Что почитать онлайн?

Смотрю на свое отражение в зеркальной стене. Белая рубашка, черные классические брюки, очки с толстой черной оправой – стильный и модный аксессуар. Позволила себе эту достаточно дорогую брендовую вещь на день рождения три месяца назад. Удобные лоферы на ногах. Училка, незаметная серая мышка, которая проверяет тетради и объясняет правила русского языка ученикам частной школы. И не могу представить себя на сцене. Это полный сюр! Училки не танцуют по ночам! Вчера, чтобы настроиться на эту встречу включила фильм с Деми Мур. Не помогло. Только расплакалась в финале. — Дмитриева, ты меня слышишь вообще? Лена щелкает пальцами у моего носа. Мы стоим посреди пустого, темного зала, который часа через три наполнится дорогим табаком, виски и мужскими взглядами. — Слышу, — выдыхаю. — У меня все получится. Другого выхода все равно нет, Лен. И я тебе очень благодарна за помощь. — Да ладно, брось. Я помню, как ты танцуешь. Шикарно двигаешься. Идеально вольешься в коллектив – даже не сомневайся. Взгля

Я прожила с мужем больше двадцати лет и была уверена, что знаю его лучше всех. А потом ко мне в кабинет ворвалась молодая девушка с тестом на беременность в руке и заявила, что любит моего мужа. И что ждёт от него ребёнка. Сначала я решила, что ослышалась. День и без того был тяжёлый: в фонде, где я работаю, шла проверка по хищению, бухгалтерия стояла на ушах, голова гудела от цифр, отчётов и чужих объяснений. Поэтому, когда передо мной появилась незнакомая девушка и произнесла имя моего Андрея, я подумала только одно: это ошибка. Или чья-то глупая шутка. Но она не шутила. Её звали Елизавета Островская. Она говорила уверенно, почти нагло. Смотрела на меня так, будто пришла не к чужой женщине, а к препятствию, которое нужно просто убрать с дороги. Сказала, что они с Андреем уже год вместе, что у них всё серьёзно, что он меня давно не любит, а с ней наконец счастлив. Я пыталась держаться спокойно. Даже поздравила её с беременностью, потому что мозг всё ещё отказывался принимать происход

Девочки, я узнала об измене мужа не дома, не по переписке и даже не по чужому звонку. Я застала его прямо в нашем офисе. В субботу. В его кабинете. С молодой любовницей, которая уже обсуждала с ним их свадьбу. В тот день у меня с самого утра всё пошло наперекосяк. Салон, куда я обычно ходила по субботам, закрылся из-за отключения электричества. Потом сын попросил отвезти его на тренировку. Ждать было долго, и я решила заехать в офис. У нас с Эдиком была общая фирма, он по субботам часто работал один: говорил, что в пустом здании лучше думается. Я шла к нему просто сказать, что приехала и немного поработаю. А возле двери услышала женский смех. Сначала даже не поверила. У Эдика в кабинете по выходным не должно было быть никаких женщин. Но через секунду та самая женщина спросила, когда он наконец расскажет жене о них. Они говорили обо мне так, будто меня уже списали. Не как о жене, с которой он прожил много лет, родил детей, построил бизнес. А как о досадной помехе. Как о старой мебели,

В полной темноте прохожу молчаливо по комнатам. Из окна падает скупой свет уличных фонарей. Представляю, как он приведет сюда чужую женщину, а она примется хозяйничать тут. Или уже приводил? Теперь я всегда буду сомневаться. Да и не интересно мне… Опускаюсь на постель и смотрю в темноту невидящим взором. Все происходящее кажется дурным кошмарным сном, от которого просто нужно проснуться. Сейчас вес закончится, но… Нет, ничего не закончится. Все уже закончилось – с изменой мужа. Вспоминаю о нем и от презрения передергивает. Как же можно так не уважать себя, чтобы лгать мне глядя в глаза? Улыбаться мне, спрашивать, как прошел день и целовать… Черт, ведь мы же даже любовью занимались! И вполне могло быть так, что сначала он бывал у нее… Эта простая мысль вызывает приступ тошноты. Чувствую себя грязной. Быстро поднимаюсь с постели и иду в ванную. Открываю воду. Делаю погорячее, и вскоре белесый парок наполняет комнату. Теплый влажный пар вызывает бег мурашек по телу, и я понимаю, как силь

— Надо подняться на палубу, – проговорил Рябинин. – Здесь оставаться опасно. Я вылупилась на него широко раскрытыми глазами. — Почему? – спросила, пытаясь натянуть плащ. Плащ не надевался, рукава выскальзывали из пальцев, корабль дёргался, как бешеный матрос. — Потому что, если судно начнёт тонуть, отсюда мы не выберемся. — Что?! Тонуть?! – взвизгнула я. – Гор, ты же говорил, что конструкция надёжная! Ты сказал, капитан ходит пятнадцать лет без происшествий! — Анфиса, я сказал «без серьёзных происшествий», – поправил он. – Шторм – это просто погода. — Да какая же это погода?! Это конец света! И тут корабль сделал нечто такое, чего я никогда не испытывала в своей жизни. Он словно провалился. Знаете, взял и ушёл вдруг вниз, я так понимаю, упал в яму между волнами, а потом взлетел, и полетел как пробка из бутылки, а далее рухнул обратно. Мой желудок и все органы, кажется, тоже исполнили кульбит. У меня на языке крутилось много слов. Но даже в такой ситуации я сдержалась, хотя хотелось ор

