Полевые цветы

- Видела я их, – повторила Катя. – Ленка, географичка… или как там, – историчка ваша…В общем, цены себе не сложит. Прямо такая жена инженера Полунина… Прямо – всю жизнь ему жена! Таня подняла рюмку. Катерина поспешно налила и себе: - Я ж и говорю, Танюха! Ну, давай! Таня попробовала выпить рюмку водки запросто, одним глотком, – как пила Катерина. Не получилось: водка пролилась на скатерть, на домашнее платье. Танюша зажмурилась, всё же выпила остатки водки. Замахала руками перед лицом: на миг показалось, что задохнулась. Катя подвинула к ней тарелку с солёными помидорами: - Закусывай, Танюха. Помидоры у тебя – высший класс! Я таких ни у кого не пробовала… Что я тебе скажу, Танька: прогадал твой инженер. Ох, прогадал Андрей Степанович!.. Эта… куклёха ваша, географичка-биологичка, таких помидоров не сделает ему. Сто процентов – не сделает! По ней же… по Ленке, видно: у неё руки не с того места растут. Небось, – и чай сварить не умеет. Ох, вспоминать будет твой Полунин! Таня сама налила –

- Он не вернётся?.. Отчаянный мальчишеский вопрос, казалось, больно хлестнул по лицу – так, что в глазах потемнело… Татьяна не слышала своего голоса: - Отец… Он не вернётся. Не расплакаться бы при сыне… Лишь ночью не сдержалась. Вспоминала Алёшкины слова: - Мам! А почему он… почему он к ней ушёл? Ты же лучше! Он что, – не видит: ты лучше! И беззвучно плакала – от такой горькой женской обиды… Андрей приходил. Оставлял деньги на столе, поменял кран на кухне – сам заметил, что протекает. А разговора с сыном не получалось… Кран меняли вместе с Алёшкой. В Алёшкиных глазах – радость… и надежда, что сейчас все вместе будут ужинать. Мама вареников с творогом налепила… и сейчас – вот так просто… так, как и надо, как всегда было, – все вместе сядут за стол… И – рассказать бате про пятёрку по физике… И про то, что через три дня сборная школы играет с меловскими. А о том, что случилось, – не вспоминать. По физике тоже не всегда пятёрки бывают… Значит, – случаются ошибки. Алёшка рванул за чистым п

В Алёшкином голосе послышалась скрытая насмешка – какая-то не по-мальчишески горькая… Татьяна Александровна секунду замерла… Повернулась к сыну, торопливо поправила волосы: - Алёша!.. - Дверца шкафа приоткрыта, – объяснил Алёшка. – Потому и спрашиваю: у нас что, похолодание ожидается – в середине мая?.. Ну, раз на совещание – никак без зимней куртки? - Алексей! Ты… как с матерью разговариваешь!.. Алёшка поднялся из-за стола: - Нормально разговариваю. Батя, смотрю, и свитера тёплые прихватил – под зимнюю куртку? Полка в шкафу пустая. - Алёша!.. Алексей!.. Я должна сказать тебе. - Про то, что у отца совещание? - Алексей… Алёша… Так получилось. Мы с отцом… мы больше не можем быть вместе. Такое… бывает… случается… у взрослых такое случается, – когда они уже не могут быть вместе. Ты потом поймёшь… Ты всё поймёшь, когда вырастешь. - Когда вырасту? Всё пойму?.. Ну, да… Я ж у вас ещё маленький. – За эту зиму семиклассник Алёшка заметно вырос – уже чуть выше матери. Мальчишка усмехнулся, а в гл

И вот такая Леночка, Елена Васильевна, – с лёгкой поступью… и со злато-карим омутом в глазах… – вдруг зачастила в шахтоуправление: то нужен автобус для учебной экскурсии – мы как раз изучаем ландшафт местности… и без экскурсии – никак… то вдруг срочно понадобились шкафы для хранения географических карт, то третьеклассник Юрик Чекунов из рогатки разбил оконное стекло… Залугин, заместитель директора шахтоуправления по административно-хозяйственной части, задумчивым взглядом окинул решительную и настойчивую учительницу географии. Объяснил: с экскурсией – к Демидову, начальнику гаража. Со шкафами – в столярную мастерскую. По поводу разбитого Юриком окна – к стекольщику Савельичу. Пообещал: - Я распоряжусь. А Елена Васильевна была твёрдо убеждена, что на «Новоалексеевской» всем – и экскурсионным автобусом, и шкафами, и стёклами, – занимается главый инженер Полунин… И ей, учительнице географии, надо срочно – к нему на приём… Полунин отчего-то краснел… И соглашался, что школа – важнейшее стр

Знал: Татьяна стоит за спиной… Не расслышал… а почувствовал в её дыхании: - Не уходи… Андрей не оглянулся. Прижался лбом к оконному стеклу: - Не люблю… - Андрюша!.. Полунин двинул плечами, – словно хотел сбросить какой-то непостижимо невесомый груз привычно ласкового… и ненужного Татьяниного слова: Андрюша… А над плечами горестно и беспомощно трепетали её ладони – крыльями раненой птицы. - Андрюша!.. Андрей! У нас же сыну… Алёшке нашему – четырнадцатый год. Он же… Алёшка, – в седьмой класс перешёл. - Я сам поговорю с ним. Я сам всё объясню сыну. - Андрей!.. Как же мы с ним – без тебя… -Я буду приходить. О деньгах не волнуйся. – Андрей на секунду сжал лоб рукой: – И в школу, на родительские собрания, сам буду ходить. Неприметная горькая усмешка тронула Татьянины губы: буду ходить на родительские собрания… Андрей не был даже на школьной линейке, когда Алёшка пошёл в первый класс: в откаточном штреке меняли конвейерную ленту, и горный инженер Полунин целые сутки не поднимался из шахты. -

