СОЛНЫШКО ПО НЕБУ КАТИТСЯ...

✍🏻 Людмила Колбасова.
Глава 1.
Майское утро. Ласковое, безмятежное. Тепло, покойно. Уютный старенький дворик в тени высоких трепетных берез. Типовые серые многоэтажки. У одной из них весёлый рыжий мужичок средних лет грузил незамысловатый багаж в неказистый, видавший виды автомобиль. Ловко закидывал он обвязанные коробки, старинные чемоданы, узлы и прочие баулы в фургон «пирожка» или «каблучка» – как только не называли легендарную машину отечественного производства и закрыв его, постучал ногой по колёсам. Протёр фары, стёкла, номер и театрально распахнул правую дверцу: «Ну всё, мать, поехали». Заботливо усадил в промятое кресло худенькую и маленькую, похожую на подростка старушку, которая, едва только машина тронулась, незаметно вокруг всё перекрестила: и себя, и дорогу, и водителя. Нервно теребя в руках носовой платочек, пристально вглядывалась она в пролетающие мимо пейзажи, словно прощалась с ними навеки и пыталась запомнить.
За окном мелькали до боли родные картины, ставшего близким за полвека, города. Память почему-то возвращалась далеко-далеко назад – в то минувшее – когда была она молода: фабрика, где прошли трудовые годы; парк, в котором гуляла с сыном и бегала на свидания. Видела «ближний» гастроном вместо современного "Магнита», «дальний», тридцать первый… – как называли по номерам магазины в прежние времена. Мелькнул обшарпанной штукатуркой, помпезный в прошлом, кинотеатр с колоннами, на фронтоне которого легко можно было прочесть «Родина», сверкающие фонтаны на площади, памятник Ленину, Вечный огонь… и блестели на солнце обновлённым золочёным покрытием купола восстановленных церквей.
– Опять я бегу куда-то, – подумала и вспомнила, как укоряла её подруга: «Душа у тебя неприкаянная, мятущаяся. Угомонись, наконец-то. «Стяжи мирный дух»* и будет тебе счастье и покой».
Грустно усмехнулась: «Вот и еду на покой... за счастьем…»
– Что, бабуля, «в деревню, к тётке, в глушь, в Саратов?» – водитель повернулся и оторопел: в напряжении старушка так и не откинулась на спинку кресла. Сидела, сжавшись, словно замёрзла, подняв вверх острый подбородок.
– Мать, тебе плохо?
– Ольга Ивановна я, – ответила резко, неприветливо, всем видом показывая, что к общению не расположена.