Вот что сказал полковнику Старинову, начальнику наших диверсантов и подрывников военных лет, когда тот прибыл в Минск 20 июня 1941 года, генерал Клич — начальник артиллерии Особого западного военного округа:

«— Вольф! — воскликнул Клич, вспомнив мой испанский псевдоним. — На учения? Рад тебе, рад! Только боюсь, сейчас не до учений.
Он сообщил, что гитлеровцы непрерывно подтягивают к границе войска, подвозят артиллерию и танки, совершают разведывательные полеты над нашей территорией, а многие командиры в отпусках, большая часть автомашин и тракторы-тягачи артполков забраны на строительство укрепленный районов.
— Случись что — орудия без тяги! — возмущался Клич. — Павлов каждый день докладывает в Москву о серьезности положения, а нам отвечают, чтобы не разводили панику и что Сталину все известно.
— Но ведь немецкие войска отведены на восточные границы Германии для отдыха? — осторожно заметил я. — Во всяком случае, в сообщении ТАСС от 14–го числа так и говорится.
— Я не сотрудник ТАСС, а солдат! — отрезал Клич. — И привык держать порох сухим. Особенно имея дело с фашистской сволочью! Кому это я должен верить? Гитлеру? Ты что, Вольф?» (Старинов И.Г. Записки диверсанта. Книга 1. Мины замедленного действия: размышления партизана-диверсанта. Альманах «Вымпел». М., 1999. Часть 4. Гл. 1)
Ну, и что дало это знание, что враг вот-вот нападет?
Начальник артиллерии генерал-лейтенант Н.А. Клич, у которого по чьему-то очень вовремя пришедшему приказу забрали на какие-то учения артиллерию, оставив ее там вообще без тягачей, которые тоже по чьему-то приказу отправили в противоположную сторону, что он мог сделать? Рапортовать об идиотизме этих пришедших приказов?
Павлов, начальник Особого западного военного округа, как сообщает Клич, рапортовал постоянно. И что же? Дали ему отмашку на боевую готовность не то что там номер один, но и вообще на боевую готовность?
Ничего ему не разрешили делать. Но как только фронт с помощью главного негодяя страны все-таки рухнул, то и Павлова, и Клича, и всех иных генералов, которые трубили во все трубы о необходимости боевой готовности, — всех расстреляли.
Спрашивается: почему?
Вывод только один — чтобы обрубить концы своего предательства.
Итак, пушки отдельно, тягачи — отдельно, но и боеприпасы к пушкам в момент нападения оказываются тоже отдельно. А потому пушки, оставленные без тяги и свезенные с боевых позиций в какую-то глухомань, из рук в руки передаются врагу.
Это тоже запланировано? Ведь Павлов бьет тревогу, а ему в ответ только: успокойся. То есть офицеров заставили по отпускам распустить, пушки лишили тяги и снарядов, а ему: успокойся? Причем, никаких секретов для штаба округа нет — немцы сосредоточили войска для нападения и в штабе об этом распрекрасно знают, но не имеют возможности даже объявить боевую готовность: склады, в которых стоят зенитки, открыть не дают, а самолетам взлетать запрещают! То есть врагу разрешают нанести просто смертельный удар по приграничным войскам, которые даже убрать из-под этого удара, то есть хотя бы в сторонку отвести, запрещают!!!
Да, Черняховский и Рокоссовский из-под этого смертельного удара свои войска ночью 22 июня уводят. Рокоссовский, дабы было чем вообще воевать, на свой страх и риск понимая, что война этой ночью начнется неизбежно — на себе он испытал в советских застенках, что военачальников Сталин всех поубивал не потому, что подозревал заговор, а потому что сам является предателем. Следовательно, и немцев запустит к нам, запретив им отвечать. Потому был уверен, что запрет брать со складов боеприпасы — это предательство. Потому самовольно распоряжается: арестовать охрану и открыть склады, обезпечив свое подразделение запасами горючего и боеприпасов.
