29 июня 1900 года родился АНТУАН ДЕ СЕНТ-ЭКЗЮПЕРИ,

французский писатель и летчик Глава из рассказа "Маленький принц" *** На пятый день, опять-таки благодаря барашку, я узнал секрет Маленького принца. Он спросил неожиданно, без предисловий, точно пришел к этому выводу после долгих молчаливых раздумий: — Если барашек есть кусты, он и цветы ест? — Он есть все, что попадется. — Даже такие цветы, у которых шипы? — Да, и те, у которых шипы. — Тогда зачем шипы? Этого я не знал. Я был очень занят: в моторе заел один болт, и я старался его отвернуть. Мне было не по себе, положение становилось серьезным, воды почти не осталось, и я начал бояться, что моя вынужденная посадка плохо кончится. — Зачем нужны шипы? Задав какой-нибудь вопрос, Маленький принц никогда не отступался, пока не получал ответа. Неподатливый болт выводил меня из терпенья, и я ответил наобум: — Шипы ни зачем не нужны, цветы выпускают их просто от злости. — Вот как! Наступило молчание. Потом он сказал почти сердито: — Не верю я тебе! Цветы слабые. И простодушные. И они стараются придать себе храбрости. Они думают — если у них шипы, их все боятся… Я не ответил. В ту минуту я говорил себе: «Если этот болт и сейчас не поддастся, я так стукну по нему молотком, что он разлетится вдребезги». Маленький принц снова перебил мои мысли: — А ты думаешь, что цветы… — Да нет же! Ничего я не думаю! Я ответил тебе первое, что пришло в голову. Ты видишь, я занят серьезным делом. Он посмотрел на меня в изумлении: — Серьезным делом?! Он все смотрел на меня: перепачканный смазочным маслом, с молотком в руках, я наклонился над непонятным предметом, который казался ему таким уродливым. — Ты говоришь, как взрослые! — сказал он. Мне стало совестно. А он беспощадно прибавил: — Все ты путаешь… ничего не понимаешь! Да, он не на шутку рассердился. Он тряхнул головой, и ветер растрепал его золотые волосы. — Я знаю одну планету, там живет такой господин с багровым лицом. Он за всю свою жизнь ни разу не понюхал цветка. Ни разу не поглядел на звезду. Он никогда никого не любил. И никогда ничего не делал. Он занят только одним: он складывает цифры. И с утра до ночи твердит одно: «Я человек серьезный! Я человек серьезный!» — совсем как ты. И прямо раздувается от гордости. А на самом деле он не человек. Он гриб. — Что? — Гриб! Маленький принц даже побледнел от гнева. — Миллионы лет у цветов растут шипы. И миллионы лет барашки все-таки едят цветы. Так неужели же это не серьезное дело — понять, почему они изо всех сил стараются отрастить шипы, если от шипов нет никакого толку? Неужели это не важно, что барашки и цветы воюют друг с другом? Да разве это не серьезнее и не важнее, чем арифметика толстого господина с багровым лицом? А если я знаю единственный в мире цветок, он растет только на моей планете, и другого такого больше нигде нет, а маленький барашек в одно прекрасное утро вдруг возьмет и съест его и даже не будет знать, что он натворил? И это все, по-твоему, не важно? Он сильно покраснел. Потом снова заговорил: — Если любишь цветок — единственный, какого больше нет ни на одной из многих миллионов звезд, этого довольно: смотришь на небо и чувствуешь себя счастливым. И говоришь себе: «Где-то там живет мой цветок…» Но если барашек его съест, это все равно, как если бы все звезды разом погасли! И это, по-твоему, не важно! Он больше не мог говорить. Он вдруг разрыдался. Стемнело. Я бросил работу. Мне смешны были злополучный болт и молоток, жажда и смерть. На звезде, на планете — на моей планете, по имени Земля — плакал Маленький принц, и надо было его утешить. Я взял его на руки и стал баюкать. Я говорил ему: «Цветку, который ты любишь, ничто не грозит… Я нарисую твоему барашку намордник… Нарисую для твоего цветка броню… Я…» Я плохо понимал, что говорил. Я чувствовал себя ужасно неловким и неуклюжим. Я не знал, как позвать, чтобы он услышал, как догнать его душу, ускользающую от меня… Ведь она такая таинственная и неизведанная, эта страна слез.

Мы представляем героев книг такими, какими их увидели художники-иллюстраторы, а если иллюстраций нет — такими, какими их дорисовало наше воображение. Поэтому у читателей разных стран и разных поколений могут быть разные Винни-Пухи, разные Алисы. Но Маленький принц у всех один — такой, каким его однажды увидел и нарисовал сам Антуан де Сент-Экзюпери. Акварели Антуана де Сент-Экзюпери к «Маленькому принцу» никогда не задумывались как самостоятельные произведения искусства. Экзюпери не учился живописи. Недаром уже на первых страницах рассказчик признается: «Я не умею рисовать ничего, кроме удава снаружи и удава изнутри». А Маленький принц отвечает: «Этого достаточно». Совершенство здесь не имеет значения. Значение имеет способность увидеть. Образ мальчика с золотыми волосами родился задолго до самой книги. Экзюпери годами рисовал его на полях рукописей, на салфетках, письмах, случайных клочках бумаги. Словно этот ребенок терпеливо ждал своего часа. Когда издатель однажды спросил, кого он постоянно рисует, писатель ответил: «Это ребенок, который живет у меня в сердце». Кажется, сначала появился рисунок, а уже потом вокруг него выросла история. Именно поэтому невозможно представить «Маленького принца» без этих акварелей. Попробуйте мысленно убрать их — и исчезнет особая интонация книги. Исчезнет ощущение, что взрослый человек, рассказывающий эту историю, на время действительно снова стал ребенком. Многие писатели рисовали на полях рукописей. Возможно, так легче поймать еще не оформившуюся мысль, лицо будущего героя, настроение будущей сцены. В записных книжках и письмах Экзюпери множество рисунков. Они словно продолжают друг друга, переходя из линии в слово и обратно. «Маленького принца» Экзюпери написал в Нью-Йорке. А покидая Америку в 1943 году и отправляясь на фронт, он оставил своей подруге Сильвии Гамильтон бумажный пакет со словами: «Я хочу оставить тебе что-то приличное, но это всё, что у меня есть». В пакете лежали рукопись «Маленького принца» и тридцать пять акварелей. Он словно не разделял их. Не мог оставить книгу без рисунков или рисунки без книги. Сегодня они хранятся вместе в Библиотеке и музее Моргана в Нью-Йорке— так, как были задуманы. Экзюпери невозможно назвать только писателем или только художником. Он принадлежит к тем редким творцам, для которых линия и слово рождаются из одного источника. Одно объясняет другое, одно поддерживает другое. И никто из нас не сможет точно вспомнить было ли вначале СЛОВО , когда впервые мы открыли книгу «Маленький принц», или рисунок. Виктория Новикова