Самое интересное из сети

А у них другие - маленькие, черноглазые, с волосами мягкими, что лён, лица чистые, сами сбитые, вот и приглядела у соседей девчонку -то, Марья, думала снохой будет, Уля Чернушина, ой какая, певунья, хохотунья, а работяшша, кака девка, я те дам. Уже и с Иваном договорилась Марья, с отцом Ульянкиным, тот тоже не прочь с Рябовыми породниться, ждали только, когда Пётр отслужит, да приедет домой, чтобы свадебку сыграть. А то, что молода Ульянка, так -то ничего, зато не балованная какая, как говорится из - под отцовского надзора, да мамкиной юбки, сразу к мужу. А что? Хозяйка из неё хорошая будет, вон, как сено мечет, - любовалась Марья будущей снохой. Та тоже, то пирог принесёт, сама спекла, то масло сама сбила, видно хочет понравиться, будущей свекрови, молодец, уважает её Марья. Уже в уме детишек, внучаток нянчит, у неё, у Марьи пятеро их детей -то, четыре девки, а пятый последушек - Петя, Петруша. Сам Сил Прокопьич, с войны той, ампирилистичской, с ожогом пришёл, так фершал и сказал ожог у него, лёгкие газами пожгли. Едва успел пожить немного и всё, осталась Марья сама шестая... Ну ничего по миру не пошли, крепкое хозяйство у бабочки было, девкам всем приданное справила, не на тачанке вывозили, а возами, о, как... Оставалось токмо Петрушу оженить, Ульянка как раз для этих целей и подходила... Приданное ей Груня, мать, ещё с рождения копила. у них- то наоборот парнишки одни, Уля младшенькая. Весь двор, всю скотину всё Пете достаётся, дочери своё забрали, ей Марье ничего не надо, уголок выделят молодые, да за стол будут садить, ото и всё... Мечтала Марья, как будут со сватьей чаи распивать, да про молодёжь рассуждать, как объединят два больших хозяйства в одно, а может они, старики -то вообще в одном доме жить будут, а что? Хоть времянку вон, утеплят... Размечталась старуха, сны радужные, будто в детстве видеть начала, словно бежит по полю она, Марья знать, руки расставила и вишь ты чё, ноги-то не болят, а на встречу ей мальчишка такой черноглазенький, волосёшки по ветру треплются, зовёт её:"баба, баба, иди сюда я здесь". Ох, проснулась, а сама лыбится, надо такое, внучонок ей привиделся, от чудо, так чудо... Заждалась Петрушу, ох скорее бы сынок приехал. Приехал... Не один, а с верстой этой, коломенской, а она...худюшшая, чуть ли не на голову его выше волосы, то проволока глаза на выпучку, по лицу рыжины мать моя, женЧина... А можеть, можеть...пошутил Петруша, а? Ну не можно, такую дылду полюбить... Не пошутил, знакомься, мол, матушка, моя Луша, Лукерья, значит. Так и повалилась Марья на землю, это как же так? У его тут невеста, а он. Позвала Ваську соседского мальчишку, за ухо его негодника хватила. -Аяяяй, тётка Марья, чего ты дерёшься? -А ну, признавайся, болезный, как писал письма Петруше? -Как диктовала, так и писал. -Про невесту? Про невесту, что ждёт его дома, писал ли? -Про Ульку, что ли? Конечно писал, да только...- отскочил парнишка и затараторил, - маленькая ещё Улька, до вашего Петра, он старый уже, а Ульянке только пятнадцать исполнилось. -Молчи, знай, ково бы ты, понимал ишшо, пора уже девке взамуж выходить. -Это при старом строе пора было, ясно? А у нас Советская власть и общество современное, понятно? Вот пожалуемся куда надо и накажут вас всех. -Ишь ты...а за что накажуть-то? За то, что я тебе ухо крутанула ты гляди- кася, накажууууть... -Да за то что руки распускаете и что взрослого мужчину хотели на ребёнке женить. -Иди отсель, на ребёнке...Улька девка на выданье, а ты шаромыжник...Постой...уж не ты ли в жанихи Ульянке метишься? А? Ото - то я и посмотрю, что навроде как ты пишешь неправильно. -Да всё я правильно писал, у дядь Пети, спросите. -А я спросю, ить. -От и спросите, а Ульянка вам не достанется, ясно, - потирая красное ухо выкрикнул Васька со слезами на глазах. -Иди ужо, жаних, - выкрикнула ему в след Марья, - посмотрим ещё - тихо себе под нос зашептала она, - в два счёта эта голенастая вылетит отсюда, как чёрт из улья, ишь ты приехала, прЫнцесса... -Петруша, спросить что хотела? -Да, мама. -А письма ты мои в армии получал? -Получал мама, получал регулярно. -А про Ульянку...про Ульянку, я там тебе писала... -Про Ульянку? Ну да, что учиться хорошо, что хочет на врача поехать в город учиться, людей лечить хочет, а что? Я поддерживаю, молодец девчонка. -Какого врача, - изумилась Марья, каких людей? А про замужество? Что вы с ней пожениться должны? -С кем, мама? -Да с Ульянкой же, сынок. -Мама, с какой Ульянкой, ты о чём вообще? Мало того, что она дитя дитём, так у нас многожёнство законом запрещено. Вот моя жена законная Лукерья, Луша... -Ооо, - взвыла старуха, - да мы сговорились уже, ты, что Петя, девку опозорить хошь? Выгони, сейчас же, выгони эту рыжую, никто и не догадается выгони, - упала на колени Марья, - я тебя, Христом Богом прошу, выгони её, женись как положено, на нашенской, на хорошей девушке. Выгони эту... -Мать, успокойся, - разозлился на мать Петя, - сил уже нет слушать тебя, что ты тут устроила, Луша - моя жена, я её люблю, понятно? Не хочешь с нами жить, мы уйдём от тебя, Луша врач, она сюда перевелась, будет у нас пункт свой, в посёлке врач будет, мама...Мы уйдём, мама...уйдём...живи, как хочешь. -Это она? Она, Лушка, тебя от матери отворачивает? Вот, сынок, вот оно... Упала на пол Марья, рот на бок повело, трясётся вся. Эта рыжая, что-то сделала и старухе стало легче. Но не полюбила она Лушку из-за этого, не полюбила... Долго детей у Пети не было, старуха злорадствовала, а она говорила, говорила, женился бы Петр на Уле, уже голопопики бегали бы по двору. Ульянка уехала, учиться в город подалась, с этим лопоухим, вот выучиться, - не теряла надежды Мария, приедет и пододвинет эту рыжую, тогда Петя мигом на ней женится, детей нарожают... Стала замечать старуха, Лушка -то и так белая, что капуста в щах, а тут ну совсем, блёдная, веснухи даже поблёкли. Заболела что ли, кобыла? -Что это с твоей? Улыбается Пётр, прячет счастливые глаза. -Бабушкой скоро будешь, мать... Плюнула сгоряча и ушла... Всё, всё прахом прошло, не видать ей внучат от Ульянки...А от кобылы...даже близко не подойдёт на руки не возьмёт... Тяжело ходила Лукерья, видно было, что мучается... Родила...Ванькой назвали. Старуха слово держит, не подходит, пусть сами, со своим нянчатся... Четыре месяца, как прошло с родин. Пётр на работе до ночи, к полуночи приходит, что за работа такая интересно...эта пехтается одна, успевает и еду приготовить и с дитём, и скотину управить... Она, старуха не лезет, больно надо... Проснулась ночью, ребёнок криком кричит. Что эта полоротая? Не слышит, что ли? -Петь, Петя, чего дитя орёт у вас? Тишина... Встала охая, матушки...Мальчишка в колыбельке криком исходится, а эта спит...ах ты коровушка, спит на полу, посередине хаты...А где же Петя. Подошла, пацана на руки взяла, тот орёт, мокрый весь, попа холодная...Перевернула, сунула в рот марлечку чистую с хлебом, намоченным в молоке положила к себе на печь побайкала, уснул, уснул, козявочка. Что же пойду матерь твою будить, ково на полу разлеглась-то...А где Пётр? Время -то уже, не случилось бы чего... -Лушк, Лушка, ково молчишь?- толкнула, а она застонала батттюшки весь подол тёмный, кровь... -Ох, ты же, божечки, что с тобой девка ?Нечто сделала, что? Ду ра ты, д у р а, Лушка, кобы ла ты эдакая, ну что мне с тобой делать? Застонала, живая. Подстелила тряпок разных, укрыла. -Куды мне бежать? что делать, Лушка...Тебя не бросишь дитё опять же... Та стонет только. -Ты полежи, полежи милая, я до соседев... Дверь скрипнула, крадётся Пётр счастливый, улыбается. -Ты где был? -Мама, что не спишь ты куда? На работе был... -На работе? У тебя жена, вот - вот по м рё т, знаю я твою работу...беги до Кузьмича, бери у него полуторку в район Лушку везти надо, а то помрёт...