Причем, ни Черняховский, ни Рокоссовский, вступившие в войну во всеоружии, хоть и сообщают, что только что покинутое ими место дислокации было просто сравнено с землей немецкими бомбардировщиками, даже не заикаются в своих мемуарах, что подготовились к утреннему нападению врага самовольно, практически совершив нападение на склады. Советская цензура такого пропустить не могла — если б пропустила, то единственный виновник этого приграничного разгрома советских войск тут же вырисовался во всей красе как лакмусовая бумага.
И кто, кроме самого Сталина, мог этот страшный разгром запланировать?
Понятно теперь — почему Павлова срочно расстреляют: слишком много он знал о предателях, засевших в руководстве страны. А это большевики, которые и в Россию когда-то прибыли в опломбированном вагоне в качестве германских шпионов. Другими они, что выясняется, после уже один раз Брестским миром расчленения страны, не стали. Потому следующее предательство, которое должно было нашу страну разрубить уже не по Дон, а аж по Волгу, вполне вписывается в их русофобскую доктрину.
Перед войной все склады оружия, медикаментов и боеприпасов из намечаемых партизанских баз изъяты. Подготовленные заранее руководители и специалисты взрывного дела, которых начали готовить еще с 1928 года, — расстреляны.
Что подтверждает и главный разработчик минной войны И.Г. Старинов:
«Большинство подготовленных нами партизан, особенно партизан-диверсантов — исчезли. Они были репрессированы в 1937» (Старинов И.Г. Записки диверсанта. Книга 1. Мины замедленного действия: размышления партизана-диверсанта. Альманах «Вымпел». М., 1999. Часть 3. Гл. 4).
Причем, Старинов называет и конкретных виновников уничтожения усиленно подготавливаемых к партизанским действиям против возможного вторжения врага опытных высококвалифицированных диверсантов:
«Сталин и его подручные и уничтожили в тридцатые годы хорошо подготовленные кадры специалистов по ведению боевых действий в тылу врага» (Там же, часть 4, гл. 31).
Странное охлаждение к партизанской войне, которая подготавливалась начиная с 1928 г. более чем серьезно, у большевиков произошло, как отмечает Старинов, именно в 1933 году — когда Гитлер пришел к власти.
Спрашивается: почему?
Очевидно, в тот момент начал рассматриваться вопрос о вторжении германских войск в Россию. А так как мировой капитал вкладывался в оба эти социалистические государства (в СССР он начал вкладываться чуть раньше: за счет устаревшего в Америке станочного парка организовав Сталину эту его пресловутую «индустриализацию»), становится понятным — какое из них с приходом Гитлера к власти теперь готовилось в качестве жертвы. Мало того, вяло текущий этот саботаж всего передового в воинском искусстве, что здесь отмеченного партизанского движения, что ранее о снятии минометного вооружения из пехотных частей в 1936 г., с января 1937 года переходит в самую настоящую войну против армии, способной защитить русского человека от тотального его истребления намечаемым противником. Напомню: в опросных листах переписи населения СССР января 1937 года стояла графа ВЕРОИСПОВЕДАНИЕ. И вот, несмотря на просто нечеловеческую борьбу большевиков с Русской Церковью, выясняется, что большинство русского народа так и остается верными вере отцов. Вот по какой причине с этого момента Россия окончательно избирается в качестве жертвы. И вот почему на разгром ее военной мощи теперь, столь странным образом, работает сам ее глава: И.В. Джугашвили.
Ну, на разгром Царской России в 1-й мировой войне работал вообще-то еще Ленин. Так что для большевицкого руководства оказаться в качестве германских шпионов — не впервой.
Итак, с 1933 года совершенно сознательно большевиками сворачивается работа по организации партизанских баз: сами они расформировываются, а подготовленных диверсантов и предполагаемых на случай вражеского вторжения руководителей партизанского движения большевики всех в 1937 году убивают.
На что уже в 1940 году Старинов сетует:
«Если бы теперь уделяли такое внимание партизанам, какое уделялось в конце 20–х — 30–х годов и сохранились подготовленные кадры, то наши партизанские отряды были бы в состоянии отсечь вражеские войска на фронте от источников их снабжения в самом начале войны» (Там же).
То есть если бы Сталин не предпринял своих поистине титанических усилий по уничтожению до 1933 г. подготовленных партизанских баз и обученных взрывному делу кадров, то ни о каком германском блицкриге и заикаться никогда бы и не пришлось!
