МАССАЖНЫЙ САЛОН
/правдивая история, которая происходила в славном городе Николаевск-на-Амуре, в ветке альтернативной реальности, на Гоголя 28, рядом с образцово показательным острогом, пунктом доставки Ozon и редакцией газеты "Амурский диван", той самой, что была достаточно оригинально использована в мутных финансовых схемах экс-главредом Алёнкой Ивлевой, чтобы было на что уехать в Сочи, из ненавистного ей города. Но рассказ не о ней, а о том, как тяга к знаниям победила неграмотность, подтвердив поговорку - "Ученье свет, а не учёных - тьма!//естественно, все персонажи и события - происходят в параллельной реальности, которая там, в своей параллельности, самая что не наесть правдивая/
Руководитель отдела экологии, потянулся, хрустнул переплетёнными пальцами. Анфинов Геннадий Петрович, руководил отделом вот уже десять лет. Рабочий день его начинался с треска компьютерного кулера, который без смазки никак не желал работать тихо, и норовил вообще издохнуть, доведя процессор до перегрева. Каждое утро Геннадий Петрович вступал в противодействие с вентилятором системного блока, тыкая кнопку «power» в привычном отчаянии офисного лузера, перед издыхающей офисной техникой.
Весь отдел экологии располагался в кабинете два с половиной на три с половиной метра. Кабинет находился в помещении передовой нейробиологической лаборатории, которым командовала молодящаяся бабка.
Геннадий Петрович привык всё держать под контролем: графики, бюджеты и даже собственные нейронные импульсы. Но хронический стресс превратил его спину в гранитную плиту. Как нельзя кстати, очередным порывом молодящейся завлабом, в лаборатории был запущен и функционировал массажный салон. Негласно, конечно. Так. Без отрыва от работы. Витаминки проколоть, Спину помять. Приворот сделать. Геннадий Петрович знал, что завлаб «немного гонит» по магическим ритуалам. Но расценивал это как блажь. В Николаевске-на-Амуре много было таких вот, «ганёмых». У каждого начальника были свои тараканы, которые постепенно съедали мозг. Взять руководителя отдела образования, превратившую в шабаш актовый зал администрации. Или её подругу, живущую на гранты по культуре и поколдовывающей помалу, чтобы не посадили. Умом то Анфинов понимал, что ерунда все эти их игрушки, защитно-проклятье-приворотные, и не садят заигравшихся мамок лишь потому, что всем всё правильно и методично заносится. Во все кабинеты. Во все министерства. Система откатов работает, не мешая заклинаниям изнемогающих от скуки, наделённых властью старушек, а заклинания работают, не мешая системе откатов. И если не увлекаться, можно жить в кресле до глубокой старости. А потом, быть почётно вынесенным из кабинета, и почётно же закопанным на центральной аллее парка культуры и отдыха.
Геннадий Петрович кое как поднялся с офисного кресла, и, держась за спину, поплёлся в туалет. В туалет вёл длинный коридор, в конце которого был аналитический зал № 11, а правее, - комната для проведения физических измерений, в которой и располагался массажный салон. Оттуда всегда несло каким то прогорклым маслом, тяжёлый духман от которого надёжно впитался в стены лаборатории. Когда он выходил из туалета, его чуть не сбила с ног ворвавшаяся туда молодая химичка. Она была заполошена, и на вид, очень не в себе. «Опять Твердова весну почувствовала» - машинально подумал Анфинов, продолжая держаться за спину. «Гена, что с тобой» - завлаб, выходившая из зала физики, обратила на него показное внимание. Была она сегодня в ярких шортиках, цветастой блузке, а глаза густо накрашены чёрной краской, под сову. Вид её был обычен, между гротескным и совершенно нелепым, но никто ей этого не говорил, а сама она не понимала. Зато то, что происходило вокруг неё, она отмечала с маниакальной точностью. Застоявшуюся спину Анфинова Гены, завлаб вычислила с ходу. Да и Геннадий Петрович не скрывал, а скорее выпячивал свою немочь.
«Гена! Сегодня Галина Петровна заболела, и прислала дочку Елену Павловну. Она тебе твою спину в пять минут поправит!»
Вот так он оказался на кушетке. В массажном салоне лаборатории экологического, аналитического и еще какого то там контроля. Животом вниз, глаза в стенд испытаний… Рядом бормотал барботер радиометра. Через него прокачивалась вода, из которой отделялись частицы радона. «И как здесь физик работает?» - Геннадий Петрович ещё раз отметил нестерпимую вонь, стоящую в кабинете. Но сегодня что-то к этой вони примешивалось… Он ожидал лишь стандартного разминания мышц. Он совершенно не мог даже подумать о том, что день этот, коренным и совершенно невообразимым образом изменит остаток его скучной жизни.
