Истории Ирины Ас

Тринадцать лет без печати, или приживалка.

Ирина Ас

Нина никогда не любила квартиру матери на втором этаже с вечно грязным подъездом.
Но сейчас, когда адвокат сказал собирать чеки, Нина поняла, что этих чеков нет, потому что мать её всю жизнь прожила по принципу «деньги — вода», а юридическая осмотрительность — удел зануд.

Пьющие родители, или воспитанные страхом.

Ирина Ас

Первый раз, когда Варя поняла, что мир лично к ней настроен враждебно, случился в четыре года.
Она сидела на полу в зале их дома на окраине поселка, перебиравшая пустые бутылки из-под «Столичной», складывая их в неровную пирамиду. А пьяный гость отца, дядя Толик с наколотым на предплечье драконом, завалился спиной прямо на ее сооружение. Бутылки раскатились по полу с грохотом, одна, толстого зеленого стекла, больно ударила Варьку по голой коленке, и она заревела, размазывая по щекам сопли и слезы. Дядя Толик, даже не обернувшись, захрапел, пуская слюну на грязный палас.

Не люби женатого.

Ирина Ас

Варвара ждала трамвай на задуваемой ноябрьским сквозняком остановке, когда пьяный мужик в фиолетовой шапке, поскользнувшись на припорошенном льду, выронил из рук тяжелый пакет с мандаринами. Оранжевые шары покатились по грязному асфальту, ныряя под припаркованные машины и под ноги хмурых пассажиров, а он стоял столбом и только матерился сквозь зубы, беспомощно разводя руками.
Все вокруг шарахались от него, как от прокаженного, кто-то брезгливо перешагивал через мандарины, и только один человек — высокий, в дорогом сером пальто и с кожаным портфелем в руке — наклонился и начал молча собирать раскатившиеся фрукты обратно в рваный целлофан, не обращая внимания на гряз

У мамы новый мужчина.

Ирина Ас

Лариса стояла в коридоре, удерживая телефон плечом возле уха, и одновременно пыталась застегнуть молнию на сапоге, когда услышала за спиной скрип половицы. Дочь Майя, пятнадцатилетняя, угловатая, в растянутой футболке с какой-то аниме-девчонкой, молча прошла в кухню, даже не взглянув в её сторону.
— Паш, я перезвоню, тут Майя проснулась, — бросила Лариса в трубку и скинула вызов.

Муж важнее сына.

Ирина Ас

Квартира, которую они снимали уже почти два года, находилась в панельной девятиэтажке на улице Маршала Захарова. Единственным её достоинством была близость к метро — семь минут пешком через дворы, мимо переполненной мусорки и ржавых гаражей.
Вера сидела на кухне, обхватив двумя руками кружку с травяным чаем, который ей посоветовал врач из женской консультации — «для успокоения нервов и профилактики тонуса матки», — и слушала, как муж в очередной раз набирает номер своей матери.

Измена под прикрытием.

Ирина Ас

Лариса всегда считала себя человеком широких взглядов. Ну, подумаешь, загуляла замужняя подруга, так с кем не бывает? Жизнь длинная, брак штука сложная, а осуждать вообще последнее дело. Именно с этой удобной позиции она поначалу и наблюдала за романом Вероники с их общим коллегой из соседнего отдела Игорем Буровым.

Мы выгнали дочь к абьюзеру.

Ирина Ас

Месяц!
Целый месяц наш дом, ещё недавно тихий, гудит, как растревоженный улей, и в этом гуле тонут последние крохи нашего с Гришей покоя.

Не смей жить для себя.

Ирина Ас

Тамара Рудольфовна красила ресницы, когда в дверь позвонили требовательно. Она отложила щеточку, глянула в зеркало на свое отражение — пятьдесят четыре года, а кожа еще молодая, шея в порядке, и в глазах живой блеск, — и пошла открывать, заранее зная, кого принесла нелегкая в субботу, в десять утра.

Муж идеальной женщины.

Ирина Ас

Алина Романовна всегда жила с чётким ощущением правильности. Не той правильности, которую навязывают глянцевые журналы или форумы домохозяек, а собственной, выверенной до миллиметра системы координат, где каждой затраченной калории, каждому заработанному рублю и каждой вытертой поверхности соответствовало конкретное место в её картине мира.
Она могла в шесть утра, ещё до того, как кофемашина успевала выплюнуть первую порцию эспрессо, уже протереть зеркала в прихожей специальной салфеткой без разводов, а в семь сорок пять сидеть в своём «Фольксвагене» с идеальным макияжем, глядя на стремительно несущиеся по обочине маршрутки. При этом чувствовать хищное удовле

Подарок любимому зятю.

Ирина Ас

Тамара Николаевна, а для своих просто Тома, сидела на продавленном диване в зале, машинально перебирая пальцами плед, и смотрела на свою дочь Веронику так, будто видела ее впервые.
Не девочку с косичками, которой она завязывала банты к первому классу, а жесткую молодую женщину, которая только что буднично, перекроила всю ее оставшуюся жизнь, как перекраивают старое платье.