Дачные хитрости от А до Я

СТАРЫЙ ДОЛГ

Лет двадцать назад это было. Жили у нас в селе два друга - Николай да Иван. Дружили так, что водой не разольешь. Чуть ли не с пеленок вместе. Выросли, возмужали. Вместе на рыбалку на нашу речку бегали, вместе избы рубили. У Ивана крыша прохудилась - Коля уже с топором на дворе стоит. У Николая корова отелилась - Иван сено тащит. Жили мирно, просто. Если у одного беда на порог ступила - второй уже дверь плечом подпирает, не пускает лихо в дом.
А потом случилась у Николая беда настоящая. Заболела его супруга, Людмила. Да так крепко, что враз с лица спала, одни глаза остались. Возили ее в район, потом еще дальше. Врачи головами качали, выписывали бумажки разные. Понадобились на лечение деньги, да большие по тем временам, что у нас в деревне их и в руках-то мало кто держал. Николай тогда сам на себя не похож стал. Всё голову ломал, где деньгу такую неподъёмную раздобыть.
А Иван... Иван даже расписок никаких не потребовал. Узнал, что к чему, молча собрал все, что с женой покойной годами копили, в старый газетный кулек завернул и принес. Положил на стол перед Николаем.
- Отдашь, когда сможешь, - сказал он тогда просто. И по плечу похлопал. - Выкарабкаетесь, Коля. Не дрейфь.
Коля тогда слова вымолвить не смог. Только сжал крепко-крепко руку Ивана обеими своими ладонями, да так тяжело, с хрипом выдохнул, словно пудовый камень с груди скинул. Обещал вернуть через год, как только картошку сдадут да поросят продадут.
Но жизнь, милые мои, она ведь свои узоры плетет. Мы одно загадываем, а она по-своему нитку тянет.
Через несколько месяцев Иван неожиданно умер. Сердце. Утром еще по деревне ходил, у колодца со всеми здоровался, ведра полные нес. А к вечеру его уже не стало. Словно свечу кто-то задул...
ЧИТАТЬ ИСТОРИЮ 

- Да, где же эта чёртова бабка? – выругался Степан.

Он достал из кармана свёрнутый лист бумаги.
- Луговая 103. Надо искать.
Изучая дома длинной деревенской улицы, он вглядывался в номера, которые практически отсутствовали.
- Извините, - Степан остановился возле двух разговаривающих женщин. – Вы не подскажите, где мне найти Луговую?
- Так, вот она. А кого вам надо? – спросила одна из женщин.
- Бабу Марфу, - ответил он.
- Ой, не шибко видать у тебя жизнь клеится, раз Марфу ищешь. Что… плохи дела? – спросила другая женщина.
Он молчал.
- Можешь и не говорить. К ней просто так в гости не ходят. Ладно, дойдёшь до последнего дома, повернёшь по тропинке направо, а там и упрёшься в её дом.
- Спасибо.
Теперь он шёл уверено. По пути, то и дело встречались какие-то хмурые люди занятые своими делами, да дети, играющие на пыльной дороге.
- Ну и дыра…
Дом бабы Марфы был маленький, начисто выбеленный, с синими, как небо ставнями. Вокруг, словно лес стояли величавые тополя, белоствольные берёзы и дикие яблони.
Степан подошел к калитке, посвистел, проверяя, нет ли собаки, и уверенно шагнул вовнутрь двора. Он постучал в окно.
Скрипучий голос изнутри произнёс:
- Не заперто.
Всё убранство дома было по-деревенски скромным. На кухне, которая служила так же прихожей, сидела за столом небольшого роста старая женщина.
- Ну, заходи. С чем пожаловал? – снова проскрипела она.
- Здравствуйте! – будто очнулся Степан. – Вы баба Марфа?
- Ну, я. Что с того?
- Мне о вас Галина рассказала… Лукина.
- А мне, что? Не знаю такую.
Степан замешкался. Туда ли он попал? Колючий взгляд старушки буравил его насквозь.
- Беда у тебя, какая? – помогла ему баба Марфа.
- Да, беда! Жена сильно больна. Моя любимая Софьюшка. Помогите, баба Марфа. Если она помрёт и мне не жить...

БОРНАЯ КИСЛОТА - ЧУДО-СРЕДСТВО ДЛЯ ШИКАРНОГО УРОЖАЯ ОГУРЦОВ!

Борная кислота - шикарное средство для огурчиков! Бор улучшает вкус огурцов, стимулирует формирование завязей и развитие плодов. Также бор повышает засухоустойчивость растений и способствует укреплению корневой системы.
Я использую борную кислоту для подкормки огурцов три раза в сезон. Первую подкормку я делаю перед цветением, когда бутоны уже сформировались.
️Для приготовления раствора беру...
Открыть совет полностью...

Женщина в моём халате

Когда Ирина вернулась из больницы раньше срока, она мечтала только о тишине, чистой постели и чае без больничного запаха.
Операция была не самая тяжёлая, но вымотала её так, будто из тела вынули все силы и забыли положить обратно. В палате на четыре койки кто-то постоянно кашлял, медсёстры хлопали дверями, соседка справа разговаривала с дочерью по видеосвязи до полуночи, а шов тянул при каждом движении. Поэтому, когда врач сказал: «Можете долечиваться дома, только тяжёлое не поднимать», Ирина чуть не расплакалась от облегчения.
Мужу она звонить не стала. Павел работал водителем в торговой компании, часто мотался по области, мог быть за рулём. Ирина решила: приедет сама, разогреет суп, ляжет и напишет ему уже из дома. Даже хотела сделать маленький сюрприз. Последние месяцы они жили как соседи — короткие фразы, усталость, раздражение. Может, думала она, болезнь хотя бы напомнит им, что они всё ещё семья.
Квартира досталась Ирине от матери. Куплена была ещё до свадьбы, оформлена на Ирину. Мама всегда говорила: «Жильё — это берег. Даже если муж хороший, берег у женщины должен быть свой». Тогда Ирина обижалась: ей казалось, что мама заранее не верит в Павла. Теперь, стоя в подъезде с больничной сумкой и слабостью в коленях, она впервые подумала: мама просто знала жизнь.
Ключ в замке повернулся туго.
В прихожей пахло чужими духами, жареным луком и чем-то сладким, ванильным. На полу стояли женские кроссовки. Не её размер. На вешалке висел пуховик цвета спелой вишни. Из кухни доносился звук ложки о тарелку.
Ирина медленно прошла по коридору.
За её столом сидела незнакомая женщина лет тридцати пяти. На ней был Иркин махровый халат — голубой, с выцветшими ромашками на кармане. Волосы были заколоты Иркиной заколкой, перед ней стояла Иркина тарелка с супом.
Женщина подняла глаза. Не вскочила, не испугалась. Только нахмурилась, будто это Ирина вошла не вовремя.
— Вы кто? — спросила Ирина.
Та поставила ложку.
— А вы?
Ирина коротко рассмеялась. Не от веселья. От невозможности поверить, что это происходит в её квартире.
— Я хозяйка. А вы сидите в моём халате и едите из моей тарелки.
Женщина побледнела, но быстро взяла себя в руки.
— Мне Тамара Павловна сказала, что вы здесь больше не живёте.
— Тамара Павловна — моя свекровь.
— Значит, вы в курсе. Она сказала, Паша разрешил мне пожить, пока вы в больнице...
ЧИТАТЬ ИСТОРИЮ