а с тобой я опосля поговорю... Лежит Лукерья в больнице, сейчас только поняла где она, дверь тихохонько скрипнула, кто там? Свекровь? Тётка Марья...Семенит с узелком. Села у кровати, сухонькая, маленькая, глаз не подымает, тихо заговорила. -Ваню покормила, с собой не повезла, куды такая дорога, я слышь, соседку попросила, она с радостью за дитём просмотреть согласилась, ты не боись, своих семерых вынянчила, нечто нашего забидит. - Услышала слово нашего Луша, радостью обдало...- Ты вот чего девка, голая тут у меня лежишь я те вещи привезла, сейчас воды пойду попрошу, обмою тебя, поди эти и не помыли? Вся кровяная лежишь. Подхватилась и побежала, тут же санитарки с тазиками забегали, засуетились, бабы с соседних коек смотрят завистливо, эх повезло Лушке с мамой, вон как она их тут...костерит всех... -Ты лежи, - говорит Марья снохе, когда чистая, умытая и переодетая Луша, лежит на подушке и тихо улыбается, - сколько понадобится, я хоть кажный день буду ездить, слышала? Удумала она мне, дома поговорим, - шепчет старуха поправляя одеяло, - совсем ума нет, на кого Ваньку и меня старуху бросить решила... Мужики, что оне, сёдня пусто завтра воз, а вот дитё , оно своё родимое...да и свекровь тебе чай не чужая, - шепнула и отодвинулась, смотрит своими глазами хитрыми, что и в старости цвет не потеряли, - ладно Луша, побегу я, завтра приеду,- уже в голос сказала. -Спасибо...мама - шепчет Луша, замерла Марья, обернулась по - девчоночьи улыбнулась и припустила бежать. -Какая у тебя мама, Луша... -Да девочки, она у меня такая, только она не мама, ну мама конечно, мужа моего... -Свекровь? - недоверчиво все спрашивают. -Да, свекровь, я детдомовская, а она мне маму заменила... Да, неправду сказала Луша, но она верит, так и будет. На завтра Пётр приехал, несмело к кровати подошёл, сел рядом голову опустил. -Прости...Прости меня, я такой подлец... -Ничего, Петруша...ты только определись, нужна ли тебе такая работа... -Нет, - подскочил - нет, милая не нужна...мне ты нужна, сын... -И мама - тихо сказала Луша... *** Ох, и кобыла у Марьи сноха. Ну вот за что её любить? Голенастая, громкоголосая, рыжая, глаза на выпучку...Нет, не за что любить...А Марья вот любит...Она давно полюбила просто из вредности скрывала, вместе с ней не спала и переживала, за ночные похождения Петруши. Внука на руки брала и тетёшкала, пока они не видели, ох и полюбила Ваньку...Лушка во двор, Марья к колыбельке... А в ту ночь задремала и проспала, не доглядела, а та, что удумала болезная...от дитя нерождённого избавилась, хорошо хоть не повредила ничего... Марья тогда перетрухнула знатно. Когда сын под утром из больницы приехал, сказала ему, чтобы выбирал, семья или гулянки. Любит ту, пусть уходит. -Я разврата в доме не потерплю, слышал? Лушу с дитём не выгоню, ты мужик, тебе проще в жизни устроиться...Разлюбил? Иди своей дорогой, ко мне приходи, к сыну приходи, ежели лЮбая позволит та, новая...Бабу чуть на тот свет не загнал...ирод. Не за что любить сноху ну совсем не за что. А за что? За весёлый нрав? За голос красивый, особливо кааак затянет "По Дону гуляет", только за одно это расцеловать хочется, за то что в руках у той всё горит? За то что...Да за всё, а особливо за внучат за Ваню, Мишеньку, Андрюшу, Витю и Машеньку... Слава богу, что не повредилось ничего от того, что она сделала, деточек родила ещё, всю жизнь Луша за тот свой грех каялась, что в бреду будто сотворила... Эх, не за что любить сноху Марье было, а она любила...Да так, что дочки обижались, мол, тебе, мама, чужая девка роднее. А как не родная? Рядом, бок о бок, почти тридцать годочков прожили. До глубокой старости дожила Марья... Всех внучат вынянчила правнуков потетёшкала и ушла со спокойной улыбкой и душой чистой... (Автор Мавридика д.)

Жили молодожены вместе со свекровью в однушке. Наташа обрадовалась такому решению, ведь до этого жила в общаге. Нина спала на кухне на раскладушке, чтобы не теснить детей. Вскоре родился внук — места стало мало. Сын начал злиться на маму, упрекать, кидаться, а потом вовсе решил ее в интернат сдать. Это была инициатива невестки, естественно. Он обещал маме, что заберет, если ей не понравится. Но кто в это верил? Старушка опустила глаза, собрала вещи и перечить не стала. Полгода прошло с тех пор — никто за это время ей не звонил. Все чаще Нина говорила о смерти, ведь жить в доме престарелых ей не хотелось. В комнате четыре человека — тесно. У всех свои проблемы и болячки. Еда плохая, прогулка по расписанию, как в тюрьме. Но смирились, а что делать? Вскоре она сдружилась с Ириной Ивановной. Старушка была еще той оптимисткой, все рассказывала Нине, что все у них наладится. К слову, переехала она сюда из-за того, что ее дом признали аварийным. Как-то к Ирине Ивановне пришел внук. Он все это время работал за границей и не знал о судьбе бабушки. Она ему не говорила, чтобы тот не бросал работу. Внук помог бабушке возместить стоимость дома и посоветовал ей купить новый за городом. Мол, он ей поможет, денег добавит. В тот момент Нина загрустила. Ирина Ивановна была ее единственной отрадой, а если уедет — совсем грустно станет жить. — Давай со мной, Нина! Я не хочу одна жить, а у внука свои заботы. Соглашайся! Там и сад, и огород. Роскошная жизнь у Нины настала. У нее была своя комната, удобная мебель, современная бытовая техника. Внук Ирины Ивановны помог старушкам обжиться и уехал опять в командировку. Нина уже и не вспоминала о сыне. Но однажды к дому подъехала машина — оттуда вышел Женя. Он стал жаловаться матери. Мол, вон как ты живешь, а со мной жена развелась, квартиру отобрать хочет, с сыном видеться не дает. Нина выслушала все и отправила его на все четыре стороны. Не смогла простить предательства, да и без ее согласия никто с квартирой ничего сделать не сможет. Если эта история понравилась Вам, нажмите Класс или оставьте свое мнение в комментариях, только так я вижу что Вам понравилось, а что нет. Спасибо за внимание 💛

Сначала глаза прятал от матери, а потом подумал: ну так согласилась вроде сразу. И в самом деле, чего ей одной в пустом доме сидеть, в избушке уютнее, да и отапливается быстро. Увезли дом, Андрей поспешил по дорожке дощатой, что через двор проложена, оступился и упал на оба колена. Подбежала мать со слезами: – Не ушибся, сынок? Поднялся, посмотрел в материнские голубые, как небо глаза… мать все поймет, вроде не осуждает, ведь у Андрея жена молодая – красавица. Как увидел он Аллочку первый раз, в тот же вечер на руках через всю улицу нес, а на другой день замуж выйти предложил. Правда Аллочка еще три месяца его отказами мучила. Зато сколько счастья было, когда согласилась. – А что, Андрюша, зачем Марии Васильевне такой огород большой? Разве справится она с ним… а земля нынче в цене. – Аллочка снова смотрит в глаза Андрею, и говорит вкрадчиво. – В аренду фермерам отдать землю, а матушке твоей маленький огородик оставить, что отгорожен, хватит ей, пусть копается… а нам все копейка будет в помощь. Задумался Андрей, хотел отказать, но смотрит на жену: вроде права. Часть земли вообще ничем не засеяна, да и сад там большой… пусть люди за деньги пользуются. – Ну раз надо, сынок, значит пусть так и будет. – согласилась Мария Васильевна. – Ну, вот и хорошо, сиди, в окно гляди, отдыхай, – посоветовал сын, обрадовавшись, что разгрузил мать от ненужной работы. Аллочка, как веточка цветущая весной, Андрей вокруг нею вьюном вьется, налюбоваться не может. Как-то поздней осенью простыл Андрей, просквозило ветром пронизывающим, одет был легко… слег парень с температурой. А потом и вовсе в больницу увезли. Неделю тяжело было, в беспамятстве метался. В себя пришел, про Аллочку сразу вспомнил, так увидеть захотелось. Пришла жена. Сидит возле