Наши забавные животные

Мама для всех Вот уже пять лет эта удивительная немецкая овчарка служит в барнаульском зоопарке «универсальной мамой». Когда от малышей отказываются родители, на помощь приходит Герда. Она принимает в свою пушистую семью и кенгурят, и тигрят, и лисят. Самозабвенно вылизывает их языком, согревает своим теплом и зорко следит, чтобы никто не остался голодным. Самое трогательное и невероятное в этой истории то, что сама Герда никогда не рожала. Но её сердце настолько огромно, что любви хватает на всех! #интересныеистории

#щенки

Запечатлена редкая территориальная схватка двух самцов пиренейской (иберийской) рыси в Испании.Вместо типичных кошачьих драк с когтями, эти рыси бодаются головами, подобно баранам.Пиренейская рысь является одним из самых редких видов кошачьих, хотя ее популяция в последние годы начала восстанавливаться. #кошки

Не понравился цветок)) #гифы

#кошки

#кошки

#котята

Чужая собака Рыжий пёс стоял посреди двора так, будто двор был его. Лапы расставлены, хвост работает медленно, как маятник напольных часов… А рядом, на корточках – Андрей. Мой Андрей. Тот самый, который двадцать восемь лет назад на первом курсе сказал: «Веруш, у меня аллергия, собак нельзя…» И с тех пор тема была закрыта плотнее, чем банка с маминым вареньем. Я остановилась у подъезда с пакетом из «Магнита». — Андрюш, — позвала я. Он обернулся не сразу. Сначала почесал пса за ухом – привычным движением, не глядя, как чешут своих. Пёс закрыл глаза от удовольствия. Только потом муж поднял голову: — А, ты уже. Я сейчас. — Чей это? — Соседский. Попросили подержать полчасика. Я кивнула. Поднялась наверх. Поставила чайник. И стояла у окна, глядя вниз, во двор. Андрей не держал пса за поводок. Поводок лежал свёрнутый на лавочке. Пёс сам ходил вокруг него кругами, садился по короткому жесту ладони, бежал за брошенной шишкой и приносил её – не на землю, в руку. Так не ведут себя с чужим человеком через полчаса знакомства. Так ведут себя с тем, кого знают долго… Чайник засвистел. Я не услышала. Когда Андрей вернулся, я молча подала ему щетку – на джинсах рыжая шерсть. Он отряхнулся, сел ужинать. Ел жадно, как всегда после работы. И ни слова про собаку. Будто не было её. А ночью, когда он уснул, я вышла в прихожую. Его куртка висела на крючке. Я не из тех жён, кто шарит по карманам – за двадцать восемь лет ни разу. Но тут рука сама… В правом кармане – тонкий полиэтиленовый пакетик. Внутри сухие коричневые шарики, пахнущие печенью. Лакомство. Пакетик потёртый по сгибам, угол протёрся до дырочки. Его носили в этом кармане давно. Месяцами. Я положила пакетик обратно. Аккуратно, тем же сгибом. Аллергия, значит… Я вернулась в постель и долго смотрела в потолок. Андрей дышал ровно, как человек, у которого совесть в порядке. И именно это пугало меня больше всего… В пятницу вечером Андрей позвонил с работы: — Веруш, в субботу не выйдет к маме… У нас по объекту завал, я с утра до ночи. — Ладно. — Ты не обижайся. — Я не обижаюсь. Я положила трубку и пошла мыть посуду. Тарелка выскользнула, ударилась о край раковины, откололся кусочек эмали. Я постояла, посмотрела на скол. Потом домыла посуду и ту тарелку поставила обратно в шкаф, сколом к стенке… В субботу я встала в шесть. Андрей ещё спал. Я тихо оделась, приготовила термос с кофе, взяла ключи от «Соляриса». На кухне написала записку: «Поехала к Наташке, у неё опять проблемы с дочкой». Положила на холодильник под магнит… Машина завелась с третьего раза. Я налила себе кофе и стала ждать… Андрей выехал в восемь. Я следила за ним от арки. Он повернул не на Ярославку, как я почему-то ожидала, а в другую сторону – на Каширку. Я ехала через одну, через две машины, как в кино, и чувствовала себя полной идиоткой. На сорок втором километре он свернул к садовому товариществу «Заря-2». Я доехала до поворота и остановилась. Дальше на машине нельзя – увидит. Дошла пешком. Шла минут пятнадцать. Сапоги набрали грязи, я дорогу не выбирала – шла и шла. Дом нашла по машине Андрея. Серый сайдинг, крыша зелёная, невысокий забор. Калитка приоткрыта. Из дома вышла женщина. Я успела присесть за чужой «жигуль». Женщине было лет шестьдесят пять. В мужской рубашке навыпуск, в спортивных штанах. С палочкой. Левая нога подволакивалась. За ней вышел Андрей, а следом и пёс. Рыжий, тот самый. — Ты бы, Андрюш, всё-таки лестницу подвинул сначала, — сказала женщина громко, через двор. — Я тебе говорила. — Сейчас подвину. — Чай поставила. Будешь? — Буду. И они пошли – она в дом, он за угол, к сараю. Пёс остался у крыльца, сел и стал смотреть в мою сторону.