Елена Павловна, дочка массажистки, пришла в строгом костюме, принеся с собой едва уловимый аромат сандала. Она была не просто массажистом, а скрытым мастером рефлексотерапии, знавшим, что тело — это карта, на которой оргазм — лишь одна из конечных станций глубокого подчинения.
— Расслабьтесь, Геннадий. Сегодня мы пойдем глубже обычного, — тихим, но властным голосом произнесла она. И хотя Геннадий Петрович никогда ранее её не видел, он не стал возражать, потому что Лена начала работу.
Сеанс начался с мягких поглаживаний, но вскоре её пальцы начали находить точки, о существовании которых Геннадий Петрович не подозревал. Елена мастерски сочетала приемы акупрессуры с едва заметным покалыванием тончайших игл, которые она вводила так виртуозно, что он чувствовал лишь прилив тепла.
Она работала по «энергетическим меридианам», связывая зоны на стопах с центрами удовольствия в мозгу. Геннадий Петрович почувствовал, как его аналитический ум начинает плавиться. Каждый нажим вызывал не просто физическую реакцию, а мощный электрический разряд, прошивающий позвоночник.
Когда Елена коснулась точки за ухом, одновременно нажав на крестец, Геннадия Петровича накрыла волна. Это не было похоже на обычную разрядку; это был тотальный, многослойный оргазм, который, казалось, длился вечность. Его тело больше не принадлежало ему — оно отзывалось на каждое микродвижение её рук.
— Ты теперь слышишь только мой голос, — прошептала она, когда он, тяжело дыша, лежал в состоянии полной эйфории и ментальной капитуляции.
Хитрый функционер, привыкший к этому миру, понял: теперь его главный экологический проект — это её ладони. Елена мягко улыбнулась. Завтра в лаборатории примут несколько нужных ей решений, а Геннадий Петрович будет с нетерпением ждать следующего «сеанса».
Елена знала: чтобы подчинить такого человека, как Геннадий Петрович, нужно обойти его неокортекс — рациональную часть мозга. Она действовала через вегетативную нервную систему, используя технику «каскадного резонанса».
Сначала она сосредоточилась на точке Бай-хуэй (GV20) на макушке. Вместо иглы она использовала едва уловимую вибрацию кончиком ногтя указательного пальца. Это вызвало мощный отток крови от префронтальной коры, погружая Геннадия Петровича в состояние, близкое к трансу. Его критическое мышление отключилось.
Затем её руки спустились к крестцовому сплетению. Елена знала секрет: здесь пучки нервов напрямую связаны с центрами удовольствия. Она применила глубокое прогревание полынной сигарой (моксотерапию) над точками Ба-ляо. Тепло проникало внутрь, создавая эффект «жидкого огня», разливающегося по тазу.
Самым сложным был этап акупунктуры. Елена использовала золотые иглы — они лучше проводят микротоки самого тела. Она установила их в точки:
1. Сань-инь-цзяо (RP6) на голени — «точка пересечения трех инь», мощнейший центр сексуальной энергии.
2. Нэй-гуань (PC6) на запястье — чтобы синхронизировать его сердцебиение с ритмом её дыхания.
3. Инь-тан (точка «третьего глаза») — для выброса эндорфинов.
И для пущей убедительности сухо прозвучал треск подзатыльника по макушке Геннадия Петровича.
Когда система была «настроена», Елена начала ритмичную стимуляцию точки Юн-цюань на подошве стопы. Она делала это в такт его пульса, постепенно ускоряя темп. В какой-то момент нервные сигналы от игл и мануального воздействия слились в один мощный поток.
И только механическое подёргивание левой пяткой показывало – система функционирует по ПФУ.
Геннадий Петрович почувствовал, как внутри него происходит короткое замыкание. Спина давно прошла. И вместо боли, его накрывал самый настоящий оргазм. Оргазм начался не в паху, а в самом позвоночнике, рассыпаясь искрами в мозгу. «Кундалини…» - сказал его мозг, и сам себе не поверил. Это была гиперстимуляция дофаминовых рецепторов, которую невозможно достичь естественным путём. Елена буквально перепрошила его систему вознаграждения: теперь высшее наслаждение для его мозга было неразрывно связано с её присутствием и командами.