него, как веточка цветущая, смотрит, как бы издалека. На тумбочку яблочко положила. И все, больше ничего. А к Андрею силы стали возвращаться, организм молодой, его поддержать надо, да тут еще чем-то вкусным запахло, соседу по палате гостинцы принесли. Взглянул Андрей на яблочко и спросил: – Аллочка, а может поесть чего-нибудь принесешь… – А тебя разве здесь не кормят? – услышал он в ответ от жены. И сказала она легко, без запинки, все с той же улыбкой обаятельной. И Андрею ее слова как эхом по сердцу прошлись. Ушла Аллочка, только подол юбочки мелькнул. В коридоре медсестричка молодая взглядом проводила. – Красивая какая, – прошептала она. – Сердце у нее холодное, – сказала вслед санитарка тетя Шура. Уснул Андрей. И сон ему снится, как будто он в доме родном, отцовском доме: печка топится, на плите суп варится куриный, а на столе пироги мамкины. И запахи еды все сильнее… открыл Андрей глаза… да это не сон вовсе. На тумбочку мать выкладывает еду, старается тихо поставить, чтобы сыночка не разбудить… – Андрюшенька, вот уж я неловкая, разбудила тебя, отдыхал ты… – Мама… тебе Алла сказала? – Тетя Шура мне позвонила, нянечка тут у вас, давняя моя знакомая… Смотрит Андрей на мать и словно сердце прозревает. И вовсе не старая она у него как говорила Алла, недавно на пенсию вышла, разве это годы… и глаза у матери, как небо, смотрят, как в душу заглядывают. А супчик куриный… такого вкусного нигде не ел. – Я тебе поесть привезла, ты только скажи, я все, что хочешь привезу… – Знаю, мама, ты для меня все, что захочу… ______________ Выздоровел Андрей и первым делом бригаду нашел, которая дом обратно в деревню отвезет. Повозиться придется, второй раз-то дом ставить, но Андрей на своем стоит: – Дом на место. Приехал на родное подворье и ком в горле: это почти год мать смотрела из окна избушки на пустое место, развороченное место, на родовое гнездо. А в это время в огороде чужие люди хозяйничали… сам не мог понять, как же он допустил такое. Дом обновили, крышу новую сделали, в аренде земли Андрей отказал. А потом сообщил Алле, что разводится с ней. Впервые изумилась она: – Как же так? Выздоровел и словно подменили тебя… – Переродился я, – ответил Андрей. – Обиделся, что я к тебе не приходила? – Аллочка повела бровью. – Ну, так подруга ко мне приезжала, она раз в год приезжает, должна же я была приветить ее, не бросать же человека… ну а ты… выздоровел ведь… ________________ Долго присматривался Андрей к Даше Лагутиной, фельдшеру местному, недавно приехавшей. Потом встречался полгода. Девчонка не блистала такой красотой, как Аллочка, от которой глаз отвести трудно. Зато душа добрая и сердце отзывчивое. Жили сначала у матери Андрея, а потом свой дом поставили, чтобы дети в нем рождались, чтобы дом этот внукам достался. И Андрей теперь жил счастливой жизнью и голову больше не терял, чтобы не наткнуться на холодное сердце. Татьяна Викторова

Родители едва дождались восьми часов, полетели в университет: надеялись, что туда дочь придет вовремя. Оли не было. Обзвонили знакомых, друзей, больницы, морги – ничего! – Надо идти в милицию! – обреченно сказала мать. Олю искали два месяца. Подключились местные жители, волонтеры, одноклассники, соседи. Ничего! Девушка как в воду канула. Мать не выдержала напряжения, попала в больницу с сердечным приступом. Отец ходил чернее тучи. И вдруг одна студентка выдала: – Оля собиралась уйти в монастырь… – Куда? – оторопел отец, – в какой еще монастырь? Ты ничего не напутала? – В какой – не знаю. Но разговор такой был. После того как Андрей ее бросил, она вообще жить не хотела… – Какой Андрей? – Николай впервые слышал о том, что у дочери был какой-то Андрей. Девушка рассказала, что у Оли с Андреем была «большая любовь». Они даже собирались пожениться. Но, придя в универ первого сентября, Оля узнала, что ее возлюбленный отчислен, причем по собственному желанию. На телефонные звонки парень не отвечал, на письменные послания – не реагировал. Оля с ужасом поняла: он ее бросил! Как вещь! Понятно, что девушка была к этому не готова, расценила как предательство и трагедию вселенского масштаба. Вот тогда и сказала: – Я больше никогда не смогу полюбить. И жить не хочу. Уйду в монастырь! Подруга не приняла слова Оли всерьез, а вот теперь вспомнила. Поиски начались с новой силой. Вскоре стало известно, в каком монастыре находится Оля. Родители хотели поехать за ней сразу же, но офицер милиции их остановил: – Не спешите. Вдруг она не захочет с вами разговаривать или откажется возвращаться? Нужно хорошенько продумать план действий. А еще лучше – отправьте к ней хорошего психолога. – Где его найдешь – хорошего? Одни шарлатаны кругом, – хмуро ответил отец, – я что, не сумею сам с дочерью поговорить? – Поговорить – да, решить проблему – вряд ли. Ведь она со своей бедой не к вам пришла. Значит, не очень-то доверяет. А посторонний человек, да еще специалист, может оказаться очень полезным в таком тонком деле. Кстати, я знаю одного толкового спеца. Многим помог! Глеб точно вашу девочку вернет домой. – Ладно, уговорили, – согласился отец, – где найти этого вашего Глеба? *** Николай нажал кнопку звонка. Дверь открыл помятый, давно не бритый мужчина с полупьяным, отсутствующим взглядом. – Чего надо? – еле ворочая языком, спросил он. С трудом преодолевая брезгливость, Николай объяснил суть дела. – Сбежала в монастырь? – оживился хозяин, – оригинально. Вы что, шибко верующие? Нет? Еще интереснее. – Издеваетесь? Что тут интересного? – возмутился гость, – это же самая настоящая трагедия! Молоденькая, современная девушка, студентка, и вдруг – монастырь! Нам сказали, что вы можете помочь. – Не знаю, – странный психолог явно сомневался, – надо подумать. Может, рюмочку чая? – А давайте, – неожиданно для себя согласился несчастный отец. После нескольких рюмок Глеб поведал свою историю. Оказывается, талантливый психолог, который на раз решал чужие проблемы, пропустил удар в собственном доме: жена ушла к другому. – Сапожник без сапог? – уронил Николай. – Да, как водится. Был уверен, что справлюсь. Ан нет. Не знал, что так привязан к ней. Не мог находиться в пустой квартире. Стал пить. Дела забросил. Появились какие-то непонятные друзья, женщины, стихийные компании. Спиртное и деньги текли рекой. Это помогало забыться хоть на какое-то время. Теперь я понимаю знаменитое: с утра выпил – день свободен. Устал. Душа болит. Утром просыпаться не хочется. Тяжело подняться с нуля. Еще труднее – выйти из минуса. Слабые не выдерживают. А я, как оказалось, слабак. Слава Богу, люди иногда обращаются за помощью, даже мой чудесный вид их не смущает. Для меня это, пожалуй, единственное, ради чего стоит жить. Так что за дочкой вашей я съезжу. Как вы говорите называется монастырь? *** Раннее утро. Еще темно. Матушка, в келье у которой живет Оля, тихонько, чтобы не разбудить девушку, собирается на службу. Но Оля не спит. Лежит с закрытыми глазами и думает о том, как она устала. Устала терпеть заботу и внимание этих странных монахинь, устала притворяться смиренной и скромной, устала мыть посуду в трапезной, устала, устала, устала… Как же хочется домой, в нормальные, человеческие условия! Как хочется к друзьям в университет! Как она соскучилась по веселым тусовкам и мужскому вниманию! Андрей… А что Андрей? Ушел и Бог с ним. И чего она так переживала? Ведь у нее вся жизнь впереди! Сколько их еще будет, этих Андреев! Вот только возвращаться страшновато. Что скажут родители? Простят ли? Или будут ежедневно мозг выносить? А универ? Ее наверняка отчислили. А что сказать в монастыре? Ее приняли как родную. Не приставали с расспросами. Не заставляли ходить на длиннющие службы, не пытались лезть в душу и обращать в свою веру. Ждали, когда она сама поймет, почувствует, что ей на самом