День за днём… Месяц за месяцем… Год за годом. Только вчера были мальчишками и девчонками из 9-го Б. Крыша поселковой школы разбита снарядом. В классах, где писали сочинения про Онегина и Татьяну, решали задачи, доказывали теоремы, находили на географической карте столицы, горные хребты, равнины, реки… где у доски чувствовали себя победителями… или беспомощно барахтались в надежде выплыть – хоть на тройку… в тех самых классах, где во все времена белыми голубями летали записки с признаниями в любви – в стихах и в прозе – теперь прямо на столах, на подоконниках лежат куски штукатурки, обломки шифера, обгоревшие доски… Школа горестно смотрит окнами без стёкол, вспоминает… Сколько было шумной… такой светлой и простой радости – с первого до третьего этажа, каждый день… Случается, ребята и сейчас приходят в школу – непривычно молчаливые, непохожие на прежних Маринок, Санек, Танечек и Игорьков: в школьном подвале теперь – бомбоубежище. Некоторые учителя уехали. Что ж тут скажешь: война есть

На платформе у поезда Луганск-киев Ольга Павловна гневно размахивала руками: - Учти, сестрёнка! Я два раза предлагать не буду! Опомнитесь со своим Валеркой, да поздно будет. Дожилась ты… довоспитывалась: девчонке едва пятнадцать исполнилось, а она уж вовсю командует тобой, диктует, что и как делать! Вот когда сказалось-то!.. Вот она, – Валеркина натура! Проявилась! Хлебнёшь горя… наплачешься ещё с вашей своенравной дочкой! Вырастили с Валеркой вот такую своевольницу – ко мне за помощью не обращайтесь. Марина Павловна с облегчением перевела дыхание: проводница напомнила об отправлении поезда, и Оля гордо проследовала в вагон. Хорошо, что уехала Ольга: не до неё сейчас, не до поездок в киев… Главное – найти Злату. Вдруг похолодела от догадки: а если девчонка решила к отцу отправиться, под Славяносербск?.. А там – бои за блокпосты. А Злата… Вовсе не испугалась, что тётя Оля увезёт её с собой. Пусть бы попробовала! Просто Злате очень захотелось проучить высокомерную тётку – за то, что так

Скоро экзамены. В 9-м Б ещё осенью мечтали о том, как после экзаменов отпразднуют окончание девятого класса и получение первого документа об образовании. Все понимали: экзамены совсем скоро. И вдруг показалось, что время экзаменов куда-то отодвинулось. Школьный писатель-фантаст Ромка Филатов объяснил: - Так бывает, когда попадаешь в другое измерение. В другом измерении начиналась война. В другом измерении – потому что в привычном мире, когда впереди экзамены… и окончание девятого класса, войны не могло быть. А вдоль трассы и на подступах к шахтёрским городам и посёлкам появились блокпосты. И – колонны танков, что шли на Луганск. Колонну украинских танков под Луганском остановили местные жители. Безоружные. Голыми руками остановили. В основном – женщины, ребятня да старые шахтёры. Потому что мужики ушли в ополчение. А в войну не верилось. И… хотелось сдавать экзамены. Ещё совсем недавно мечтали о том, чтоб экзаменов никогда не было. А теперь – вот так: хотелось сдавать экзамены. И – что

У Светланы Павловны – хоть она и пела с девчонками на переменках песни про кохання (любовь) и про соловэйка (соловушку), а на уроке могла рассказать якусь вэсэлу и повчальну баечку про лэдачого та нэповертайлывого Грыця, вид якого вдрала нарэчэна (какую-то весёлую и поучительную побасенку о ленивом и неповоротливом Грице, от которого сбежала невеста) – получалось объяснять самые трудные случаи правописания и постановки знаков препинания. А ещё Светлана Павловна часто сравнивала украинские слова или поговорки с русскими, с белорусскими, даже – с болгарскими. Ребятам это очень нравилось: так интересно… и видно, что корень – один. А Катэрына Олэксандривна весь урок – вместо объяснений новой темы – тратила на то, что гордо рассказывала, как уверенно украина идёт в европу… как быстро становится дэмократычной дэржавою… как на украине – нарэшти! (наконец-то!) – научились понимать истинные ценности… и узнали своих истинных хэроив (героев). В конце урока Катэрына Олэксандривна поспешно задавал

Беззаботным детством пролетел восьмой класс: этим летом перешли в девятый. А девятый – время, когда детство незаметно остаётся в прошлом. За девятым классом – начало пути во взрослую жизнь: многие мальчишки и девчонки собираются поступить в училище или в техникум. Да и у тех, кто будет учиться в школе, впереди – выпускные экзамены и выбор: учиться ли дальше… работать… а, может, жениться, – и такое случается, когда на детство можно лишь оглянуться… Ещё никто не знал, что это лето после восьмого класса станет, как в известной песне, – мигом между прошлым и будущим. Неповторимым, счастливым, и – безвозвратным мигом. А дальше… Даже Ромка Филатов, известный школьный писатель-фантаст, в своих самых непредсказуемых творениях не мог предположить событий будущего лета… Ромка писал о несметных богатствах донбасской земли: и о тех, что уже известны геологической науке, и о совершенно неизвестных – тех, что хранят в себе бесчисленные тайны… Рассказывал фантаст Филатов не только о космических экспе