Владимир минякин

Одним из наиболее значимых этнических компонентов в структуре сибирских татар на поздних этапах этногенеза (XVI–XX вв.) является группа среднеазиатских переселенцев, известная в исторической литературе как бухарцы или сибирские бухарцы. Автор - Зайтуна Тычинских Их численность в Тобольской губернии, по данным переписи 1897 г., составляла 11 307 человек, т. е. около 1/5 тюрко-татарского населения губернии. В дальнейшем, в течение ХХ в., бывшие переселенцы из Средней Азии ассимилировались с местными татарами, постепенно утрачивая свою «бухарскую» идентичность. Среди сибирских бухарцев выделяются 4 группы – тарские, тобольские, тюменские и томские – по тем городам, в которых и вокруг которых они расселялись в рассматриваемый период. Как считает известный историк О.Н. Вилков, «оседание бухарцев на жительство в Сибири началось еще до Кучума, продолжалось при нем и не прекращалось в последующее время». На наш взгляд, данное утверждение в наибольшей степени относится к тем выходцам из Средне

Казачья шашка для персидского шаха — оружие, которое всегда стреляло по указке из Петербурга Есть старая казачья поговорка: «Казак без коня — что воин без шашки». Но в истории был случай, когда казак без родной земли оказался страшнее всякого коня. Речь о Персидской казачьей бригаде — военной единице, которую царская Россия создала в самом сердце Востока, чтобы править чужими руками и чужим кошельком. Всё началось в 1879 году-. Персидский шах Насреддин Каджар, впечатлённый казачьей выправкой во время визита на Кавказ, попросил у русского царя «таких же молодцов». Просьба была исполнена с царским размахом. Осенью 1878 года в Персию прибыл подполковник Алексей Домонтович — именно ему было поручено создать с нуля элитное подразделение по образу и подобию российских казачьих частей. Контракт подписали 7 февраля 1879 года-, и с этого момента в Тегеране начала расти военная сила, которая вскоре станет самым боеспособным формированием во всей стране-. Но вот что интересно: бригада считалась

На полу перед дверью покоев вдовствующей императрицы была расстелена казачья бурка. На ней спал мужчина с заряженным револьвером в изголовье. За дверью — Мария Фёдоровна Романова, мать последнего русского царя. Женщина, которую история вырвала из дворца и бросила в чужую датскую виллу. За дверью — её прошлое. На бурке — её настоящее. Его звали Тимофей Ксенофонтович Ящик. Кубанский казак. Телохранитель. Человек, которого на чужбине называли просто Бодигард. Он мог уйти. Дважды. Первый раз — в феврале 1917 года, когда Николай II отрёкся от престола и воинский долг Тимофея формально растворился в воздухе вместе с империей. Сама Мария Фёдоровна объявила, что никого не держит. Езжай, мол. К жене. К детям. Там, на Кубани, тебя ждут. Он не уехал. Второй раз — в апреле 1919 года, на пристани в Крыму. Британский крейсер «Мальборо» принимал на борт последних членов дома Романовых. Командующий флотом лично явился в имение Ай-Тодор с предложением, от которого не отказывают: места на крейсере, пут