деле нужно. Не читали нотаций, не торопили. Здесь хорошо, спокойно. Но очень скучно. Все-таки монастырь не для нее. «Господи, подскажи как быть, помоги принять решение», – думает девушка, сама не понимая, что молитва потихоньку становится частью ее жизни. Весь день Оля трудилась в трапезной. Время пролетело незаметно. Она уже в келье, ждет матушку с вечерней службы, чтобы устроить традиционное чаепитие… *** Всю дорогу Глеб молчал. Друг, который вез его в монастырь, не навязывался с разговорами. Понимал: с Глебом что-то происходит. Он будто к чему-то готовится. Вопрос – к чему? Никогда раньше знаменитый психолог не выглядел таким странным перед встречей с клиентом. А вот и монастырь. – Ты со мной? – тихо спросил Глеб. Было видно, что он волнуется. – Нет, я подожду, – ответил водитель, – прогуляюсь вокруг. – Хорошо, – психолог медленно двинулся к воротам, ощущая легкую дрожь. В голове мелькало множество мыслей, которые Глеб никак не мог остановить. Подошел. Три раза перекрестился (он откуда-то знал, что это нужно сделать) и шагнул внутрь. Пройдя всего пару метров, мужчина в недоумении остановился. Прислушался. Какое странное ощущение… Тишина… Она пришла внезапно и заполнила собой все его существо. Мысли куда-то улетучились, будто освободили место для ясности. Мир и покой наполнили душу, не ожидая приглашения. Глеб стоял, оглушенный этой тишиной и не двигался с места. Он словно растворился, стал невесомым, легким, еще каким-то. Он не мог подобрать слов, чтобы описать новое для него, сладкое ощущение… Ощущение любви… И вдруг среди поглотившей его тишины Глеб услышал пение. Оно доносилось из храма с голубыми куполами. Глеб подошел поближе. Зайти не решился. Стоял, впитывая чарующие звуки непонятных слов, которые проникали прямо в сердце. Так хорошо ему не было никогда в жизни… *** В дверь постучали. «Странно, кто бы это мог быть?» – подумала Оля, и открыла дверь. На пороге стоял незнакомый мужчина. – Ты Оля? – спокойно спросил он, глядя девушке прямо в глаза. – Оля… – Как ты? Выздоровела? – Я не болела… – А я болен, очень болен… Присев на табурет, мужчина стал рассказывать о своей жизни. Об ошибках, которые совершил, о людях, которых обидел, о друзьях, которых предавал. О родителях, которых не понимал и обижал слишком часто. О том, как своей нелюбовью он день за днем уродовал мир вокруг себя и себя самого в этом мире. Оля слушала исповедь незнакомца и вспоминала своих близких. – Тебя ждут дома, – неожиданно сказал мужчина. – Знаю… – За эти месяцы твоя мама заметно постарела. Она почти все время плачет. Молчит и плачет… Сердце Оли сжалось от боли… – Отец поседел. Знаешь, такая красивая, благородная седина. Но держится молодцом. Боль выдают только глаза… Они любят тебя. – Я тоже люблю их… – Правда? Поэтому заставила так страдать? Оля не нашлась, что ответить. Она сидела неподвижно, уронив тонкие руки на колени. Перед глазами стояли папа и мама. Такие, какими их описал незнакомец. – Я не хотела, – прошептала она, смахнув набежавшие слезинки. – Они знают. Вот, попросили тебя навестить. – Спасибо… – А, может, домой? Оля решительно встала: – Поехали! Прямо сейчас! *** Глеб усадил Олю на сидение рядом с водителем, прикрыл ноги теплым, пуховым платком, который передала мама. – Ты что, не едешь? – удивленно спросил друг. Глеб ничего не ответил. Он неподвижно стоял у ворот монастыря, пока машина не скрылась за поворотом… Автор: Сушкины истории

Тамара наблюдала за движениями покупателя с нескрываемым раздражением. - Не задерживайте очередь. – Рявкнула она. Владимир обернулся, у кассы не было ни одного человека. Он усмехнулся и, уложив в пакет баночку сайры в масле, смерил Тамару взглядом победителя и вышел. На самом деле в душе Владимиру было стыдно перед этой грубоватой продавщицей. Ещё день в разгаре, а он с бутылкой. И так несколько раз в неделю. Ему казалось, что в глазах женщины ледяное презрение и осуждение. «А какая ей, собственно говоря, разница? Хочу – пью, хочу – не пью. На свои деньги покупаю, не ворую». Думал он, возвращаясь домой. Он и пить то не хотел, забыться хотел. Владимиру было шестьдесят два, не старый ещё мужчина, в прошлом военный, с железным характером, а совсем расклеился. Ещё год назад он был совсем другим. Да и жизнь его была другой. Жил он с любимой женой Алёной, подрабатывал в ЧОПе, это сейчас он больше не работает, одному ему и пенсии хватает. А тогда хотелось и на море жену свозить, и шубу купить, да много всего хотелось. А вот одному ничего не хочется уже. Умерла Алёна. Сын Роман старался поддержать отца, уговаривал переехать поближе. Роман по стопам отца пошёл, тоже военным стал, далековато служба закинула. Но Владимир переезд всё откладывал, надо ведь и памятник поставить, как земля осядет, да и за могилкой ухаживать. Вот и вышло, что видел сына последний раз на похоронах. Погиб Роман, выполняя боевую задачу. Теперь за двумя могилками Владимир ухаживает. Жениться Роман не успел, детей не завёл. Вот и получилось, что остался Владимир один, ни одной родной души. Всё в жизни померкло, потеряло смысл. Вот и пить начал. Сядет на кухне, телевизор фоном разговаривает, только Владимир его не слышит, о своём думает. Вспоминает, перебирает в памяти счастливые моменты прошлой жизни. Не понять этот продавщице, пусть осуждает. Такие всех осуждают, да обсуждают, сразу видно, баба она желчная, злая, завистливая. Владимир мог бы ходить и в другой магазин, чуть подальше от дома, но специально ходил в этот, пусть видит, что ему наплевать на её мнение. Тамара и сама знала, что именно так о ней говорят и коллеги, и соседи, а больше некому было, не было у Тамары подруг, а с роднёй она не общалась. Знала и ещё больше злилась. Была она когда-то другой, жизнерадостной, отзывчивой, только жизнь ей досталась непростая, потому и озлобилась. Была Тамара когда-то замужем, жили неплохо, с детьми только не получалось. А потом муж Валерка ушёл к Тамариной лучшей подруге Ольге. Приходила ведь, чай пила, на жизнь жаловалась, как с мужчинами не везёт, плакалась. А потом оказалось, что беременна от Валеры. Это ж как такое двойное предательство простить? С тех пор не доверяла Тамара ни мужчинам, ни подругам. Потому и не заводила больше ни романов, ни друзей. Вместо этого кота завела, Ваську. Любила его сильно. Придёт с работы уставшая, рассказывает ему, как день прошёл, а тот мурлычет в ответ. Хорошо было. Только как-то раз выскочил кот за дверь, а там и из подъезда, Тамара за ним, а его и след простыл. Домашний он был, к улице не приучен, испугался, видимо, да забился куда-то. Искала его Тамара несколько дней, все окрестные дворы обошла. Нашла около мусорных баков, с перевязанными лапами, истерзанного. Кто такое зверство мог сотворить? Разве ж это люди? Плакала Тамара, похоронив Ваську в лесу за городом, плакала и ненавидела того, кто это с Васькой сотворил. А ещё до этого, пока Васька живой был, слегла двоюродная Тамарина тётка. - Тамара, выручай. – Звонила из другого города дочь этой тётки Татьяна. – Сиделку дорого нанимать, не потянуть нам, забрать мать некуда, знаешь же, в однушке ютимся, приехать тоже нет никакой возможности, работу потеряю. Ты уж выручи, пригляди за ней, а я отблагодарю. Не переживай, свои люди, сочтёмся. Тамара не отказала. Сама она рано без матери осталась, свою бы она и в однушку забрала. Но родственницу осуждать не стала, доходила за тёткой. Каждый день к ней бегала, продукты, лекарства принести, приготовить, совсем тётка беспомощна была, а последние недели не вставала уже вовсе. Тамара тогда отпуск раньше времени выпросила, ухаживала. Татьяна всё обещала, что вот-вот приедет. Приехала. На похороны. Тамара на особую благодарность и не рассчитывала, не из корысти помогала, но когда ей даже спасибо не сказали… обиделась. Ещё больше обиделась, когда через два месяца Татьяна юбилей гуляла пышно, в ресторане, с кучей друзей и родственников, это Тамара потом на фото в соц.