Эта картина, несмотря на её огромную популярность, скрывает в себе живую человеческую драму. Для самого Левитана она стала отражением глубокого личного кризиса и одиночества. Художник писал этот холст под музыку. Его близкая подруга Софья Кувшинникова часами играла ему на фортепиано тяжелый, минорный Траурный марш Бетховена. Левитан буквально растворялся в этих звуках, признаваясь, что чувствует себя крошечным и беззащитным перед пугающей вечностью.Сама картина представляет собой удивительный творческий обман. Такого пейзажа в реальности не существует, Левитан «смонтировал» его из разных мест. Крошечное кладбище, высокий холм и свинцовую воду он писал с натуры на озере Островно в Тверской губернии. Но этот простор показался ему недостаточно грандиозным. Тогда он мысленно перенес деревянную церковь на крутой обрыв над Волгой, соединив камерную грусть озера и мощный размах великой реки. Даже саму церквушку он взял с других своих старых эскизов, сделанных в Плёсе, потому что она казалась ...ЕщёЭта картина, несмотря на её огромную популярность, скрывает в себе живую человеческую драму. Для самого Левитана она стала отражением глубокого личного кризиса и одиночества. Художник писал этот холст под музыку. Его близкая подруга Софья Кувшинникова часами играла ему на фортепиано тяжелый, минорный Траурный марш Бетховена. Левитан буквально растворялся в этих звуках, признаваясь, что чувствует себя крошечным и беззащитным перед пугающей вечностью.Сама картина представляет собой удивительный творческий обман. Такого пейзажа в реальности не существует, Левитан «смонтировал» его из разных мест. Крошечное кладбище, высокий холм и свинцовую воду он писал с натуры на озере Островно в Тверской губернии. Но этот простор показался ему недостаточно грандиозным. Тогда он мысленно перенес деревянную церковь на крутой обрыв над Волгой, соединив камерную грусть озера и мощный размах великой реки. Даже саму церквушку он взял с других своих старых эскизов, сделанных в Плёсе, потому что она казалась ему более поэтичной. Поразительно, как городской человек иудейского вероисповедания смог настолько чутко и точно передать дух уединенной православной старины и суровой северной природы.Если внимательно всмотреться в грозовой, холодный пейзаж, можно заметить важнейшую деталь: в крошечном окне церкви горит едва заметный теплый огонек. Этот маленький мазок желтой краски и есть главный смысл картины. Среди огромной, равнодушной и пугающей стихии горит тихий свет человеческой души. Именно эта деталь превращает мрачную драму в надежду, которую невозможно стереть никакими тиражами репродукций.
Комментарии 2