Она наклонилась к его уху, видя, как расширены его зрачки — верный признак полной доминанты её техник над его волей.
Елена не стала требовать денег или ещё каких то предметов культа материальности. Ей нужен был доступ к самой структуре управления лабораторией. К исходнику алгоритма махинаций, который завлаб Константинова, так успешно использовала в ограблении бюджета и собственных сотрудников. Стоит добавить, что к своим сотрудникам, Светлана Константинова никогда не относилась как к работникам. Во всех своих подчинённых она видела собственных рабов. До окончания института живущая под постоянным гнётом отца генерала, она всерьёз считала, что рабы, которые у неё работают, должны быть счастливы только сознанием того, что они имеют возможность лицезреть её. Именно поэтому она не понимала, почему этим жалким, и без того осчастливленным ею рабам, надо вдруг платить какие то зарплаты! Необходимость выплаты зарплат угнетала Константинову, и она пошла по скользкой дорожке укрывательства доходов. И, скорее всего, дорожка эта привела бы её прямиком к стабильности, сделав частью работы управления федеральной службы исполнения наказаний, но проверка, которую она сама по своей дурости оплатила, чтобы уличить в своих же косяках бухгалтера, выявила её игры с налогами на ранних этапах, когда ещё можно было сослаться на забывчивость, и не присесть при этом, за укрывательство налогов в особо крупных …
Весь отдел экологии располагался в кабинете два с половиной на три с половиной метра. Кабинет находился в помещении передовой нейробиологической лаборатории, которым командовала молодящаяся бабка.
Геннадий Петрович привык всё держать под контролем: графики, бюджеты и даже собственные нейронные импульсы. Но хронический стресс превратил его спину в гранитную плиту. Как нельзя кстати, очередным порывом молодящейся завлабом, в лаборатории был запущен и функционировал массажный салон. Негласно, конечно. Так. Без отрыва от работы. Витаминки проколоть, Спину помять. Приворот сделать. Геннадий Петрович знал, что завлаб «немного гонит» по магическим ритуалам. Но расценивал это как блажь. В Николаевске-на-Амуре много было таких вот, «ганёмых». У каждого начальника были свои тараканы, которые постепенно съедали мозг. Взять руководителя отдела образования, превратившую в шабаш актовый зал администрации. Или её подругу, живущую на гранты по культуре и поколдовывающей помалу, чтобы не посадили. Умом то Анфинов понимал, что ерунда все эти их игрушки, защитно-проклятье-приворотные, и не садят заигравшихся мамок лишь потому, что всем всё правильно и методично заносится. Во все кабинеты. Во все министерства. Система откатов работает, не мешая заклинаниям изнемогающих от скуки, наделённых властью старушек, а заклинания работают, не мешая системе откатов. И если не увлекаться, можно жить в кресле до глубокой старости. А потом, быть почётно вынесенным из кабинета, и почётно же закопанным на центральной аллее парка культуры и отдыха.
Геннадий Петрович кое как поднялся с офисного кресла, и, держась за спину, поплёлся в туалет. В туалет вёл длинный коридор, в конце которого был аналитический зал № 11, а правее, - комната для проведения физических измерений, в которой и располагался массажный салон. Оттуда всегда несло каким то прогорклым маслом, тяжёлый духман от которого надёжно впитался в стены лаборатории. Когда он выходил из туалета, его чуть не сбила с ног ворвавшаяся туда молодая химичка. Она была заполошена, и на вид, очень не в себе. «Опять Твердова весну почувствовала» - машинально подумал Анфинов, продолжая держаться за спину. «Гена, что с тобой» - завлаб, выходившая из зала физики, обратила на него показное внимание. Была она сегодня в ярких шортиках, цветастой блузке, а глаза густо накрашены чёрной краской, под сову. Вид её был обычен, между гротескным и совершенно нелепым, но никто ей этого не говорил, а сама она не понимала. Зато то, что происходило вокруг неё, она отмечала с маниакальной точностью. Застоявшуюся спину Анфинова Гены, завлаб вычислила с ходу. Да и Геннадий Петрович не скрывал, а скорее выпячивал свою немочь.
«Гена! Сегодня Галина Петровна заболела, и прислала дочку Елену Павловну. Она тебе твою спину в пять минут поправит!»