сети увидела, а её Тамару не пригласила. Тут уж она сильно огорчилась и даже написала Татьяне, как, мол, так, я за твоей матерью ухаживала, а ты. На что получила ответ: «Ухаживала. И что? Памятник тебе теперь из золота отлить?» С тех пор и с родственниками Тамара не общалась. Жила одна уже почти десять лет, замкнуто и всё вспоминала все эти плохие моменты, и, действительно, стала злой, токсичной. Работу свою Тамара не любила и покупателей не любила. Ходят вон довольные, счастливые, а она, чем она хуже, почему ей так не повезло? Вот и смотрела на всех волком, грубила, отгрызалась. А мужчина этот, который водку покупал, симпатичный был и какой-то печальный. Понравился он Тамаре, и казалось ей, что-то случилось у него, оттого он и пьёт. Но Тамара мысли эти от себя гнала и специально старалась думать о нём плохо, а когда он приходил, всем видом демонстрировала своё призрение. - Почему это вы 119 рублей пробиваете, на ценнике 89. – Это Владимир в очередной раз пришёл в магазин в Тамарину смену. По большому счёту ему было всё равно 119 или 89, просто хотелось поругаться. Почему-то так часто бывает, когда плохо у человека на душе, хочется, чтоб и другим плохо было. Вот и решил он испортить настроение продавщице. - Это цена по карте. Глаза разуйте. Есть у вас карта? – Огрызнулась Тамара. Она ведь знала, что у этого постоянного покупателя есть карта, могла бы и спокойно объяснить, но по привычке начала хамить. - Что ж вы такие ценники печатаете, что ничего не разобрать? – Владимир повысил голос. Карту он сегодня забыл. Слово за слово, прямо словесный поединок устроили. Даже администратор прибежала, заслышав, какой сыр бор творится. Еле успокоила. - Понаберут по объявлению! – Бросил надменно на прощание Владимир. - Сам дурак. – Буркнула себе под нос Тамара. Каждый из них остался доволен собой. И такие стычки между ними происходили с завидной регулярностью. Но какой бы грубой и озлобленной Тамара ни казалась снаружи, где-то внутри она всё же была чувствительной женщиной. Тот день у Тамары не задался с утра. Во-первых, это был день, когда десять лет назад она хоронила Ваську, вспомнила, всплакнула. А потом кран потёк, пока она на работу собиралась. А на работе ревизия была, недостачу опять обнаружили, сказали, из зарплаты вычтут. Зарплата итак маленькая, да ещё кран менять, слесаря вызывать. В общем, навалилось всё разом, и к концу смены Тамара совсем раскисла. Она, вообще-то, не пила и к алкоголю была равнодушна, а тут взяла, да и взяла с полки бутылку вина. Вечер был тёплым, не смотря на осень, и темнело уже рано. Тамара и сама не поняла, как так вышло, только села она на лавочку в соседнем дворе, огляделась, никого, открыла вино и хлебнула прямо из горлышка. Уже с нескольких глотков она захмелела, опять вспомнила Ваську, и кран, был бы муж, починил бы сам, но мужа не было, зато были воспоминания о его предательстве. Слёзы сами собой потекли. Владимир в это время вышел курить на балкон своего второго этажа. «О, а кто это тут у нас? Неужто мегера? - разглядел он в полутьме на лавочке у своего подъезда Тамару. – Плачет что ли? Да откуда бы, такие и плакать-то не умеют. А если умеют, значит заслужила». – Позлорадствовал он, услышав, как женщина шмыгает носом. Но потом что-то в нём шевельнулось. «Вдруг, и правда, случилось чего» - подумал он и спустился к подъезду. - Всё в порядке? – Спросил он, стараясь, чтоб голос прозвучал как можно безразличнее. - Не ваше дело. – Ответила Тамара, узнав покупателя. – И, вообще, что вы тут делаете? Никакого покоя от вас. – Разозлилась она. - Живу. А вот вы что тут делаете? Рыдаете, спать людям мешаете. – Огрызнулся в ответ Владимир. И тут Тамара поняла, что у неё нет больше сил ругаться, и снова расплакалась. – Эй, вы чего? – Заволновался вдруг Владимир. Ведь в той другой жизни он никогда бы не обидел женщину, а наоборот всегда помогал, заботился, защищал. Сейчас он увидел в этой женщине не грубую продавщицу, а вполне симпатичную, но уставшую женщину. Может, вино сыграло свою роль, но только Тамара отчего-то начала рассказывать и про Ваську, и про кран, и про бывшего мужа, и много ещё о чём. Владимир сидел рядом и слушал. И ему стало стыдно, за своё поведение. - Давайте я вам кран отремонтирую. – Предложил он, а Тамара взяла и согласилась. На следующий день Владимир трезвый, выбритый, в чистой рубашке с краном в руках стоял перед квартирой Тамары. Тамара, проснувшаяся утром с головной болью, вспомнила, как вчера плакала на плече того противного покупателя и начала себя ругать. Но потом вспомнила, что он обещал прийти к обеду, а ещё вспомнила, что давно не красилась, и не меняла причёску, а ей всего пятьдесят, и разволновалась, и начала приводить себя в порядок. И платье достала, хотя всё время твердила себе: «Да и не придёт он вовсе. Мужчинам вообще верить нельзя». А он пришёл. - Может быть, пообедаем вместе? Рассольник и котлеты есть. – Нервно теребя пояс платья, предложила Тамара, когда с краном было покончено. - Не откажусь. Давно не ел домашнего. Готовить не люблю, да и не умею. – Согласился Владимир. - Только выпить у меня нечего. – Разливая суп, сказала Тамара. - Да я, собственно говоря, не пью… не пил… - Смутился Владимир. И поймав недоверчивый взгляд Тамары, начал рассказывать свою историю. Нетронутый суп остывал, а они всё сидели и разговаривали. Владимир рассказывал, а Тамара сочувствующе кивала головой. Суп, конечно, потом она разогрела заново. - Очень вкусно. – Похвалил Владимир, а Тамара слегка покраснела. Потом он ушёл. А когда в следующий раз пришёл в магазин, в его корзинке не было бутылки. И он вежливо сказал: «Пакет, пожалуйста», а Тамара улыбнулась, и даже не дежурной улыбкой, а по-настоящему. Через несколько месяцев добираться на работу Тамаре стало гораздо ближе, а у Владимира каждый день была домашняя еда. А ещё они завели кота. Автор Светлана Гесс Друзья, кому не сложно, оставьте 1 цветочек 💐 в коментах, чтобы я вас всех видела 😍 Иногда одного маленького смайлика достаточно, чтобы поддержать автора и группу😊 Я всегда благодарна вашеи‌ поддержке лаи‌ком ❤ ❤ ❤

На официальной части церемонии бракосочетания всем было скучно. Много высокопарных фраз, много тянущихся в ожидании минут. И малышне было совсем непонятно, почему старшие родственницы плачут, мероприятие-то веселое. После росписи молодожёны отправились в дом невесты. Во дворе их встретила целая делегация работников местной кухни. Два ряда праздничных столов ломились от лакомств. Чего тут только не было: жаркое из свинины, всевозможные закуски, фаршированная щука, маринованные лесные грибы, курочка из печки с яблоками, голубцы и, даже, дефицитный зеленый горошек. А еще на столе стояли чайники. Это очень удивит сегодняшнее поколение, более того, то, что было в чайнике мне сейчас не трудно догадаться. Повзрослев, я понял почему. И какой же праздник без песни и танцев? Разумеется, развлекательная программа была сплошной импровизацией. Несколько соседей принесли из дома простые музыкальные инструменты. В деревне это зачастую была гармонь. Танцевали в этот день все, даже мой суровый дед, услышав свою любимую песню про Катюшу, пустился в пляс. Гуляли все, разумеется, до ночи. Детишкам, даже, разрешили лечь позже, ведь повод веселиться несомненно был. Время бежит незаметно. За окном 20..... -й год. Изменилось все. Свадьбы теперь празднуют в ресторанах, устраивают специальные свадебные фотосессии и месяцами продумывают это событие до мелочей. Я рассматриваю фотографии и скучаю по тем добрым временам, когда ценился не фасад, а наполнение. Не внешний лоск, а внутренняя душевность. Давно нет моих дедушки и бабушки. Дом в деревне сохранился. Я, иногда, приезжаю сюда и все помню. Помню запах свежей булки и парного молока, помню, как бежал по бескрайнему полю и гладил ладонями колосья. Помню, как зимним днем валялся в сугробах с себя ростом, а летом купался и рыбачил в речке, что течёт неподалеку от нашего села. Помню и скучаю. И ловлю себя на мысли, что уже будучи взрослым, хочу вновь и вновь возвращаться в свою деревню. Если история пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно

