КЛУБ "АНЕКДОТЫ 18"

Я сфотографировал дочь, пока она спала. Отправил жене. Через минуту она перезвонила в слезах. Я не понял почему. А потом посмотрел на фото внимательнее.... Мне пятьдесят шесть. Тридцать лет на железной дороге, машинист. Руки помнят каждый рычаг, глаза — каждый километр пути. Я привык видеть то, что другие не замечают. Красный сигнал за секунду до того, как он загорится. Трещину на рельсе из окна кабины. Но в собственном доме я оказался слепым. С Ниной мы тридцать один год. Она повар в школьной столовой. Маленькая, быстрая, всегда пахнет выпечкой и чуть-чуть — корицей. Я влюбился в неё, когда мне было двадцать пять. Она смеялась так, что хотелось жить. До сих пор хочется. Дочка наша Алёна — поздний ребёнок. Нина родила в тридцать восемь, врачи отговаривали. Она сказала: «Это мой ребёнок, я его уже люблю». Алёнке сейчас девятнадцать. Первый курс. Живёт в общежитии, приезжает на выходные. Мы с Ниной живём ради этих суббот. В октябре Алёна приехала на осенние каникулы. Десять дней дома. Нина готовила три дня, набила холодильник. Я взял отгулы. Всё как всегда. Только Алёна была не как всегда. Раньше — шум, смех, музыка из комнаты, подруги по видеосвязи. Теперь — тишина. Дверь закрыта. Выходит к обеду — ест мало, молчит, глаза в тарелку. Нина спросила — «Алён, ты в порядке?» — «Да, мам, просто устала». Устала. В девятнадцать лет. Я заметил первым. Свитера. Алёна всегда ходила дома в футболках. А тут — длинные рукава. В натопленной квартире. Свитер, кофта, даже спать — в толстовке. Я списал на моду. Нина — на простуду. На третий день я зашёл к ней утром позвать завтракать. Она спала, свернувшись калачиком, обхватив себя руками, как будто защищалась от кого-то… Продолжение 

Пока жена таскала домой тяжёлые пакеты и заботилась о детях, муж с любовницей беззаботно отдыхали на пляже; но отпуск оборвался в тот самый момент, когда на его телефон пришло сообщение с фотографиями, и он оцепенел от ужаса... Муж лежал на боку, лениво смотрел на море. Рядом вытянулась любовница. На ней были солнечные очки, кожа блестела от крема, а на губах постоянно играла лёгкая улыбка, как у человека, которому всё сходит с рук. Она повернулась к нему, приподнялась на локоть и, не снимая очков, спросила с насмешкой: — А жена твоя… безмозглая ничего не заподозрила? Он усмехнулся, будто это смешной вопрос, и пожал плечами. — Да нет. Ей это не касается. — Как это не касается? — она чуть наклонила голову. — Она же дома, да? А ты тут со мной. Она точно ничего не почувствовала? Он потянулся, словно разговор его утомлял, и ответил спокойным, почти ленивым голосом: — Ей не до этого. Она всегда занята. У неё всё по расписанию: садик, уроки, готовка, стирка. Она думает, что это и есть жизнь. И что у нас всё нормально. Любовница тихо хмыкнула. — Удобно. Такая жена — мечта. Тянет всё на себе, а ты отдыхаешь. Но знаешь… — она медленно сняла очки и посмотрела ему прямо в глаза. — А когда ты с ней разведёшься наконец-то? Он не отвёл взгляд, будто давно подготовился к этому вопросу. — Скоро. Очень скоро. — Ты так говоришь уже сколько? — она рассмеялась. — Год? Два? Мне не двадцать, чтобы ждать бесконечно. — Я же сказал, скоро, — он произнёс это чуть жёстче. — Мне нужно всё сделать правильно. Чтобы без скандалов. Любовница прищурилась. — Конечно. Чтобы она опять всё терпела и молчала, да? Ты же знаешь, она не уйдёт. Он хотел ответить, но в этот момент у него в голове мелькнуло другое. Дома жена действительно тянула всё одна. Утром она таскала тяжёлые пакеты из магазина, днём вечно решала проблемы детей, вечером засыпала, не успев даже нормально поесть. И он привык к этому так, что перестал замечать. Ему казалось, что так и должно быть. Любовница потянулась, поправила прядь волос и сказала почти ласково, но с холодком: — Ладно. Пойду куплю воды. Ты лежи, не скучай. Она поднялась, взяла пляжную сумку и ушла в сторону кафе. Муж остался под пальмой. Он посмотрел на море, потом на свой телефон, который лежал рядом на полотенце. И в этот момент пришло сообщение. От жены. Он даже сначала не напрягся. Подумал: опять что-то про детей, опять проблемы. Он открыл чат, уже готовый раздражённо вздохнуть. Но там было всего одна фотография. Он нажал — и пришел в ужас от увиденного.... Продолжение 

– Здравствуйте, мама, – робко поздоровалась со свекровью Таня, переступая через порог квартиры родителей мужа. – Я вас не отвлеку от дел? – Что ты, что ты, Танечка! – искренне обрадовалась Елена Григорьевна. – Я очень рада, что ты пришла. Ты, голодна? – А вы? – спросила в ответ Таня. – Немножко, – рассмеялась свекровь. – Если ты не против, давай с тобой вместе пообедаем. – Хорошо, – кивнула Таня. – Давайте. Но только мы с вами будем есть мою еду. Ладно? – Что? – замерла Елена Григорьевна. – Вы, пожалуйста, не удивляйтесь, но я вам принесла баночку своего борща, – пояснила Таня. – Что это значит, Танечка?! – ещё больше удивилась свекровь. – Ты думаешь, у меня нечего поесть? – Нет-нет, вы не правильно меня поняли. Я вам сейчас всё объясню, – заволновалась девушка, вынимая из пакета литровую банку, в которой плескалась красная субстанция. – Мне очень нужно, Елена Григорьевна, чтобы вы попробовали это и сказали, что в моём супе не хватает. – Зачем? – Затем, дорогая Елена Григорьевна, что ваш Серёжа постоянно мне говорит, что ваш борщ вкуснее моего. – Серёжа так говорит? – недоверчиво сморщилась свекровь. – Да. Я уже раз десять пробовала приготовить ему его любимый борщ, но он всякий раз недоволен. Он утверждает, что вы готовите вкуснее. Я хочу понять, что я при готовке делаю не так. – Но деточка, зачем тебе это нужно? – ещё раз спросила свекровь. – Ну, как же. Я хочу угодить Серёже, – жалостливым голосом ответила Таня. – Господи… – Елена Григорьевна кисло улыбнулась. – А не проще ли тебе устроить скандал? – Скандал? – растерялась Таня. – Ага. Закатить страшный скандал. Сказать, что если он ещё раз такое ляпнет, ты вообще перестанешь его кормить. – Да вы что?.. – испугалась Таня. – А вдруг он обидится. И к тому же… Он же другую мою еду хвалит. Только борщ ему не нравится. – Вот, мeрзaвeц… – пробормотала свекровь... ЧИТАТЬ ПРОДОЛЖЕНИЕ