Вот так он оказался на кушетке. В массажном салоне лаборатории экологического, аналитического и еще какого то там контроля. Животом вниз, глаза в стенд испытаний… Рядом бормотал барботер радиометра. Через него прокачивалась вода, из которой отделялись частицы радона. «И как здесь физик работает?» - Геннадий Петрович ещё раз отметил нестерпимую вонь, стоящую в кабинете. Но сегодня что-то к этой вони примешивалось… Он ожидал лишь стандартного разминания мышц. Он совершенно не мог даже подумать о том, что день этот, коренным и совершенно невообразимым образом изменит остаток его скучной жизни.
Елена Павловна, дочка массажистки, пришла в строгом костюме, принеся с собой едва уловимый аромат сандала. Она была не просто массажистом, а скрытым мастером рефлексотерапии, знавшим, что тело — это карта, на которой оргазм — лишь одна из конечных станций глубокого подчинения.
— Расслабьтесь, Геннадий. Сегодня мы пойдем глубже обычного, — тихим, но властным голосом произнесла она. И хотя Геннадий Петрович никогда ранее её не видел, он не стал возражать, потому что Лена начала работу.
Сеанс начался с мягких поглаживаний, но вскоре её пальцы начали находить точки, о существовании которых Геннадий Петрович не подозревал. Елена мастерски сочетала приемы акупрессуры с едва заметным покалыванием тончайших игл, которые она вводила так виртуозно, что он чувствовал лишь прилив тепла.
Она работала по «энергетическим меридианам», связывая зоны на стопах с центрами удовольствия в мозгу. Геннадий Петрович почувствовал, как его аналитический ум начинает плавиться. Каждый нажим вызывал не просто физическую реакцию, а мощный электрический разряд, прошивающий позвоночник.
Когда Елена коснулась точки за ухом, одновременно нажав на крестец, Геннадия Петровича накрыла волна. Это не было похоже на обычную разрядку; это был тотальный, многослойный оргазм, который, казалось, длился вечность. Его тело больше не принадлежало ему — оно отзывалось на каждое микродвижение её рук.
— Ты теперь слышишь только мой голос, — прошептала она, когда он, тяжело дыша, лежал в состоянии полной эйфории и ментальной капитуляции.
Хитрый функционер, привыкший к этому миру, понял: теперь его главный экологический проект — это её ладони. Елена мягко улыбнулась. Завтра в лаборатории примут несколько нужных ей решений, а Геннадий Петрович будет с нетерпением ждать следующего «сеанса».
Елена знала: чтобы подчинить такого человека, как Геннадий Петрович, нужно обойти его неокортекс — рациональную часть мозга. Она действовала через вегетативную нервную систему, используя технику «каскадного резонанса».
Сначала она сосредоточилась на точке Бай-хуэй (GV20) на макушке. Вместо иглы она использовала едва уловимую вибрацию кончиком ногтя указательного пальца. Это вызвало мощный отток крови от префронтальной коры, погружая Геннадия Петровича в состояние, близкое к трансу. Его критическое мышление отключилось.
Затем её руки спустились к крестцовому сплетению. Елена знала секрет: здесь пучки нервов напрямую связаны с центрами удовольствия. Она применила глубокое прогревание полынной сигарой (моксотерапию) над точками Ба-ляо. Тепло проникало внутрь, создавая эффект «жидкого огня», разливающегося по тазу.
Самым сложным был этап акупунктуры. Елена использовала золотые иглы — они лучше проводят микротоки самого тела. Она установила их в точки:
1. Сань-инь-цзяо (RP6) на голени — «точка пересечения трех инь», мощнейший центр сексуальной энергии.
2. Нэй-гуань (PC6) на запястье — чтобы синхронизировать его сердцебиение с ритмом её дыхания.
3. Инь-тан (точка «третьего глаза») — для выброса эндорфинов.
И для пущей убедительности сухо прозвучал треск подзатыльника по макушке Геннадия Петровича.
Когда система была «настроена», Елена начала ритмичную стимуляцию точки Юн-цюань на подошве стопы. Она делала это в такт его пульса, постепенно ускоряя темп. В какой-то момент нервные сигналы от игл и мануального воздействия слились в один мощный поток.
И только механическое подёргивание левой пяткой показывало – система функционирует по ПФУ.
Геннадий Петрович почувствовал, как внутри него происходит короткое замыкание. Спина давно прошла. И вместо боли, его накрывал самый настоящий оргазм. Оргазм начался не в паху, а в самом позвоночнике, рассыпаясь искрами в мозгу. «Кундалини…» - сказал его мозг, и сам себе не поверил. Это была гиперстимуляция дофаминовых рецепторов, которую невозможно достичь естественным путём. Елена буквально перепрошила его систему вознаграждения: теперь высшее наслаждение для его мозга было неразрывно связано с её присутствием и командами.