Марину Наталья Петровна родила довольно поздно, в тридцать четыре года. В то время, когда подружки бегали на свидания, она получала два высших образования одновременно. Когда девчонки начали на свадьбы звать, Наталья писала кандидатскую и докторскую, будучи уверенной, что все успеет. А когда у подруг появились дети, девушка поняла – карьерные амбиции полностью поглотили ее, но не сделали счастливой. Приходя к подругам в гости, она с грустью смотрела на их очаровательных малышей и думала – а будет ли в ее жизни такое счастье? Она никогда не ставила карьеру выше личной жизни. Просто была замкнутой и застенчивой. Ей было стыдно признаться окружающим, что в ее жизни просто не было ухажеров. свободное время она заполняла учебой и работой, но ни то, ни другое не могло согреть ее душу. Отметив тридцатый день рождения, Наталья решила, что пора что-то менять в жизни. Благо подруги периодически предпринимали попытки устроить ее личную жизнь. - Наташ, у меня отличная новость! В субботу муж пригласил своего армейского друга. приходи тоже к нам, познакомлю вас! Хватит тебе уже в начальники выбиваться! Пора уже научиться борщи варить! – предложила подруга. - Да я умею, только вот есть их некому. А для себя я не люблю наваривать ведрами. - Ну вот и отлично! В субботу ждем тебя в пять! - А кто он хоть, этот друг? - Да я и не знаю. Муж сказал, что он холостой, вот я о тебе и вспомнила. - Понятно. В субботу друг пришел со своей девушкой, а Наташа сидела и весь вечер мечтала провалиться под землю от стыда. Оказалось, ее подружка не догадалась выяснить у мужа, насколько свободен его друг. Приняв участие в паре-тройке подобных неудачных смотрин, Наталья решила, что не так уж и хочет замуж. Все те, с кем ее пытались знакомить, были либо мамиными сыночками с неадекватными требованиями, либо любителями вольной жизни, либо имели вредные привычки, которые Наталья категорически отказывалась принимать. В итоге, она решила, что у не все же будет семья. Но не с мужем, а с ребенком. Найти подходящего кандидата тоже было непросто. Не скажешь же первому встречному «Я хочу ребенка! Не окажете ли мне услугу!» Гениальное по своей простоте решение подсказала тетя. Придя однажды в гости и расспросив племянницу о жизни и планах на нее, она заметила: - Так в чем проблема? Купи путевку на юг, выбери мужичка поприличнее и закрути роман на пару ночей! Время только подбери, чтоб точно забеременеть! И все. - Как это, все? - А что тебе надо? Ответственность, фамилию, алименты и выходной папа? - Нет, я и сама в состоянии ребенка на ноги поставить! - Ну и все! Ему и говорить не обязательно. А если боишься, что он окажется приставучим и захочет продолжения, ты просто съехай из гостиницы на день раньше и все. - а если он захочет общаться с ребенком. - Так не говори ему! Наташ, ну ты как дите, ей богу! - Маш, ты так рассказываешь, как будто сама через это проходила! - Ну я допустим нет, у меня муж был. А вот подруга так сделала! Ты только потом не пожалей! А то встретишь принца, а ему твой ребенок поперек горла встанет! - Да где их брать, принцев-то? разобрали всех еще щенками! А с теми, кто остался, мне не хочется семью строить! - Ну тогда ноги в руки и мой совет выполнять! Только приведи себя в порядок перед отпуском! Чтоб на тебя самые-самые отборные засматривались! Нам нужен красивый ребенок! Умный он в мать будет! - Ну спасибо! Маша была младшей сестрой мамы Натальи. Разница в возрасте между тетей и племянницей была всего пять лет, но Наташа считала тетю очень взрослой и мудрой, а потому к ее совету прислушалась. К тому же, время для раздумий было. Прошло три месяца. Ради собственного успокоения, Наталья все это время пыталась строить личную жизнь, как могла. Но в итоге приняла решение воспользоваться советом тети. Спустя год она с маленькой дочкой на руках перевозила вещи в новую однокомнатную квартиру, которую ей выделили на работе взамен комнат в общежитии в связи с пополнением. К тридцати четырем годам Наталья уже считалась опытным специалистом, возглавляла исследовательскую лабораторию на заводе по производству медицинских препаратов. Ее уход в декрет многие восприняли неоднозначно. Были и откровенные насмешки, и непристойные шуточки о том, что ребенка ей ветром на море надуло, и явные намеки на увольнение в связи с непристойным поведением. - Маш, вот что за люди! Когда по бездетности платила, не имея возможности изменить ситуацию, все меня жалели, такие добрые были! А когда решила родить для себя, так ополчились, будто я на панель пошла! Краем уха слышала, что меня предлагали за аморальное поведение уволить! Слава богу беременных перед родами не увольняют, да и начальник человек разумный. - Привыкай! У нас матерей – одиночек не любят! Ты же не вдова! Ты сама захотела «нагулять» себе ребенка! Я тебя предупреждала, что легко не будет! - Да и пусть! Справлюсь! - Справимся! Или ты от меня решила так легко избавиться? Нет уж, я матери твоей обещала, что выращу из тебя достойного человека! Маша была права. Она вырастила Наталью, хотя сама потеряла сестру и родителей будучи восемнадцатилетней девчонкой. Вышла замуж за соседа, чтоб ей позволили опеку над племянницей оформить. Обещание сестре она давала уже на могиле, что не помешало выполнить его полностью. - Справимся! Ты знаешь, я вот сейчас понимаю, что надо было тебя раньше слушать! Что до этих пор тянула! Старуха ведь почти! - В тридцать четыре? Ну давай, расскажи мне, почти сорокалетней бабе о том, каково это быть старухой! - Ой, ну прости! Просто я себя иногда такой старой чувствую! У подруг дети уже подростки. А я только надумала! -Главное надумала! Ладно, пей чай и пошли кормить нашу принцессу. Чует мое сердце, сейчас проснется и орать будет, опять тебе поесть некогда будет! Маша помогала Наталье с ребенком, сидела с ней, когда девочка болела, водила и забирала в садик, потом в школу. Наталья не знала, как справилась бы без помощи тети. После дочки она была для нее самым родным человеком. своих детей Маша не могла иметь, а брать из детского дома не захотел муж. Вырастив племянницу, она взялась за ее дочку. Вместе две женщины растили маленькую Марину самостоятельной и довольно своевольной девочкой. Настолько, что уже к ее шестнадцати годам вынуждены были признать – девка выросла неуправляемая! Отсутствие твердой руки и чрезмерная залюбленность сделали свое «черное» дело! Марина росла форменной эгоисткой, привыкшей к тому, что все внимание и деньги матери предназначались ей одной. Девушка вела довольно свободный образ жизни, могла загулять с друзьями до утра, не слушалась мать и учителей. В итоге Наталья забрала ее из школы после девятого класса и пристроила в училище, чтоб та освоила хоть какую-то профессию. Однако, учеба девушке была совершенна не интересна. В училище она нашла новую компанию, еще покруче школьной. Наталья несколько раз готова была опустить руки и смириться с судьбой. Периодически вытаскивая дочь из очередной передряги, она даже не в силах была ругать ее. Да та и не особо позволяла. Она давно поняла, что мать не любит скандалы, а когда на нее кричали и вовсе терялась. Поэтому помыкала ею как могла. - Дочь, ну может пора перестать так жить? - Как? Весело? Круто? Ярко? И что делать? Начать жить как ты? тухнуть