иосиф чобаньян

Продолжение. Начало ч 1, ч 2, ч 3, ч 4. Прежде всего, необходимо рассказать о заводе, выпускавшем фотоаппараты «Зоркий». Появление фотокамер с логотипом «Зоркий» неразрывно связано с историей Красногорского механического завода - КМЗ. Началась она более ста лет назад, когда из Риги были эвакуированы мастерские фирм «Карл Цейсс» и «Герц» вместе с сотрудниками. До 1924 года они кочевали из-за событий Гражданской войны по разным регионам России, пока наконец не оказались в подмосковном Подольске. Здесь в начале 20-х годов на вновь открытом производстве началось изготовление очковой оптики. Вот выдержка из газеты «Подольский рабочий» от 11 января 1924 года: «Оптические предметы, в том числе и очки, ввозились в СССР из-за границы, главным образом из Германии… Сейчас выпускается до 30 тысяч дюжин пар очковых стекол в месяц и 70 тысяч оправ к ним. Наши очковые изделия по своему качеству лишь немногим уступают германским». Но и в Подольске завод оставался недолго. Вскоре стала очевидна необход

Чтобы понять, как устроены казахские семейные традиции, нужно заглянуть в дом к казашке — посмотреть на обычаи готовки, уборки и даже поведения! Итак, что русской чаще всего — напряг, а казашке — счастье? Казашки ценят дом, где всегда тепло, пахнет едой и никто не чувствует себя гостем. Уют создаётся не дорогими вещами, а атмосферой заботы. Главное — чтобы каждый, кто входит, почувствовал себя своим. Для казашки уставленный множеством блюд стол — это норма, особенно когда приходят гости. Хозяйка любит накрывать большой стол, даже если гости не ожидались. Это проявление уважения, силы рода и внутреннего благородства. Стол — продолжение души хозяйки. Для европейцев это может показаться «бесконечной работой», но принцип сложнее. Каждая семья почти каждый вечер принимает гостей (родственников или друзей). Но и у тебя всегда есть возможность взять всю свою семью и пойти в гости на ужин. И не на полчаса, а на четыре, где тебя накормят как в ресторане! Это как раз помогает разгрузить женщин

Представьте: 1958 год. Западная Сибирь. Мороз за сорок. По заснеженному зимнику ползёт нечто огромное — 30-тонная машина на широких гусеницах тянет за собой санный состав под 60 тонн груза. Ни рывков, ни пробуксовок. Плавно, ровно, неотвратимо, как хорошо отлаженный механизм. Водитель за рычагами не переключает передачи. Их просто нет. Внутри машины вместо привычной коробки передач крутится генератор, который кормит током четыре электромотора на гусеницах. Дизель-электрический привод. То самое, что сегодня называют «гибридом» и продают за миллионы рублей в кроссоверах. Только здесь это было сделано в сталинскую эпоху, на заводе в Рубцовске, для сибирского бездорожья. И никто об этом почти не помнит. После войны страна бросилась осваивать Сибирь и Север с той же яростью, с какой недавно воевала. Нефть, газ, уголь, руда — всё это лежало там, куда не вела ни одна нормальная дорога. Геологи и нефтяники требовали технику, способную идти туда, где колёса бессильны. Обычный грузовик тонул в б