Жизненный путь

Марина всегда знала цену. Не ту, что написана на ценнике в бутике, а настоящую, скрытую цену — ту, которую приходится платить своим временем, нервами и, если потребуется, совестью. В свои двадцать шесть лет она усвоила главное правило выживания: никто не принесет тебе успех на блюдечке, его нужно забрать самой. Желательно так, чтобы владелец блюдечка ничего не понял, пока не станет слишком поздно. Она работала личным помощником Игоря Владимировича, генерального директора крупной девелоперской компании. Игорь был классическим примером успешного мужчины за сорок: дорогие костюмы, ухоженная седина на висках, легкий аромат селективного парфюма и… глубокая, затаенная усталость в глазах. Усталость от бизнеса, от бесконечных совещаний и, главное, от своей идеальной жены Елены, чей властный отец когда-то и помог Игорю сесть в кресло гендиректора. Для всех в офисе Марина была просто «девочкой на ресепшене, которая доросла до приемной». Тихая, исполнительная, в строгих юбках ниже колена и блузка

Аня стояла перед витриной кондитерской, завороженно глядя на миниатюрное пирожное, украшенное свежей малиной и съедобным золотом. Оно стоило триста пятьдесят рублей. Сумма, казалось бы, смешная для взрослой, работающей женщины в тридцать два года. Но в голове Ани тут же сработал привычный, безжалостный калькулятор. «Триста пятьдесят рублей — это почти килограмм куриного филе. Или три пачки макарон по акции. Если я не куплю это пирожное, а отложу деньги на накопительный счет, то в конце месяца мы сможем закинуть в счет досрочного погашения ипотеки на три тысячи больше. А это сэкономит нам почти десять тысяч на процентах в будущем». Аня сглотнула набежавшую слюну, поправила воротник потертого осеннего пальто, которое носило гордое звание «еще один сезон точно походит», и решительно зашагала в сторону дешевого супермаркета у дома. Там ее ждали желтые ценники, скидки на товары с истекающим сроком годности и суровая реальность женщины, которая поставила свою жизнь на паузу ради Великой Цели

Уже семь лет Михаил жил на два города. В Рязани, где он был официально прописан, его ждала законная жена Лена и двое сыновей-подростков. В Ростове-на-Дону — южном городе, куда он ездил в регулярные рейсы, — его встречала гражданская супруга Аня и шестилетняя дочка Полина. Михаил не считал себя подлецом. Наоборот, в глубине души он искренне верил, что несет тяжелый, но благородный крест. «Я же никого не обделяю», — часто оправдывал он себя в долгих ночных переездах. Он действительно зарабатывал прилично. Брал левые рейсы, крутился, экономил на себе, спал в машине, чтобы обе семьи ни в чем не нуждались. Для Лены он был надежным добытчиком, идеальным мужем, который все в дом несет. Для Ани — сильным покровителем, хоть и постоянно пропадающим в командировках. Ане он когда-то солгал, что давно разведен, но бывшая жена якобы запрещает видеться с детьми, поэтому он просто платит алименты и не лезет в их жизнь. Аня, добрая и наивная девушка, на пятнадцать лет моложе его, поверила. Она приняла

Свои тридцать три квадратных метра я выстрадала. Эта небольшая, но светлая «однушка» в спальном районе была моей крепостью, моим первым серьезным достижением. Я копила на первоначальный взнос пять лет, отказывая себе в отпусках и красивой одежде, брала бесконечные подработки и питалась гречкой с сосисками. Зато к двадцати восьми годам я стала полноправной хозяйкой собственной недвижимости. Ипотека была закрыта досрочно, ремонт сделан с любовью — каждая плиточка в ванной и каждый рулон обоев выбирались лично мной. Когда я выходила замуж за Пашу, вопрос с жильем даже не стоял. Паша был отличным парнем — заботливым, работящим, с хорошим чувством юмора. Мы решили не ютиться в моей однушке, а взять совместную просторную «двушку» в новостройке. Мою квартиру решено было пока оставить в покое. — Пусть стоит, — рассудила я. — Это моя подушка безопасности. Сдавать пока не хочу, чужие люди убьют свежий ремонт, а деньги нам пока и так позволяют жить нормально. Чуть позже, может, пущу проверенных к

Говорят, что темнота — лучший союзник любви. Она скрывает недостатки, стирает комплексы и дарит ту самую первобытную смелость, которой нам так часто не хватает при свете дня. В темноте мы можем быть кем угодно. Именно на это я и рассчитывала в ту злополучную ночь. Но если бы я только знала, чей профиль выхватит из мрака внезапно вспыхнувший свет ночника, я бы предпочла навсегда остаться скучной и предсказуемой женой. Но давайте по порядку. Меня зовут Анна, мне тридцать два года, и последние семь лет я замужем за Вадимом. Наш брак — это классика. Мы прошли конфетно-букетный период так давно, что мне иногда казалось, будто это было в прошлой жизни. Вадим — прекрасный человек: надежный, заботливый, трудолюбивый. Он работает в крупной фирме, приносит в дом хорошие деньги и никогда не забывает о годовщинах. Но где-то между выплатой ипотеки за нашу двушку, обсуждением цен на бензин и вечерними просмотрами сериалов под пиццу мы потеряли самое главное — искру. Наши вечера превратились в предск