дома? - Я не тухну, у меня вполне интересная жизнь. - Правда? И чем же? кроссворды отгадывать или бумажки рабочие писать? Пипец развлекуха! Жаль, что мне совсем не подходит! - Ну есть же сейчас у молодежи развлечения! - есть! И я ими активно пользуюсь! Пока ты мне откровенно завидуешь! - Чему ж там завидовать? В нашей юности были более приличные развлечения. И меня никогда не тянуло угробить свою жизнь алкоголем и сигаретами! - Ну вот ты нормальных радостей жизни не видела, вот и выступаешь! Обычно после таких разговоров Наталья пыталась не отпускать дочь гулять или запирала дома. Но та умудрялась сбежать и не после не появлялась несколько дней. Итог такого образа жизни был логичен – Марина забеременела в семнадцать лет. К огромному удивлению Натальи, дочь отнеслась к этому событию ответственно. решила оставить ребенка и даже вышла замуж за предполагаемого отца. кандидатов оказалось много, девчонка выбрала из всех самого приличного и тихого, который не посмел возразить. Спустя полгода после свадьбы родился первый ребенок. На нем молодые родители решили не останавливаться и спустя два года родили еще и дочь. Марина, ставшая мамой семейства, наконец успокоилась и перестала вести излишне разгульный образ жизни. Успокоилась и мать. Став в пятьдесят один год бабушкой, Наталья старалась во всем помогать дочери. Хорошо помнила, как сложно бывает маме с младенцем. Однако дочь скорее тяготилась от помощи матери. Все, что делала Наталья, Марине казалось жутко древним и раздражающим. -Мам, отстань от меня с этими пеленками! Не буду я ими пользоваться! Все! Сейчас другое время! - Но так же удобнее! И малыш спокойнее спит, себя ручками не будит. - Он себя и так не будит. А если захочет спать – и так выспится. Или. - Мама! Я не буду кипятить все детские вещи и игрушки! И стирать отдельно тоже не буду. У меня и так отдыхать не получается. Слава богу вообще стираю. Могла и полежать в это время. или потусить! - Но как же так? Ведь для малыша все должно быть постирано специальным порошком и проглажено с двух сторон! - Это тебе заняться нечем было, вот ты и стирала! У меня и другие дела есть. А раз тебе нечем заняться, мы к тебе на недельку младшую забросим, у нее зубы, задолбала орать! Хоть выспимся! О том, что у мамы работа и свои дела, Марина никогда не думала. К счастью, выручала Мария, которая хоть и подошла к шестому десятку, сохранила здравость разума и бодрость тела. Укачивая вечером внучатую племянницу, она возмущалась в полголоса. - а ты зачем согласилась? Как грудного ребенка отрывать от матери? Чем кормить? Ты уже третью смесь предложила, она не ест! Звони Маринке! Пусть едет забирает. - Давай я ее возьму. Она вроде немного поела, - стараясь перевести разговор на другую тему, забирая внучку с рук тети, сказала Наталья. Ей было неловко признать, что уже звонила дочери, но та категорически отказалась приезжать и забирать дочь. - Не поеду я никуда. Корми чем хочешь, я устала, что она у меня круглые сутки на си ське висит. Бросаю я это грудное кормление нафиг! В общем, не звони до утра, я сегодня планирую выспаться! - Наташ, ты чего задумалась? Ты звонила что ли уже? Что эта шалопутная мать сказала? - Не сможет сегодня приехать. Она разрешила смесью покормить. Говорит, ей нужно свернуть грудное вскармливание. Но у самой сил уже нет, вот просит меня помочь. - Не просит, а ставит перед фактом! Что за девка! Вот вроде сколько мы с тобой над ее воспитанием бились! Все равно дрянь выросла! И замужем уже, и детей родила, а все равно не стала человеком! иди отдыхай, я покачаю эту горластую мамкину копию. – сказала Мария, вставая. Неожиданно женщина побледнела и стала медленно оседать на пол, сползая по стене. Наталья, стараясь не уронить внучку, бросилась помогать. Вызвала скорую, до приезда которой пыталась привести тетку в чувства. Утром позвонила дочери и попросила забрать внучку, так как нужно было ехать в больницу, везти тете Маше вещи. Дочь отреагировала неожиданно. - Тебе все вокруг важнее нас! Какая-то старая тетка, значит, подождать не может? Куда я сейчас поеду? Муж уехал, машины нет, а на автобусе с ребенком я не смогу. - Я оплачу тебе такси. Только приезжай! Мне обязательно нужно навестить ее. Она же меня, да и тебя вырастила! Как ты можешь так говорить? Я до нее дозвониться не могу, а в приемном никто ничего не знает. Мне надо поехать все узнать. Вдруг с ней что-то случилось серьезное? Как же ты не понимаешь? У мня же кроме вас и нее никого не осталось! - Ладно, через час буду! К тому времени, как Марина приехала и забрала дочь, а Наталья смогла добраться до больницы и все выяснить, оказалось, что Мария умерла от сердечного приступа в машине скорой помощи. Наталье показалось, что на несколько минут мир просто померк и погрузился во тьму! Сорок лет Мария была ей не только матерью, но и лучшей поддержкой, опорой, верным другом и союзницей. Наталья плохо помнила родителей, зато хорошо помнила, как Маша училась быть взрослой и ответственной, воспитывая ее. Как у нее не получалось варить кашу, а ей сказали, что детей непременно надо кормить ей, как она прожгла несколько Наташиных вещей прежде, чем научилась гладить тонкие ленточки и школьные блузки. Из ее жизни словно вырвали кусок, на месте которого осталась зияющая дыра. Похоронами Наталья занималась одна. Муж Маши умер до нее, детей у нее не было, а Марина категорически отказалась участвовать, сославшись на то, что у нее есть дела и поважнее. Несколько недель после похорон Наталья не могла прийти в себя. даже ходить на работу стало сложно. дочь в это время как специально стала едва ли не каждый день привозить детей. Пока однажды мать не попросила. - Мариш, дочь. Не привози пока малышей. У меня просто нет сил сейчас, а с ними надо быть внимательной. Я боюсь, что не услежу и случится беда! - Хватит придумывать! Ничего не случится! Так и скажи, то тебе просто лень! Можешь вообще больше не помогать! Не звонить, мне не нужна такая мать. Казалось, Марина только и ждала причину вылить на мать всю обиду, негатив и усталость прошедших лет. наоравшись, она ушла, хлопнув дверью и пообещав больше не возвращаться! Наталья так и не смогла понять в чем провинилась и в течение следующих двух лет пыталась наладить общение и вымолить прощение дочери. Удалось сделать это лишь тогда, когда Наталье исполнилось шестьдесят. Дочь решила простить ее в честь такого важного события. Следующие четыре года Наталья провела, занимаясь внуками и дачей. Она вела обычную жизнь пенсионера, хотела совсем не считала себя старой. У нее было много увлечений. А пока водила внуков по дополнительным занятиям, успела познакомиться с огромным количеством новых людей. Ей нравилось это движение, активность, новые знакомства, словно она переживала вторую молодость. Тем более, что дочь всё это раздражало и она не хотела возиться с детскими занятиями и уроками. Однажды, ожидая внука с тренировки в бассейне, Наталья познакомилась с мужчиной, который также привел на тренировку внука. Разговорились. Николай оказался удивительно интересным собеседником. Они и не заметили за беседой как пролетели да часа. С тех пор они стали видеться почти каждую неделю. И каждый раз им не хватало времени тренировки, чтоб наговориться. Однажды мужчина набрался смелости и пригласил Наталью на свидание. - Вы знаете, нам уже пора перестать беседовать в ожидании внуков. мне кажется, мы достаточно знакомы, чтоб сходить в кино или кафе. Ну или куда там сейчас даму приглашают. Я не ухаживал ни за кем полвека! А как овдовел, так и вовсе забыл на целый год, как с женщиной разговаривать. А с вами оказалось так легко общаться! - Спасибо! Вы тоже удивительно приятный собеседник. Давайте в эту субботу сходим в парк. Там как раз по вечерам открывают кафе на открытом