В 1952 году Лондон стал невидимым.

За 5 дней умерли 12 000 человек.
Вы выходите из дома утром. Не видите свои ноги. Серьёзно — туман такой плотный, что земли не видно. Дышать больно, горло горит. Автобусы останавливаются — водители не видят дорогу. Люди падают в Темзу, потому что не видят, где заканчивается набережная.
5 декабря 1952 года. Великий смог.
Лондон отапливался углём. Каждый дом, каждая фабрика. Миллионы тонн дыма каждый день. Обычно ветер уносил. Но в тот день образовалась температурная инверсия — холодный воздух снизу, тёплый сверху. Дым оказался запертым над городом как под крышкой.
5 дней. Видимость меньше метра.
Люди задыхались прямо на улицах. Больницы переполнены. Моргов не хватало. Концерты отменяли — зрители не видели сцену. В кинотеатрах останавливали сеансы — экран исчезал в дыму, хотя помещение было закрыто.
Коровы на сельскохозяйственной выставке в центре Лондона задохнулись.
Официально погибли 4 000 человек за те 5 дней. Но в последующие месяцы смертность была аномально высокой — от респираторных и сердечных заболеваний. Современные исследования оценивают реальное число в 12 000.
Правительство сначала отрицало связь смертей со смогом. Называли это эпидемией гриппа.
Только в 1956 году приняли Закон о чистом воздухе — запретили сжигание угля в черте города, создали зоны с контролем выбросов. Лондонские смоги прекратились.
Вот что убивает в этой истории.
Это не было неожиданностью. Смоги случались регулярно — 1873, 1880, 1892. Каждый раз умирали сотни. Все знали, что воздух убивает. Но уголь был дешёвым. Индустрия приносила прибыль. Менять систему — дорого.
Понадобилось 12 000 трупов за неделю, чтобы закон приняли.
И сейчас, когда я читаю про качество воздуха в Дели, Пекине, Лахоре — города, где AQI регулярно за 300, где дети рождаются с астмой — я понимаю: мы снова ждём.
Ждём своего Великого смога. Который заставит принять закон.
Потому что пока трупов недостаточно — дешевле не менять ничего.