Когда блокадное кольцо замкнулось, в Ленинграде остались 400 тысяч детей, половина из которых дошколята.

Их отцы были на фронте, матери трудились на предприятиях города. Бóльшую часть времени малыши проводили в детских садах – именно там педагоги пытались отвлечь детей от страшной повседневности.
В ноябре этого года в Музее обороны и блокады Ленинграда открылась выставка, посвящённая работе дошкольных учреждений во время войны. Её куратор, специалист научно-просветительского отдела музея Денис Мастридеев, отмечает: многие предметы экспозиции принесли в музей блокадники или их потомки. Посетители могут увидеть игрушечного мишку, что успокаивал малыша вдали от дома. Или крошечные галоши, в которых ребёнок шагал мимо разрушенных бомбами зданий.
«Детский сад в годы блокады был своего рода островком спасения, – говорит Денис Мастридеев. – Малыши, которые посещали детские сады, имели бóльшие шансы на спасение, нежели те, кто оставался дома с родителями».
Часто можно услышать мнение, что во время блокады ни один ребёнок, посещавший детсад, не погиб. К сожалению, это не так. Смерти были – например, 9 мая 1942 года снаряд упал близ детского сада, подведомственного фабрике Урицкого. В этот момент малыши были на прогулке. В итоге погибли 10 человек.
«Были и смерти от голода – гибли дети, которые поступали в садики уже в крайне истощённом состоянии, – поясняет эксперт. – Известно, что квартиры обходили бытовые отряды комсомолок. Конечно, часто находили одиноких детей, чьи родители погибли. Бывало, что дошкольник находился рядом с телом матери и три, и четыре дня. Невозможно представить, в каком состоянии был ребёнок. Сначала таких малышей отдавали в спецприёмники, а после уже в детсады. Иногда, несмотря на все усилия взрослых, выходить детей не получалось. Но повторюсь: детский сад был шансом на выживание».
Однако попасть в детский сад в годы войны было непросто. В самое тяжёлое время, осенью и зимой 1941–1942 годов, в городе работали 300 детсадов, которые могли охватить лишь 30 тысяч детей, то есть примерно десятую часть дошкольников. Принимали строго по прописке и в первую очередь детей мобилизованных и тех, кто находился на казарменном положении.
Эксперт рассказывает: в детские сады начинали принимать малышей ясельного возраста, а верхний предел разнился. Из-за небольшого количества работающих школ 7-летние не всегда могли пойти в первый класс, поэтому оставались при детском садике. Согласно документам, некоторым воспитанникам было даже 10 и 11 лет.
«Но эти дети, конечно, не были в одной группе с малышами, – говорит куратор выставки. – У них была отдельная программа обучения, по возрасту».
Сами группы детсадов были переполнены – доходило до 40–45 малышей. С одной стороны, воспитателям приходилось непросто – как уследить за такой оравой детей? С другой – в период холодов одно помещение было проще обогреть. Однако воспитанники всё равно вспоминали, как ночью их шерстяные одеяла буквально примерзали к стене и отрывались с характерным морозным треском. Кстати, места было настолько мало, что часто малыши спали на одной кроватке по двое.
Подвиг блокадных воспитательниц сложно переоценить. Несмотря на тяжелейшее положение, они продолжали заниматься с детьми, играли с ними в игры, устраивали праздники, клеили самодельные игрушки. Бытовые задачи (принести дров и нагреть воду) тоже были на них. Но педагогов не хватало, ведь часть была эвакуирована, часть призвана на другие работы. С детьми занимались и студентки педвузов, и вчерашние школьницы.
Но почему детей и детсады не эвакуировали?
«Как известно, с 29 июня детей вывозили из Ленинграда по довоенному плану эвакуации, – рассказывает Денис Мастридеев. – План предполагал, что атака будет со стороны Финляндии, поэтому эшелоны с детьми шли на юг Ленобласти, где много детских пионерских лагерей. Но, как оказалось, детей отвозили к стремительно приближающейся линии фронта. В начале августа 1941-го потребовалась реэвакуация, и когда малышей отвозили обратно в Ленинград, поезда нередко бомбили. Было много погибших, пропавших без вести...