НАИМАТЬСЯ, -аюсь, -аешься;

сов. 1. (см.: несов. ИМАТЬСЯ).
Ухватиться, зацепиться, удержаться за кого-, что-либо; взяться
рукой / руками за какую-либо опору, чтобы занять устойчивое
положение.
Тятя мой, он погиб, получил свою колотушку. Их же всех собрали,
мужиков-то, по Лене собрали и уплавили. До Киренска доплавили —
и в тюрьму (…). А там заставили яму копать смёртную себе же. Коло-
тушкой убивали, потом в яму скидывали эту и извёсткой засыпали.
Там, доча, дивно положили народу-то. И про яму-то никто не знал. Это
вот недавно узнали, стали раскапывать-то. Вот тут карамский один
откапывал. Мария Лавровна была. Вот её сын Георгий, он тоже там
сидел, а потом его отпустили, и тятя наш, он с ём записку отправил,
такая газета беленькая: «Копаем себе глубокую яму». И вот он, этот
Георгий-то, Егор Васильевич-то, он нам передал её.
[— Отец-то Василий Егорович, ага? — ​Слуш.].
Но. Он был с отцом репрессированный, Егор-то, но и отец-то
сказал сыну-то:
— Ты на меня всё вали, на меня.
Что вот он вредил колхозу. Василий Егорович, он всё на себя взял,
признался. И вот сына-то отпустили, и тятя-то наш вот с ём запи-
сочку-то вот эту написал, что копам для себя глубокую яму. Но вот
этот-то Егор Васильевич-то и рассказывал. Как начнёт рассказывать,
и плачет. Там, говорит, их дивно погибло. А пытали-то?! Загоняли,
говорит, толстые иголки под ногти, но, говорит, невыносимо терпеть.
И на головки ставили, и сутками на ногах, отекут ноги, всё разрезали… 117
[— А на головки — ​как?.. — ​Собир.].
Но ставили кверх ногам. Издевались. Но а чё потом?! Оне уже
видют, что всё равно их законают, докончут, оне потом уж стали
сами… меж собой переговорели:
— Давайте, ребяты, уж будем на себя говореть, что мы не делали,
но, мол, делали это.
Всё. И их потом вот восемьдесят шесть человек, вот в одну яму
их <…>. И вот этот вот Георгий-то рассказывал (он ездил в Киренск,
откапывал), которых, говорит, можно было ешшо опознать. А пять-
десят лет уже прошло.
И, значит, вели, один стоял с колотушкой. Их по доске ведут возле
ямы, шлёп по голове! — ​оне туда падают. Там, говорит, которые-то
друг за дружку наимались, ползали. Ой!
Потом вот их перво залили извёсткой, потом землёй засыпали,
потом землю зацементировали, заложили кирпичам и сверьху ешшо
всё зацементировали.
[— Они целыми остались там. Но воздух не проходил, и оне были
целые там всё, не разложились ничё. — ​Слуш.].
Но. И вот потом от нас, от нас ездили много на похороны, со всего
же района съезжались туда, с Казачинско-Ленского-то. Их потом…
бульдозером выкопали яму большую, ну, каждому по отдельности…
Восемьдесят шесть человек их было — ​каждому по отдельности
сделали гроб, но в белый материал завёртывали. Ставили эти гроба
друг возле дружку. И потом бульдозером же загребли. Ну, говорю,
хоть кости прибрали ихние <…>.
[— А тятю когда забрали, в каком году? — ​Собир.].
В тридцать седьмом [142 (33).
Карам Казачинско-Ленск. Ирк.
(повсем.)].
33 том «Словаря говоров русских старожилов Байкальской Сибири» вышел из печати и скоро станет доступен в библиотеках Иркутской области.
Полная электронная версия издания доступна у нас на сайте clck.ru/3U7wW6 прямо сейчас.