Хочу домой, в СССР

Богатая дама упала в обморок прямо на кладбище, когда бездомный задал ей один вопрос! Для многих старый городской некрополь был местом пугающим, территорией скорби и забвения. А для Матвея он давно превратился в единственный дом. Конечно, спал он не под открытым небом, а в заброшенной кирпичной подсобке возле южных ворот, но именно среди аллей и каменных плит его душа находила покой. Здесь царила оглушающая тишина. Мертвым было абсолютно всё равно, что куртка Матвея засалена до блеска, а подошвы на ботинках давно просят каши. Они не отворачивались, не бросали брезгливых взглядов и не гнали прочь. Матвей проснулся от сырой утренней прохлады. Натянув на уши выцветшую вязаную шапку, он вышел из подсобки. Над мраморными изваяниями клубился густый туман. Его день всегда начинался с привычного ритуала: нужно было обойти свой участок, убрать нанесенный ветром мусор, поправить упавшие вазоны. Его негласным покровителем здесь был Кузьмич — хромой и вечно недовольный смотритель с густыми прокуренными усами, под которыми скрывалась на редкость добрая душа. — Опять бродишь, как привидение? — раздалось от сторожки. — Давай сюда, кипятка плесну, а то посинеешь совсем. — Иду, Кузьмич, сейчас только поздороваюсь, — хрипло отозвался Матвей. Он подошел к неприметному участку у кирпичной ограды. Там стоял скромный металлический крест с выцветшей табличкой: «Валентина Петровна Крылова. 1968–2012». Ни эпитафий, ни портрета. Но для Матвея этот кусок земли был центром мироздания. Здесь лежала его мать. Он не помнил ее лица, не помнил запаха ее рук. Его жизнь — это бесконечная череда казенных интернатов, жестоких воспитателей и колючих взглядов. Она ушла слишком рано, бросив его в этот водоворот. Но именно здесь, у ее креста, он чувствовал себя не бездомным бродягой, а чьим-то сыном. Он заботливо вырвал сухую полынь, протер влажной губкой табличку и положил пару еловых веток, найденных неподалеку. Он рассказывал ей, как прошел вчерашний день, как Кузьмич отдал ему старый, но теплый свитер, как зябко было спать под утро. Он свято верил, что она слушает и оберегает его. Ближе к полудню, когда Матвей помогал Кузьмичу сжигать сухую листву, тишину кладбища нарушил ровный гул мощного мотора. К центральным воротам плавно подъехал темный внедорожник представительского класса. Дверь открылась, и на асфальт ступила женщина. Идеально скроенное шерстяное пальто, строгая укладка, осанка аристократки. В руках она бережно держала огромную охапку темно-бордовых роз. Матвей по привычке ссутулился, стараясь слиться с фоном. Но незнакомка уверенным шагом направилась прямо к его участку. К могиле его матери. Внутри всё похолодело. Женщина замерла перед крестом. Внезапно ее плечи дрогнули, идеальная осанка сломалась, и она опустилась прямо на сырую землю, не заботясь о дорогом пальто. Положив розы, она беззвучно зарыдала, закрыв лицо руками. — Извините… — тихо, но твердо произнес Матвей, выходя из-за деревьев. Он обязан был защитить это место. — Вы… вы к кому? Женщина вздрогнула и обернулась. По ее щекам текли черные дорожки от туши.... читать полностью