Ну, на секундочку представьте себе, пусть железные-прижелезные германские танковые колонны как пушинку взламывают нашу оборону и огромными захватывающими клиньями устремляются вглубь страны. И вот, о ужас, следующая за ними колонна с бензином и снарядами вдруг взлетает на воздух!.. Что дальше. Обратно немцам уже не уйти. Да и куда им теперь? Новую колонну выпускают для снабжения вперед вырвавшихся частей. И вот дорога, по которой везут горючку, взмывает в воздух после подрыва заложенных на сотню-другую метров под нее зарядов.
Так немцам не то что там горючки — им жрать уже нечего.
И тут окружившие их русские по громкоговорителю им говорят: «Ижорский Ваньюшька ставайся!.. хуше путет…»
И что им, немцам, дальше? Они ведь не русские — им кушать подавай по расписанию…
Вот так и закончилась бы в одночасье эта «война и немцы»: одни только хорошо подготовленные диверсанты их и за сотню километров вглубь страны не пропустили бы.
Но пришел к власти Гитлер, а потому в качестве солдат мировой революции теперь, вместо сбитого в комсомол Ваньюшки, растоптавшего свои — русские иконы, а таковых в армии у Сталина среди молодежи было подавляющее большинство, избирался германский солдат — он теперь подготавливался на роль оккупанта. И для него теперь расчищалась дорога к Москве, а не Москве, как это было в 20-е, дорога к Берлину.
Старинов, столкнувшись с разоружением наших западных границ, которое произошло за время его здесь отсутствия с 1933 по 1940 год:
«обратился к начальнику Управления военно–инженерной подготовки ГВИУ полковнику М.А. Нагорному. Речь шла об осуществлении мероприятий по всесторонней подготовке заграждений на большой глубине вдоль новой границы.
— Прошу вас, никому ни слова об этом, — озабоченно сказал Михаил Александрович. — Разве вы не знаете, что организация складов минно–подрывного имущества и подрывных команд вдоль границы связана с именами Тухачевского, Уборевича, Якира и других им подобных?» (Там же)
То есть Сталин поубивал всех тех, кто был связан с повышением обороноспособности СССР на западных границах. Потому Старинову, дабы избежать ареста, предлагалось помалкивать. То есть Сталиным было сделано все, чтобы выложить немцам зеленую улицу на пути к планируемой линии разграничения расчлененной России между интернационал-социалистами и национал-социалистами: Астрахань – Архангельск.
Потому в ходе войны возникшее партизанское движение — это вовсе не планируемое большевиками подполье: это результат народной войны, вспыхнувшей после того, как отданное в плен врагу население немцы, по плану Гитлера-Сталина, начинают массово уничтожать.
Понятно, Старинов пытается выйти на руководство с предложением начать рельсовую войну против врага. Но Сталин вместо себя выводит его на разговор с Мехлисом, который угрожает нашему подрывнику расстрелом, если тот не прекратит настаивать на своем. И все равно, даже под страхом расстрела, Старинов безуспешно пытался организовать подрывное дело вплоть до лета 1943 года, когда, наконец, была все ж дана отмашка руководством страны начать рельсовую войну. И рвать минами не поезда с танками и живой силой, а лишь портить рельсы, каковых у немцев было море разливанное. То есть даже летом 1943 года, накануне Курской дуги, руководство страны продолжало свои предательские действия. Однако все решило, как это странным ни покажется, плохое обезпечение партизан минами, которые вместо подрывов рельсов, на что мин все равно бы не хватило, начинают массово подрывать немецкие поезда.
То есть даже летом 1943 года план «Барбаросса» для Сталина оставался еще в силе и он делал все возможное и даже невозможное, чтобы дать немцам все же разгромить свою армию и позволить выйти врагу на линию Астрахань – Архангельск. Но задуманное не срослось: именно нехватка отправленной партизанам взрывчатки не позволила сохранить немцам направляемые ими под Курск поезда. Мало того, полетели под откос и отправляемые немцами в тыл на ремонт покалеченные на Курской дуге «тигры»! А ведь цена одного такого танка миллион марок!! Вот тут-то и настал для немцев настоящий разгром…