Осень 2011 года. Мне исполнилось двадцать четыре. Статус — в активном поиске, за спиной — престижный диплом и стремительная карьера. Взглянув на свое отражение перед выходом, я улыбнулась: из зеркала на меня смотрела абсолютная уверенность. Шелк вишневого платья безупречно очерчивал силуэт, а изящная таблетка-шляпка в тон придавала образу парижский шик. Сочетание огненного наряда и платиновых локонов сделало свое дело — я буквально магнитом притягивала взоры окружающих. Стрелки часов подошли к заветной отметке. Пора действовать. У подъезда уже шумела колоритная толпа. Нарядные родственники, надувные шары, детский смех, раскатывающийся по двору. И вот, наконец, показался свадебный кортеж. Время пошло. Выдох, глубокий вдох… На мои плечи легла колоссальная ответственность — я была подружкой невесты и главным режиссером выкупного шоу. Отдать любимую подругу первому встречному? Ну уж нет, придется попотеть. С виновниками торжества мы съели не один пуд соли, дружили еще со студенчества и пон

В детстве Виктор стал свидетелем немыслимого: похороненная накануне женщина вернулась в поселок живой. Этот жуткий случай навсегда лишил его покоя, породив панический страх быть погребенным заживо. Но спустя годы именно этот липкий кошмар помог мужчине создать уникальное устройство, сколотить состояние и... спасти чужую жизнь, когда надежды уже не было. Невероятная история о том, как победить своих демонов и заставить страх работать на себя. Панический ужас перед перспективой очнуться под толщей земли преследовал Виктора Андреевича с малых лет. Любое тесное помещение казалось ему склепом. Стоило воздуху в комнате стать чуть более спертым, как его легкие отказывались работать, а сердце начинало биться о ребра с такой силой, словно пыталось проломить грудную клетку. Начиналась жесточайшая паническая атака: холодный пот, потемнение в глазах и животный инстинкт, кричащий только одно — «Беги!». Жизнь с такой фобией напоминала ежедневную пытку, пока однажды Виктор не прислушался к словам сво

Елена жила жизнью, которой завидовали все подруги: роскошная квартира, обеспеченный муж, дорогие курорты. Но за этим всем скрывалась невыносимая пустота. Для Романа она была лишь удобной функцией, «фарфоровой статуэткой», а ее мечты о ребенке вызывали у него лишь глухое раздражение и брезгливость. Когда чаша терпения переполнилась, а муж в очередной раз отправился ночевать к любовнице, Елена приняла самое безумное решение в своей жизни. Она бросила всё, села в первый попавшийся поезд и уехала в неизвестность. Елена прислонилась лбом к прохладному оконному стеклу. Внизу, на парковке элитного жилого комплекса, плавно остановился черный внедорожник ее мужа. За восемь лет брака она научилась предсказывать каждый шаг Романа с пугающей точностью. Вся его вечерняя рутина напоминала заезженную театральную постановку: Спонтанность давно покинула их дом. Даже редкие выходы в свет или ужины в ресторанах всегда регламентировались и вносились в ежедневник Романа за месяц вперед. Внешне жизнь Елены

Земной путь Анны Ильиничны подошел к своему тихому финалу. Она угасала без надрыва и жалоб, словно даже в последние мгновения старалась никого не обременять. Ее сознание блуждало в туманной дымке, но иногда проблески ясного ума всё же пробивались сквозь пелену. В эти короткие минуты казалось, что старушка испытывает неловкость от чужой заботы и мечтает раствориться в вечности как можно незаметнее. За несколько минут до того, как ее грудь опустилась в последний раз, Анна Ильинична вынырнула из забытья. Она слабо поманила к себе Ксению и вцепилась в ее запястье. Девушка, весь день находившаяся на грани нервного срыва, понимала: неизбежное, которого они с Ильей так страшились последние два года, стоит на пороге. Сухие, пергаментные губы Анны Ильиничны дрогнули в тщетной попытке произнести хоть звук. Ксения торопливо поднесла к ее рту стакан воды, но тускнеющий взгляд отверг помощь. Поняв, что голос предал ее окончательно, умирающая женщина собрала жалкие остатки сил. Она слабо сжала руку

Антон собирал чемодан в спешке. Командировка в Казань нарисовалась внезапно, словно гром среди ясного неба. Их рекламному агентству предстояло защищать крупный проект перед ключевым инвестором, и генеральный директор, Маргарита Эдуардовна, решила лично возглавить «десант». Елена, аккуратно складывая рубашки мужа, чувствовала легкий укол тревоги, который тут же подавила. Они были женаты семь лет. Семь спокойных, как ей казалось, счастливых лет. Антон был надежным, домашним, немного предсказуемым, но именно эту стабильность Елена в нем и ценила. — Не забудь синий галстук, он приносит тебе удачу, — улыбнулась она, укладывая шелковую полоску ткани поверх немнущихся брюк. — Спасибо, Ленусь, — Антон порывисто поцеловал ее в макушку. Он нервничал. — Маргарита просто рвет и мечет. Если мы не возьмем этот тендер, она нас всех сожрет без соли. Маргариту Эдуардовну в офисе называли «железной леди». Эффектная брюнетка сорока лет, разведенная, безжалостная в бизнесе и, по слухам, столь же ненасытна