стихией была жизнь в искусстве, и о том, как этот мир причудливо ломает тех, кто отдает ему себя без остатка. Чеченские мотивы и запах пыли Где-то там, в южном городе Грозном, в середине осени 1964 года, когда воздух еще хранил летнее тепло, а листья уже начинали свой медленный полет, родился мальчик. Звучит почти

Иногда человеку достаточно лёгкого толчка под ногами, чтобы вспомнить простую вещь: природа не подписывала с нами договор о безопасности. Мы строим города, возводим небоскрёбы, прокладываем дороги через горы и пустыни, а потом один подземный толчок за несколько секунд напоминает, насколько всё это хрупко. Недавно пришли тревожные новости из Венесуэлы. Мощное землетрясение вновь заставило людей пережить страх, который невозможно сравнить ни с чем другим. От войны можно укрыться, от дождя спрятаться под крышей, но когда начинает двигаться сама земля под ногами — человеку остаётся лишь надеяться на прочность зданий и собственное везение. Мы привыкли любоваться природой на фотографиях. Закаты, водопады, горные вершины, леса. Всё это выглядит величественно и романтично. Но у природы есть и другая сторона. Землетрясения, извержения вулканов, цунами, ураганы — это напоминание о том, что Земля живёт по своим законам. И эти законы совершенно не интересуются нашими планами на завтра, графиком ра

Недавно зашел в обычный продуктовый магазин возле дома. Вроде всё красиво: яркие витрины, акции, улыбающиеся продавцы. Но стоило взять в руки упаковку с готовым салатом, как возник простой вопрос: а кто вообще сегодня по-настоящему следит за тем, что попадает к нам на стол? И тут я поймал себя на мысли, что многие помнят времена, когда существовала СЭС — Санитарно-эпидемиологическая служба. Её побаивались директора магазинов, руководители столовых и владельцы предприятий. Иногда её ругали за чрезмерную строгость, но одно отрицать сложно: санитарный контроль был заметен и ощутим. В советские годы санитарные нормы воспринимались очень серьезно. Можно по-разному относиться к СССР, спорить о плюсах и минусах той эпохи, но здоровье населения считалось вопросом государственной важности. СЭС могла прийти с проверкой практически куда угодно. Нарушения фиксировались быстро, а последствия для виновных были вполне реальными. Сегодня многие предприниматели жалуются на бюрократию, но давайте честно

Давайте признаемся честно: когда-то Семёна Слепакова на нашем ТВ было так много, что казалось, будто он — это и есть российский юмор десятых годов. Лицо Comedy Club, продюсер главных сериалов на ТНТ, автор сотен песен под гитару, которые моментально разлетались на цитаты. Помните же эти шедевры про «Каждую пятницу я в г...», про «Обращение к акционерам Газпрома» или тяжелую долю чиновников? Семён сидел на вершине медийного Олимпа. Он виртуозно балансировал на грани: и народную душу понимал, и с большими бюджетами дружил, создавая контент для тех самых каналов, которые сегодня так яростно критикует. Но времена изменились, Семён собрал чемодан, гитару и уехал. И вот тут с «главным сатириком поколения» произошла удивительная метаморфоза, за которой очень грустно наблюдать с нашего любимого дивана. Эффект «оторванной пуговицы» Главная проблема любого сатирика — это контекст. Юмор — штука скоропортящаяся. Нельзя писать острые, злободневные песни про жизнь в России, если ты не стоишь в наш

Иногда смотришь на человека, который складывает все свои деньги в один карман, и невольно думаешь: а что будет, если этот карман порвётся? Вроде вопрос простой, даже бытовой. Но почему-то, когда речь заходит о больших государствах и огромных доходах, логика часто становится совсем другой. Россия десятилетиями остаётся одной из крупнейших энергетических держав мира. Нефть и газ кормят бюджет, помогают развивать промышленность и обеспечивают миллионы рабочих мест. Спорить с этим бессмысленно. Но меня всё чаще посещает одна мысль: а не слишком ли мы привыкли опираться на один источник дохода? Яйца, корзина и старое предупреждение Есть старая поговорка про яйца и корзину. Её повторяют финансисты, предприниматели и даже обычные домохозяйки, которые знают цену рискам. Не складывай всё в одно место. Но когда речь заходит о нефти, иногда создаётся ощущение, что человечество решило поспорить с этой мудростью. Сегодня цены высокие — отлично. Завтра мировая экономика замедлилась — уже не так