Материнское сердце

В небольшой деревне, затерянной среди полей и перелесков, жила женщина по имени Марья Ивановна. Соседи звали ее просто тетей Машей. Тихая, неприметная, всю жизнь в заботах прожила. Мужа она потеряла рано, подняла троих детей одна. Двое разлетелись по городам: дочь в Питер, старший сын в Москву. А младший, Серёжа, остался в деревне. Жил с матерью, пока не женился.
Вот тут нормальная жизнь у Марии закончилась.
Сноха оказалась городская, с амбициями. Ей бы в район перебраться, а тут свекровь со своим деревенским укладом: «корову подоить надо», «огород полить», «куры разбежались». Молодым это было как кость в горле. Серёжа хоть мужик работящий, но подкаблучник. Жена пилила его каждый день: «Твоя мать нам жить не даёт, лезет везде, всё ей не так».
И однажды грянул гром. Сноха сама затеяла скандал на ровном месте, и так сильно поссорилась с Марией, кричала на свекровь, бранила ее, что у Марии прихватило сердце. Но сноха не успокоилась. Она собрала вещи и поставила ультиматум мужу: «Или я, или твоя мать». Серёжа, как последний дурак, пришёл к матери и выпалил сгоряча, защищая любимую жену: «Мам, ты нас достала. Не лезь в нашу жизнь. Мы уезжаем в город, а ты тут как хочешь». Хлопнул дверью и уехал.
Марья Ивановна тогда, говорят, неделю из дома не выходила. Даже корову доить соседку попросила. Плакала, соседи думали: все, сляжет. В ее-то возрасте такие нервы ни к чему хорошему не приводят. Но она взяла себя в руки. «Дети — это не навсегда, — сказала она соседке, утирая слезы краем платка. — Они как птицы: выкормишь, вырастишь, а они улетают. Я сына люблю, жена его... Может и права. У молодых своя жизнь, а лезть не стану».
Прошло два года. Марья Ивановна постарела, сгорбилась. Деревенский дом без мужских рук потихоньку ветшал. Сын звонил раз в месяц, сухо, натянуто. «Мам, как дела? Всё нормально? Ну давай». Она не жаловалась. Знала: не услышат.
И вот, в прошлый вторник, звонок в дверь. Открывает — на пороге стоит Серёжа. Небритый, глаза красные. Чемодан у ног.
— Мам, — говорит, а голос дрожит. — Примешь блудного сына?