Старики вспоминали, что за неделю до их рождения в небе над деревней видели странные огни. Они не походили ни на звёзды, ни на самолёты, ни на зарницы. То были яркие, пульсирующие шары, которые медленно плыли над лесом, временами сливаясь в причудливые фигуры, а потом вдруг исчезая без следа. Некоторые утверждали, что слышали гул — низкий, вибрирующий, от которого дрожали стёкла в окнах и кошки в ужасе прятались под печи. Молодая учительница Нина, которая тогда только приехала в Вороново из города, рассказывала, что ночью проснулась от ощущения, будто кто‑то стоит у её кровати. Она включила свет, но в комнате никого не было, лишь на подоконнике остался странный след — будто кто‑то провёл по пыли длинной, тонкой рукой. Утром она обнаружила, что все часы в доме остановились ровно в три пятнадцать.

Дети росли, но не так, как обычные малыши. Они почти не плакали, не смеялись, не тянулись к игрушкам. Вместо этого они часами сидели у окна, уставившись в одну точку, или собирались небольшими группами во дворе, молча глядя друг на друга, будто без слов о чём‑то договариваясь. Со временем стало заметно, что они понимают друг друга без слов — стоило одному из них шевельнуть пальцем, как остальные тут же поворачивали головы в ту же сторону. Матери пытались ласкать их, но дети оставались холодными, словно чуяли, что эти женщины им не родные. Некоторые из матерей в отчаянии бежали из деревни, бросая дома и хозяйство, лишь бы не видеть этих тёмных глаз, которые, казалось, видели насквозь.

Однажды ночью в деревне начали пропадать животные. Сначала исчезли куры — их нашли утром в лесу, аккуратно сложенными в круг, с широко раскрытыми глазами и без единой царапины. Потом пропали собаки, которые всегда лаяли на незнакомцев, но на этих детей почему‑то не обращали внимания, поджимая хвосты и отползая в сторону. Старик Матвей, живший на окраине, рассказывал, что видел, как дети водили хоровод вокруг старого дуба, который ещё деды считали проклятым. Он хотел окликнуть их, но ноги вдруг стали ватными, а голос застрял в горле. Когда он пришёл в себя, детей уже не было, лишь на земле остались странные углубления, похожие на следы босых ног, но слишком длинные и узкие, чтобы принадлежать человеку.

Слухи поползли по округе, и в деревню приехали люди в серых костюмах. Они ходили по домам, задавали вопросы, делали замеры приборами, которые издавали тихое потрескивание, и записывали что‑то в толстые блокноты. После их отъезда в деревне стало ещё тише, будто сам воздух пропитался страхом. Дети тем временем начали меняться. Их голоса, когда они изредка говорили, звучали неестественно ровно, без интонаций, словно слова произносились не ими, а кем‑то другим. Они знали вещи, которые не могли знать: называли имена давно умерших людей, описывали события, случившиеся задолго до их рождения, и иногда, если кто‑то из взрослых слишком пристально смотрел на них, вдруг начинали говорить хором, повторяя одни и те же фразы на непонятном языке.

Осенью того же года в Вороново случилась трагедия. В ночь на Покров исчезло трое детей. Их искали всей деревней, прочёсывали лес, звали, но ответом была лишь тишина. На следующий день их нашли в заброшенной часовне на краю болота. Они сидели в ряд, держась за руки, с закрытыми глазами и застывшими лицами. Когда их пытались разбудить, они медленно повернули головы и посмотрели на людей теми самыми бездонными глазами. Один из спасателей, парень по имени Павел, потом рассказывал, что в тот момент услышал в голове чей‑то шёпот: «Мы здесь, чтобы остаться». После этого он уехал из деревни и больше никогда не возвращался.

С годами деревня начала пустеть. Люди разъезжались кто куда, оставляя дома с заколоченными окнами и заросшими дворами. Те, кто остался, старались не упоминать о тех детях, а если и говорили, то шёпотом, оглядываясь через плечо. Говорят, что до сих пор по ночам в Вороново можно услышать тихий смех — не детский, а какой‑то механический, будто его воспроизводит старая пластинка. А в полнолуние на опушке леса иногда видят силуэты маленьких фигур, которые стоят неподвижно, глядя в небо, где снова начинают мерцать странные огни. Местные обходят это место стороной, а приезжие, если и забредают сюда, потом рассказывают, что чувствуют на себе чей‑то пристальный взгляд, от которого кровь стынет в жилах. И хотя прошло уже много лет, память о том дне, когда в разных семьях появились одинаковые дети, живёт в этих краях, напоминая, что есть вещи, которым нет объяснения, и лучше не пытаться их понять.

Все совпадения случайны, данная история является вымышленной байкой
#Авиатехник
источник