Вспоминал он о совместной работе с горечью, с досадой, со злой иронией
Владимир Высоцкий на съемках сцены «Баллада об уходе в рай». Будапешт, июль 1974 года
Драма Владимира Высоцкого как поэта, певца, актера и просто человека была в том, что его возможности, его творческий потенциал, его желание работать крайне редко совпадали с тем, что ему могли предложить. Постоянные ограничения, глупые запреты, частое непонимание коллег. На преодоление всего этого тратилась куча сил и времени, которого Высоцкому и без того отпущено было немного.
Фильм «Бегство мистера Мак-Кинли» – один из подобных примеров, при этом один из самых ярких.
Фильм «Бегство мистера Мак-Кинли» – один из подобных примеров, при этом один из самых ярких.
Владимир Высоцкий на съемках кинопробы к х/ф «Бегство мистера Мак-Кинли». «Мосфильм», ноябрь 1973 года
В прошлой главе мы начали рассказ о работе Высоцкого в этой картине, для которой он написал в общей сложности девять баллад. От этих баллад на экране в итоге почти ничего не осталось.
У Высоцкого были очень хорошие отношения с режиссером Михаилом Швейцером, но обида оттого, что так все получилось, не покидала Владимира Семеновича, и вспоминал он о совместной работе с горечью, с досадой, со злой иронией – как на концерте в Люберцах 10 апреля 1978 года, через три года после премьеры «Мак-Кинли»:
Иногда бывают и дурные опыты работы. Например, как у меня в «Мак-Кинли», где изначально было девять баллад – основных, невероятно разрекламированных.
И было где-то в журналах написано – какой-то зритель спрашивает: «У вас Высоцкий будет играть уличного певца, и вот он будет петь девять баллад, им написанных. А не думаете ли вы, что он составит конкуренцию Банионису?». А режиссер отвечал: «Нет, – говорит, – они такие разные!». И вот все это читали. Потом пошли смотреть кино.
И что же получилось?! Вместо девяти баллад там полторы, да и то не полностью.
Случилось это по очень простой причине. Договаривались мы об одном – что я напишу трагические песни, как говорится, с очень сильным нервом, с кровью. Так я и сделал. А когда сняли материал, увидели, что он такой повествовательный, раздумчивый, на мой взгляд – даже немножко тягомотный. И песни не монтировались туда.
Почему? Потому что идет, идет, вдруг надрыв: «А-а!» – нет, нельзя так. Значит, песни оттуда можно вытащить.
У Высоцкого были очень хорошие отношения с режиссером Михаилом Швейцером, но обида оттого, что так все получилось, не покидала Владимира Семеновича, и вспоминал он о совместной работе с горечью, с досадой, со злой иронией – как на концерте в Люберцах 10 апреля 1978 года, через три года после премьеры «Мак-Кинли»:
Иногда бывают и дурные опыты работы. Например, как у меня в «Мак-Кинли», где изначально было девять баллад – основных, невероятно разрекламированных.
И было где-то в журналах написано – какой-то зритель спрашивает: «У вас Высоцкий будет играть уличного певца, и вот он будет петь девять баллад, им написанных. А не думаете ли вы, что он составит конкуренцию Банионису?». А режиссер отвечал: «Нет, – говорит, – они такие разные!». И вот все это читали. Потом пошли смотреть кино.
И что же получилось?! Вместо девяти баллад там полторы, да и то не полностью.
Случилось это по очень простой причине. Договаривались мы об одном – что я напишу трагические песни, как говорится, с очень сильным нервом, с кровью. Так я и сделал. А когда сняли материал, увидели, что он такой повествовательный, раздумчивый, на мой взгляд – даже немножко тягомотный. И песни не монтировались туда.
Почему? Потому что идет, идет, вдруг надрыв: «А-а!» – нет, нельзя так. Значит, песни оттуда можно вытащить.
(Фрагмент Главы №62)
В нашем чате - больше материалов и обсуждений, а также можно поддержать проект и получить доступ к новым историям!
В нашем чате - больше материалов и обсуждений, а также можно поддержать проект и получить доступ к новым историям!
Комментарии 1