Она наклонилась к его уху, видя, как расширены его зрачки — верный признак полной доминанты её техник над его волей.
Елена не стала требовать денег или ещё каких то предметов культа материальности. Ей нужен был доступ к самой структуре управления лабораторией. К исходнику алгоритма махинаций, который завлаб Константинова, так успешно использовала в ограблении бюджета и собственных сотрудников. Стоит добавить, что к своим сотрудникам, Светлана Константинова никогда не относилась как к работникам. Во всех своих подчинённых она видела собственных рабов. До окончания института живущая под постоянным гнётом отца генерала, она всерьёз считала, что рабы, которые у неё работают, должны быть счастливы только сознанием того, что они имеют возможность лицезреть её. Именно поэтому она не понимала, почему этим жалким, и без того осчастливленным ею рабам, надо вдруг платить какие то зарплаты! Необходимость выплаты зарплат угнетала Константинову, и она пошла по скользкой дорожке укрывательства доходов. И, скорее всего, дорожка эта привела бы её прямиком к стабильности, сделав частью работы управления федеральной службы исполнения наказаний, но проверка, которую она сама по своей дурости оплатила, чтобы уличить в своих же косяках бухгалтера, выявила её игры с налогами на ранних этапах, когда ещё можно было сослаться на забывчивость, и не присесть при этом, за укрывательство налогов в особо крупных …
Именно алгоритм тупого функционала, совмещающего безупречную математическую модель и полный идиотизм жадного завлаба – вот что нужно было аккупунктурно креативной Елене Павловне. Это был именно тот, неповторимый коррупционный, крепче «победита» сплав, который как раскалённый нож проходил через мягкое масло человеческого доверия. А доверие – это именно тот безграничный ресурс, который можно использовать бесконечно долго, сколь угодно сильно внуздывая удила совести населения. Ведь самый захудалый алкоголик, много внутренне духовно богаче, чем самый навороченный чиновник-прилипала. Потому что алкоголик наделён совестью, которая является для него же, его кандалами. Которые он не видит, не ощущает, но которые впитаны им с молоком матери. С рождения. Руководить так, чтобы держать работников в постоянном напряжении, вытягивать с них все жилы, платя при этом вдвое меньше прожиточного уровня МРОТ. Именно этот идеальный баланс, алгоритмизированный недалёкой жадной бабкой, так привлёк внимание Елены Павловны: держать работников на грани выживания - между полным оhуением, и желанием пойти в прокуратуру. Ведь именно в этом состоянии они пашут «за спасибо»!!! И ещё благодарны за это! И боятся потерять!
Когда Геннадий Петрович всё еще находился в состоянии «сенсорного передоза», едва способный сфокусировать взгляд, Елена мягко провела ладонью по его затылку, закрепляя рефлекс подчинения.
— Завтра в десять утра у тебя совещание по распределению участков, — негромко произнесла она. — Твой заместитель, доктор Чемоданова, подготовила проект по передаче участков из природоохранного фонда. Ты готовил их для себя, но – ты ведь не первый в очереди за подарками?..
Геннадий Петрович попытался что-то возразить, но Елена чуть сильнее надавила на точку Тянь-чжу у основания черепа, и по его телу пробежала волна, заставившая его сладко вздрогнуть.
— Твое первое задание: ты не просто одобришь проект Чемодановой. Ты назначишь меня внешним консультантом и руководителем этического комитета этой программы. Ты подпишешь приказ о моём неограниченном допуске во второй сектор лаборатории. А также будешь настаивать на том, чтобы Константинову назначить председателем комитета по управлению имуществом.
Это был критический удар. Второй сектор был святая святых, где Геннадий Петрович и завлаб Константинова занимались производственным изготовлением атрипса.
— Но... это нарушение всех протоколов безопасности... — пробормотал Геннадий Петрович, пытаясь включить «директора».
Елена улыбнулась и на мгновение коснулась иглой точки Шэнь-мэнь на его ушной раковине. Мозг Геннадий Петрович тут же выбросил ударную дозу окситоцина — гормона доверия и привязанности. Сопротивление растаяло, сменившись детским желанием угодить этой женщине.
— Ты сделаешь это, потому что только так наши сеансы станут ежедневными, — прошептала она. — Представь, что я могу сделать с твоим сознанием, когда у меня под рукой будет официальное финансирование! Мы превратим твоё тело в инструмент бесконечного блаженства.