Живые подарки Встречающим Батю назначили давным-давно. Он не очень задумывался почему. Наверное, потому, что прожил большую, хорошую жизнь. Был верным, честным, любящим и любимым. А то, что беспородный, так на Радуге это неважно… Работу свою Батя исполнял на отлично. Стоял у подножия цветного моста на могучих серых лапах, встречал новичков, слушал их истории, растолковывал, что к чему. Сперва было трудно. Потом пообвыкся. Не то чтобы зачерствел, просто научился принимать то, что сам изменить не в силах… ***** Мысленно он разделил приходящих на группы. Были там счастливчики-старички. Те, которые по судьбе, как сам Батя. Всю жизнь с хозяином, словно одно целое. От рождения и до последнего вздоха. Были герои. Этих Батя особенно уважал. Потому как ценой своих жизней другим погибнуть не дали. Псы-спасатели, коты-хранители. Еще были случайные. Это те, кого злой рок не пожалел. Под колеса толкнул или гадость ядовитую слопать позволил. Их Батя жалел. Но понимал: жизнь – штука сложная, не на всех удачи хватает. К этой мысли он пришел со временем… И вроде бы все ничего. Если бы не подарки! Так он называл последнюю группу. Там были те, кого люди приравняли к вещам. Их дарили вместо букетов и пылесосов, презентовали на дни рождения и просто так. Начихав на то, что у подарков тоже имелась душа. Вот к их существованию Батя притерпеться никак не мог. Сердце каждый раз рвалось на части. Хотелось выть, кусаться, орать. Однажды он даже спросил: «Великий Свет, да почему же такое случается в мире?» Но Великий Свет промолчал... ***** Сегодня у подножия Радуги топтался собачий подросток. Смешной, неуклюжий, нескладный. Батя наметанным глазом сразу понял – подарок. Вздохнул, но деваться некуда. Нужно выслушать. — Не бойся, рассказывай, — подбодрил он щенка. — Чего? — тот пугливо озирался. — Историю свою. Чувствую: будет она коротенькой. Щенок потрогал лапой подножие Радуги, поник: — Это получается – со мной уже все? Батя кивнул. Понятливый пацан, умным псом мог бы вырасти. — Да нечего там рассказывать... — щенок уселся на травку. — От мамки забрали, вручили незнакомой дамочке. Я сонный был. Помню, что мамкин запах сменился на чужой, потом меня начали вертеть во все стороны, разглядывать… Помню, мамкина хозяйка меня нахваливала, говорила, что я отличный парень. И вырасту в великолепного корги. Не знаю, что это такое. Но дамочка радовалась, кивала. Потом повезла меня домой. Вручила девчонке: «Вероничка, ты же хотела коржика? Вот, держи! С днем рождения тебя!» Позже узнал, что я подарок. Вероничке исполнялось семь лет. И она мечтала о собаке. О том самом корги, которым я так никогда и не стал... Ну, а уж когда дамочка поняла, что я дворняга, она «решила проблему». Я слышал, как она говорила со своим мужчиной: — Обманула меня заводчица-поганка. Обещала, что пес породистый, только без документов. Поэтому и продает так недорого. М-да, лопухнулась я. Теперь надо решать проблему. — Я тебе давно говорил, скупой платит дважды! Что делать будешь? — поинтересовался мужчина. — А что делают с неудачными подарками? — Передаривают? — Выбрасывают. Тем более, Вероничке он уже надоел. Некрасивый, говорит. Да и мне осточертело за ним убирать. Выпущу на улицу, пусть идет на все четыре стороны. Лето, ничего ему не сделается. Дворняги живучие, может, подберет кто... Меня выбросили в парке. Я беспризорничал, дожил до зимы, а вот до весны уже не получилось. Холодно... Щенок замолчал. Батя проглотил комок. Надо взять себя в лапы, объяснить пацану, куда ему дальше идти. Доброе что-нибудь сказать. — Кончились твои несчастья, парень. Перейдешь мост, и по тропинке ступай. До самого Великого Света. Не промахнешься. Все у тебя будет отлично теперь. Щенок махнул рыжим хвостом, тявкнул и припустил со всех лап по Радуге. А Батя остался с новой дырой в душе. О, как же он ненавидел эту Вероничку, а еще больше ее маму, которая посмела приравнять живое создание к вещи!

Как кот защитил мою честь перед свекровью с помощью горшка с орхидеей Зинаида Петровна невзлюбила меня с первого взгляда. Нет, даже раньше. С первого звука моего голоса в телефонной трубке, когда Лёша позвонил ей по видео и сказал: «Мам, познакомься, это Рита». Я тогда сказала что-то вроде: «Здравствуйте, очень приятно». И услышала паузу. Знаете, бывают паузы тёплые, когда человек подбирает слова от волнения. А бывают холодные, когда человек уже всё решил и слова ему не нужны. У Зинаиды Петровны пауза была ледяной. – Приятно, – сказала она таким тоном, будто ей предложили попробовать просроченный йогурт. Лёша тогда сказал, что мама просто устала после смены. Она работала бухгалтером в строительной фирме и, по версии Лёши, уставала всегда. Удобное объяснение. Универсальное. Я поверила. Первый и последний раз. На нашу свадьбу Зинаида Петровна пришла в чёрном платье. Лёша сказал, что это тёмно-синий. Я не стала спорить. Свекровь сидела за столом с таким лицом, будто её заставили посещать стоматолога без анестезии. Она попробовала салат, который я готовила полдня. Отложила вилку. Промокнула губы салфеткой. – Интересная заправка, – произнесла она. В переводе с языка Зинаиды Петровны «интересная» означало «несъедобная». Я это поняла не сразу. Потом научилась. Потом я научилась многому. Например, тому, что «неплохо» – это «ужасно», «оригинально» – «безвкусно», а «ну, бывает» – это приговор без права обжалования.