— Я выгнала твою сестру, потому что она украла мою косметику и привела сюда какого-то мужика, пока нас не было!

Это мой дом, а не проходной двор! Почему ты звонишь ей и извиняешься?! Ты должен защищать меня, а не эту воровку! — негодовала жена, вырывая у мужа телефон.
— Ты совсем из ума выжила? Какого черта девчонка стоит на улице под моросящим дождем с одним рюкзаком? — голос Виктора громыхнул на всю прихожую, едва он успел стянуть один ботинок. — Я захожу во двор, а моя родная сестра жмется к козырьку подъезда, потому что моя жена решила поиграть в надзирательницу и вышвырнула её на улицу!
— Разувайся, проходи в гостиную и любуйся плодами воспитания своей ненаглядной родственницы, — ледяным, чеканящим каждое слово тоном ответила Елена, скрестив руки на груди. — А заодно загляни в спальню. Там особенно живописно.
Виктор раздраженно отшвырнул второй ботинок, прошел по коридору и замер на пороге гостиной. Его ноздри рефлекторно дернулись от резкого, кислого запаха пролитого пива, смешанного со сладковатым, химическим ароматом дешевого клубничного вейпа и застоявшегося пота. На светлом ворсистом ковре, прямо по центру комнаты, красовалось огромное темное пятно, к которому намертво прилипли раздавленные чипсы. На журнальном столике высилась батарея пустых бутылок из-под сидра, грязные стаканы со следами чужой губной помады и переполненная окурками пепельница, серый пепел из которой щедро рассыпался на стеклянную столешницу.
— Ну посидели студенты, ну выпили немного, — попытался отмахнуться Виктор, хотя его лицо явно скривилось от отвращения к этой картине. — Это повод выгонять человека из дома? Она молодая девчонка, у нее должна быть личная жизнь!
— Личная жизнь на нашей постели? — Елена шагнула вперед, указывая рукой в сторону приоткрытой двери спальни. — Я пришла с работы на три часа раньше. Твоя двадцатилетняя студентка кувыркалась там с каким-то полуголым мутным типом. Они даже простынь не удосужились постелить, бросили свои грязные уличные шмотки прямо на наше светлое покрывало. А когда я велела этому ублюдку убраться, твоя сестра заявила, что имеет полное право приводить сюда кого угодно, потому что это квартира ее брата.
Виктор шумно выдохнул, засовывая руки в карманы брюк. Он явно не ожидал таких подробностей, но признавать правоту жены категорически не хотел. В его картине мира Алина всегда оставалась маленькой, нуждающейся в защите девочкой, а Елена — взрослой, придирчивой мегерой.
— Давай без драматизма. Поменяешь постельное белье, закинешь в стиральную машинку. Раздула проблему из ничего, — бросил он, старательно избегая смотреть жене в глаза.
— Проблема не в белье, Виктор. Пойдем, я покажу тебе настоящую проблему, — Елена развернулась и пошла к своему туалетному столику в углу спальни.
То, что еще утром было идеальным пространством с аккуратно расставленными баночками и флаконами, сейчас напоминало место преступления. Зеркало было густо заляпано жирными отпечатками пальцев. Дорогая французская пудра, за которой Елена охотилась несколько месяцев, лежала на полу, растоптанная в розовую пыль. Две палетки теней были зверски расковыряны — кто-то явно лез в них грязными ногтями, смешав дорогие пигменты в невнятную серо-бурую грязь. Но главным ударом стал пустой флакон селективного парфюма. Золотистая крышка валялась под банкеткой, а остатки маслянистой жидкости намертво въелись в деревянную поверхность стола, оставляя уродливое темное пятно.
— Твоя сестра не просто устроила здесь притон. Она обчистила мои запасы, перепортила косметики на добрую сотню тысяч рублей и вылила на себя мои духи, — Елена методично перечисляла нанесенный ущерб, глядя на мужа в упор. — Она брала это всё своими руками. Без спроса. Это воровство и вандализм в чистом виде. Продолжение в первом комментарии 👇