Когда Геннадий Петрович всё еще находился в состоянии «сенсорного передоза», едва способный сфокусировать взгляд, Елена мягко провела ладонью по его затылку, закрепляя рефлекс подчинения.
— Завтра в десять утра у тебя совещание по распределению участков, — негромко произнесла она. — Твой заместитель, доктор Чемоданова, подготовила проект по передаче участков из природоохранного фонда. Ты готовил их для себя, но – ты ведь не первый в очереди за подарками?..
Геннадий Петрович попытался что-то возразить, но Елена чуть сильнее надавила на точку Тянь-чжу у основания черепа, и по его телу пробежала волна, заставившая его сладко вздрогнуть.
— Твое первое задание: ты не просто одобришь проект Чемодановой. Ты назначишь меня внешним консультантом и руководителем этического комитета этой программы. Ты подпишешь приказ о моём неограниченном допуске во второй сектор лаборатории. А также будешь настаивать на том, чтобы Константинову назначить председателем комитета по управлению имуществом.
Это был критический удар. Второй сектор был святая святых, где Геннадий Петрович и завлаб Константинова занимались производственным изготовлением атрипса.
— Но... это нарушение всех протоколов безопасности... — пробормотал Геннадий Петрович, пытаясь включить «директора».
Елена улыбнулась и на мгновение коснулась иглой точки Шэнь-мэнь на его ушной раковине. Мозг Геннадий Петрович тут же выбросил ударную дозу окситоцина — гормона доверия и привязанности. Сопротивление растаяло, сменившись детским желанием угодить этой женщине.
— Ты сделаешь это, потому что только так наши сеансы станут ежедневными, — прошептала она. — Представь, что я могу сделать с твоим сознанием, когда у меня под рукой будет официальное финансирование! Мы превратим твоё тело в инструмент бесконечного блаженства.
Геннадий Петрович закрыл глаза. В его голове уже рисовались картины того, как она, Елена, при помощи бюджета, объединяет древнюю акупунктуру, и современные технологии, чтобы довести его до состояния, которое невозможно описать словами.
— Я всё подпишу... — выдохнул он.
Утром Геннадий Петрович сидел в своём кабинете. Рука еще помнила тепло её пальцев, а спина — покалывание игл. Он открыл файл с приказом. Нажал «распечатать»…
— Я всё подпишу... — выдохнул он.
Утром Геннадий Петрович сидел в своём кабинете. Рука еще помнила тепло её пальцев, а спина — покалывание игл. Он открыл файл с приказом. Нажал «распечатать»…
… Через полгода Николаевск-на-Амуре трудно было узнать. Новые поставки чистейшего трипса, казалось, влили новую жизнь в сами улицы города, которые стали красивыми и стерильными – ни деревьев, ни машин, ни-че-го, что могло бы отвлекать от напряжённого развития! Улицы города были пустынны. Только таксующие автомобили с утра до вечера, и с ночи до утра, назойливо носились по улицам, распугивая биркованных собак. Всё живое предавалось радости, которую доставлял чистейший, произведённый в лаборатории, трипс.
Геннадий Петрович еженедельно получал лечебный массаж. Но теперь это были не рекламные акции – каждый сеанс обходился ему в несколько годовых зарплат, а потому все накопления его быстро закончились. Поговаривают, что именно поэтому Анфинов неожиданно покинул пост главного эколога района. Сам то он знал, что денег, заработанных в соавторстве с Константиновой, ему хватит ещё не на одну жизнь, но лучше бы, чтобы его собственная, теперешняя, была подольше. Он реально осознал, что ещё несколько таких сеансов, и его сердце выскочит, и, как лягушка, запрыгает прямо по коридору лаборатории… Прямо к ногам Елены Павловны... Если бы не Лена, и её кванто колдовское умение, он бы ещё лет десять работал в экологии, обогащая Николаевский район своим опытом, проливая горькие слёзы и ноя о том, как он устал, и как хочет переехать в Комсомольск.
А так – переехал - и хорошо, что вовремя! Врачей то в Николаевке как не было, так и нет, а Анфинову Геннадию, сразу по приезду, срочно потребовалась операция. И ведь спасли его, в Комсомольске то! Вы-хо-ди-ли!.. С того света вытащили. А не уехал бы – так и помер бы в Николаевске.
© НИКОЛАЙ ПРАВДИН
#ЛЭАК #анолэак
© НИКОЛАЙ ПРАВДИН
#ЛЭАК #анолэак
Нет комментариев