Валентина Распопова (Арапова)

— У тебя никогда не будет ребёнка! — выкрикнула Зойка и хлопнула себя по животу, а Пелагея вдруг перестала кричать. Лицо её застыло, сделалось чужим, незнакомым — даже сестра испугалась. — Уходи, — сказала она тихо. — Прямо сейчас. Глава 1 Анна Васильевна ушла затемно, хлопнув дверью так, что со стены сорвалась и разбилась глиняная плошка. Осколки долго лежали в углу — никто не решался их смести, словно боялись, что вместе с ними рассыплется и без того хрупкое перемирие. Зойка после материной оплеухи просидела в своей комнате до утра. Не вышла ни к ужину, ни к чаю, ни к печке, когда к ночи ударил мороз и стёкла в сенях затянуло игольчатым узором. Пелагея слышала, как она всхлипывает, сморкается, ворочается на скрипучей кровати, но заходить не стала. Слишком свежа была рана. «Я хоть родить могу, а она — нет». Фраза эта сидела в голове, как заноза под ногтем. Пелагея лежала в постели, глядя в тёмный потолок, и прокручивала её снова и снова. И самое страшное было даже не то, что Зойка это

– Вещикова, ты правда беременна? – парторг цеха Рита Колобова поймала ее в коридоре, смотрела на живот, но темно-серый халат висел балахоном на миниатюрной Лене, и разглядеть ничего было невозможно. ПЕРВАЯ ЧАСТЬ РАССКАЗА – Да, правда, – Лена кивнула, опустила глаза. – Та-ак... И мужа нет... – Есть муж, – Лена глянула открыто, сказала громко, но после тихо добавила, – Но это не его ребенок. – Да уж понятно. Разводишься, мне сказали. Другой появился? Твой-то пропал.  – Нет! Вы что... Никуда он не пропал. Осуждён просто. Я не развожусь, жду его. – Это как? А ребенок? – Случайность..., – Лена опять потупилась. – И как ты эту случайность мужу объяснять будешь, если ждёшь? А? – Рита развела руками,– Вот интересно девки пляшут... Разводись. Зачем тебе быть женой осуждённого? Да и комсомол... – Что комсомол? – Что-что...,– говорила Рита громко, на них оглядывались, – Надо ставить вопрос о твоём моральном облике. А ты как думала? А кто за тебя, за жену осуждённого заступится? А вот если замуж в

Она влетела в комнату сына. Картина поразительная. Торшер на полу, сын ее прижат в угол, красный и растрепанный, за грудки его держит Сергей, брови сдвинуты, но в глазах, не злость, а какая-то боль.  Начало Предыдущая часть 2 Оглянулся на нее, хватку ослабил. Лев оттолкнул его, вылетел из угла и рванул мимо нее, молча начал одеваться в прихожей.  – Лёва, ты куда? Что случилось, мальчики? Ты куда, Лева? – Наталья суетилась растерянно. Но сын хлопнул дверью, застучал ногами вниз по ступеням. Наталья выскочила на площадку, звала его.  Господи! Что случилось? Мирно ж сидели. Она вернулась. В прихожей обувался и Сергей.  – Ты-то куда? Сереж, что у вас случилось?  – Простите, – говорил второпях, натягивая туфли, – Я не должен был. Я..., – подхватил свою сумку, – Я сам с ним встречусь. Не волнуйтесь. Документы где мои? – Ты с ума сошел. Я никуда тебя не пущу. Я не имею права. Ты города не знаешь, я... , – придумала выход, произнесла четко, – И никакие документы я тебе не отдам. Нет, не отдам.

Тимофей в последний раз провёл рукой по приборной панели автобуса – погладил, как старого друга. Завтра он уже не выйдет на маршрут, не откроет двери со словами «Осторожно, двери закрываются», не услышит за спиной привычное шарканье ног и бормотание пассажиров. Тридцать пять лет за рулём – пора на покой. Он вёл автобус по знакомому маршруту, машинально отмечая каждую остановку, каждый светофор. В салоне было непривычно тихо – вечер, люди уже разошлись по домам. Только на задней площадке сидела девушка лет девятнадцати, уткнувшись в телефон. Она не выходила на своих остановках, не поднимала голову, когда объявляли остановки. Тимофей сначала не обратил внимания – мало ли, может, задумалась или уснула. Но когда автобус приехал на конечную, она всё ещё сидела там. – Девушка, – мягко окликнул он, – мы приехали. Конечная. Она подняла глаза – большие, серые, с какой‑то затаённой печалью. – А… да, спасибо, – пробормотала она и медленно поднялась. – У вас всё в порядке? – спросил Тимофей, сам н

Татьяна была амбициозной и целеустремлённой девушкой. Она занималась в школьные годы в баскетбольной секции, не только потому, что была рослой, а и по причине твёрдого характера. - От деда тебе достался нрав, - говорила мать Тани, - жаль, что ни он, ни отец твой не дожили до нынешнего дня, не увидали, какая ты вымахала… Ирина Петровна вытирала глаза ладонью и вздыхала. Жили они с Таней и Алёнкой – младшей сестрой Тани, скромно, в частном доме на краю улочки провинциального городка. Таня старалась хорошо учиться и помогала в учёбе и Алёнке, а когда пришло время определяться с дальнейшей учёбой, то решительно сказала матери: - Я в нашем захолустье не останусь. Попробую поступить в институт в областном центре. - Ты же знаешь, что учить мне тебя не на что, доченька… - села мать и посмотрела на Таню. - Так я на стипендию буду учиться, что ты… - улыбнулась Таня, - и работать пойду вечерами. В большом городе работы много. Хоть в столовых, хоть дворником… Несколько раз пыталась мать отговорить