Девочки, я хотела сделать родителям подарок всей жизни, а в итоге получила свекровь на пороге с требованием отдать ей ключи. Да ещё и полмиллиона сверху. Не взаймы, не «помоги, пожалуйста»: а именно так, будто я ей должна. — Мне сын всё рассказал, — заявила Нина Георгиевна, едва переступив порог. — Хорошо устроилась. Квартиру купила, а молчала. Гони ключи сюда, я с мужем туда перееду. И деньги приготовь. Мне надоело работать. Я сначала даже не нашлась, что ответить. Потому что квартиру я покупала не для неё. И даже не для себя. Я покупала её для своих родителей. Мама с папой всю жизнь мечтали о маленьком уютном уголке. Не о дворце, не о роскоши. О простой квартире с балконом, где мама могла бы пить чай с вишнёвым вареньем, а отец — поставить ящики с помидорами и ворчать, что солнца всё равно маловато. У них была обычная двушка в панельке, но это жильё никогда не казалось им настоящим домом. Соседи сверху топали, трубы гудели, подъезд вечно пах сыростью, а мама всё равно говорила: — Вот

– Да вы издеваетесь?!– вскакиваю среди ночи. Сердце бьётся где– то в горле, белье прилипает к телу. Я в полутьме, в чужой гостиной, на чужом диване. А на меня с потолка… льётся вода. Что за… Хватаюсь за выключатель. Вспыхивает яркий свет. Поднимаю глаза. Элитный потолок гостиной Клары Львовны – ровный, дорогой, с идеальной подсветкой, словно плачет – из стыков льётся настоящий водопад… – Отлично, – шепчу, задирая голову. – Просто великолепно. Сегодня – я чемпион по провалам. Утром, забыв документы, возвращаюсь домой не вовремя… Застаю мужа с любовницей. Днём моего начальника увозит скорая. А вечером мой муж с любовницей просто выкидывают меня из квартиры, за которую кредит плачу я! Оказывается, квартира оформлена только на нем, а за мной числится только ипотека на нее!.. А вот теперь среди ночи с потолка льется вода прямо мне в постель. Стоит Кларе Львовне узнать о ЧП, как она меня… Нет, она не должна узнать. Не должна! Иначе мне в очередной раз грозит вылететь на улицу. Закатываю гла

Девочки, вот скажите честно: вы бы смогли спокойно работать, если бы к вам в отделение вдруг устроился бывший муж? Не просто бывший, с которым «не сошлись характерами». А тот самый, который пять лет назад собрал вещи, сказал: «Квартиру оставлю тебе, не устраивай сцен» — и ушёл в новую жизнь. Красиво ушёл. По-мужски. Без объяснений, без нормального разговора, без попытки хотя бы сделать вид, что ему жаль. Я тогда думала, что умираю. А потом не умерла. Выжила, выучилась заново спать, есть, смеяться, ходить на работу без кома в горле. Даже больницу, где мы когда-то вместе начинали, снова сделала своей территорией. И вот стою я как-то на посту. Обычный рабочий день. Пациенты, назначения, планшет в руках, медсестра жалуется, что один дедушка таблетки пить не хочет, требует укол. Я ей говорю: — Укол-то сделать можно. Только дома он что будет делать? Уколы себе сам назначать? В общем, обычная больничная рутина. Рядом сидит моя подруга Лина и ворчит на хирургов. У неё бывший муж был хирургом,

Поворачиваю в арку, снова сверяюсь с навигатором. Только бы не споткнуться ненароком. Я впервые в этом дорогом элитном районе Петербурга, где сплошь иномарки, идеальные газоны, красивые фигурки. Но мне некогда глазеть по сторонам, я не свожу взгляда с экрана телефона. Опаздывать нельзя, а я и так задержалась. Когда выходила из дома утром, как назло столкнулась с коллектором. Который, ожидаемо, оказался крайне неприятным грубым типом. Наговорил мне гадостей, угроз. Еле убежала от него. Так что, я кровь из носу должна получить эту вакансию! Иначе нас с мамой выгонят из квартиры, и я понятия не имею, что мы будем делать дальше. Этого нельзя допустить ни в коем случае. Мама ужасно нервничает, у нее все время скачет давление. Она винит себя, что так глупо и бездумно попалась на уловку мошенников. Теперь на ней огромный долг и что с ним делать – мы обе не имеем ни малейшего понятия. Помимо этой, самой главной проблемы, измена моего жениха Владика кажется сущим пустяком. Точнее, это сейчас т

Сообщение пришло на старый телефон в тот момент, когда я пыталась подобрать оттенок синего для логотипа стоматологической клиники. Не небесный, не васильковый, не тот веселый медицинский голубой, от которого у людей сразу болят зубы, а глубокий, спокойный, чуть пыльный цвет. Цвет уверенности. Цвет руки врача, которая не дрожит над инструментом. На экране ноутбука передо мной висели три варианта: круглая эмблема, строгий знак с тонкой линией и совсем простой шрифт без украшательств. Заказчица просила "дорого, но душевно", что обычно означало: за два дня сделать так, чтобы маленькая клиника на окраине выглядела как филиал швейцарской медицины, но не пугала пенсионеров. Старый телефон пискнул в ящике стола. Я сначала даже не поняла, что это мой звук. Тот аппарат лежал там с незапамятных времен, тонкий, потертый, с трещиной в углу защитного стекла. Роман давно купил мне новый смартфон, красивый, быстрый, слишком умный для человека, который еще помнил времена, когда фотографии проявляли в