воздухе! - А муж ваш не будет против? - Не будет! У меня его нет! - Тогда разрешите записать ваш номер, созвонимся в субботу! Наталья заметила, как приободрился Николай после ее слов. Когда она привезла внука домой, мальчик решил сказать маме, что бабушку пригласили на свидание. - Мам, бабуля с Настей в субботу не сможет посидеть! Ее на свидание пригласили. - Чего? Что ты мелешь? Какое свидание? - Да, Мариш, я не смогу Настеньку у себя оставить на выходные. Меня пригласили в кафе! - Какое кафе? Ты с ума сошла на старости лет! Никаких свиданий, не выдумывай! Мне надо отдохнуть! Будешь с внучкой сидеть! - Но я обещала! - Ты и мне обещала! Твое дело с внуками нянчится и сидеть на попе ровно, а не шляться по мужикам! В субботу внук, который напросился к бабушке вместе с сестрой, уверенно сказал: - Бабушка! Иди погулять! Я взрослый! Я смогу за Настей присмотреть! Если что, мы тебе звонить будем каждый час! - Ну что ты, Никитушка! Разве я смогу уйти и вас одних оставить? Нет уж, мама права, мне о вас надо заботиться, а не на свидания бегать! - Нет! Иди! Дед Коля крутой! Мне Тимка про него рассказывал! Я тоже хочу такого деда! Иди! Но Наталья не решилась. Позвонила и отменила свидание. С Николаем продолжили общение во время тренировок внуков. Спустя несколько месяцев такой дружбы мужчина все же решился и предложил Наталье пожениться. Она взяла время подумать. Вечером поехала к дочери, посоветоваться. Хотелось получить поддержку от дочери, ведь она и не надеялась на старости лет обрести свое женское счастье. Марина отреагировала неожиданно жестко. - Куда позвал? Мать, у тебя маразм что ли? Какая свадьба в шестьдесят четыре? Тебе не стыдно самой-то такое говорить? Я уже говорила, тебе о внуках и дочери надо заботиться, а не перед мужиками задом крутить! - Я не крутила! Мы просто на тренировку внуков вместе водим. - Вот уж не думала, что за такой следить надо! Что ты как кошка гулящая, себе мужика найдешь! Ну ты сама головой подумай! Что ему от тебя может быть надо? Небось квартиру хочет отжать! - Да у него свой дом вроде! - Ну не ради постели же он на тебя позарился, - злобно рассмеялась дочь, сочтя свою шутку очень веселой. - Значит ты не советуешь мне выходить за него? - Ну конечно! Я тебе больше скажу, только попробуй. Я с тобой вообще перестану общаться! И внуков больше не увидишь! Так и знай! Устроила тут романы! Одной ногой в могиле, а туда же! - Но мне тоже хочется быть счастливой! - А что, ты с нами несчастлива? Или что? Что ты вечно ноешь и жалуешься? Достала уже! В общем, я сказала – продолжишь с этим дедком общаться, забудь о внуках! Наталья проплакала всю ночь. Ей не хотелось терять последний шанс стать счастливой и любимой. Но терять внуков она не хотела, зная характер дочери. Утром она позвонила Николаю и все объяснила. Правда в качестве причины отказа назвала возраст и слабое здоровье. Было видно, что мужчина был расстроен и разочарован. Но настаивать не стал. Несколько недель он привозил внука на тренировку и сразу уходил, чтоб не пересекаться с Натальей. Прошло еще несколько лет. После случая с неудачным браком Наталья сильно сдала. Стала эмоциональной, часто плакала и боялась оставаться одна. Ей все чаще снилась Маша, которая была когда–то ее поддержкой. После таких снов Наталья начинала звонить дочери и просить приехать в гости, привезти внуков. Марину это страшно раздражало. Дети у нее уже подросли, в помощи матери она не нуждалась, поэтому ездить к ней не считала нужным. Но та постоянно звонила и ныла. - Мать! Как ты меня уже бесишь! Не поеду я к тебе! У меня своих дел вагон! Отстань от меня! Найди себе увлечение какое-то! Живи своей жизнью! Что ты к нам прицепилась! Наорав на мать и бросив напоследок, что больше вообще не будет с ней общаться, так как надоело, Марина положила трубку. - Я и хотела своей жизнью жить, замуж выйти, да ты мне не позволила. А теперь и сама от меня отвернулась, - тихо прошептала Наташа. автор: Ольга Брюc Если эта история понравилась Вам, нажмите Класс или оставьте свое мнение в комментариях, только так я вижу что Вам понравилось, а что нет. Спасибо за внимание 💛

- У тебя бурная фантазия, - Маргарита оборвала дочь. – Хватит. Он просто пригласил меня в гости. У него есть квартира в городе и дети его обеспечены. Сын живёт в Америке… - Мам, прости. Я просто не хочу, чтобы ты страдала. Разочарования в твоём возрасте опасны. Ты нужна нам с Серёжей. – Алёна подошла и обняла маму. - Только звони, пожалуйста, чтобы я не волновалась. Тебе полезно сменить обстановку, а то всё время с Серёжей проводишь, нигде не бываешь. Таблетки не забудь от давления. Там, наверное, ни врачей нет, ни больницы. – Алёна заглянула в зеркало через плечо матери. - Взяла. Не волнуйся. В деревне нет больницы. Ничего со мной за два дня не случится. Что ты так смотришь на меня? – Маргарита улыбнулась отражению дочери в зеркале. - Ты красивая. Я тебя очень люблю. Ты как познакомилась с этим Иваном, так расцвела прямо. – Алёна разомкнула руки. – Он заедет за тобой? Хочу его увидеть. - Мы встретимся на улице. Хватит допрашивать меня. Приеду, всё расскажу. Может, в следующий раз Серёжу с собой возьму. – Маргарита заметила, как Алёна открыла рот, собираясь что-то сказать. – Правильно, не буду загадывать. Вы тут не скучайте без меня. Она взяла спортивную сумку со всем необходимым и вышла из квартиры. Сумка оказалась ощутимо тяжелой. «И зачем столько всего на два дня набрала? – Запоздало корила себя Маргарита. – Решила покрасоваться перед мужчиной? Совсем сдурела на старости лет». Она дошла до перекрёстка и увидела Ивана, ожидавшего её возле машины. Он тоже заметил Маргариту и пошел навстречу, улыбаясь. - А я уже начал волноваться. Думал, передумала. – Он взял у Маргариты сумку. - Разве я опоздала? – Удивилась Маргарита. - Нет. Это я так. Волновался. – Они подошли к синему «Форду», Иван положил в багажник сумку, открыл дверцу со стороны пассажирского сиденья. – Прошу. Всю дорогу он рассказывал, как красиво в деревне. - Вообще-то, это скорее дачный посёлок. Деревенских там практически не осталось. Кто умер, кого-то дети забрали к себе в город, продали дома. Новые хозяева отстроили их заново, оградили железными заборами. Зимой там никто не живёт. Сама увидишь, ещё уезжать не захочешь. – Иван улыбнулся, быстро глянув на Маргариту. Дом ей действительно понравился. Выкрашенный в жёлтый цвет, с белыми резными наличниками, как в кружевах, он выделялся ярким пятном среди остальных домов и деревьев. Изнутри отделан деревянными панелями. Небольшая печка из красного кирпича, удобная мягкая мебель, над прямоугольным большим столом висит красный абажур. На окнах весёлые занавески в цветочек. Маргарита представила, как вечерами семья собирается за столом. Обычно в деревню свозят всё лишнее, чтобы избавить городскую квартиру от старого хлама. Здесь было просторно, просто и обустроено со вкусом. - Ну как? - Иван стоял чуть позади и наблюдал, как Маргарита с интересом оглядывает дом. - Это ты всё своими руками сделал? – Изумилась она. Иван поставил на скамейку возле печки её сумку. - Да. Жена считала напрасной тратой времени и денег обустраивать всё здесь. Дом достался мне от родителей. А цветы, занавески – дочка занималась, когда приезжала сюда на лето вместе со мной. Я цветы на зиму в город забираю. Ну что же мы стоим? – Спохватился он. - Я пойду на стол накрывать, а ты переоденься, если хочешь. Посмотри огород или на речку сходи. Она в той стороне, за последним домом. – Иван махнул рукой. - Ну уж нет. Я помогу тебе, а потом мы вместе прогуляемся до реки, - Маргарита сказала не терпящим возражений тоном. Она наслаждалась необычными щами из ботвы, тишиной и уютом дома. - Здесь действительно очаровательно. Я бы никогда не продала дом в деревне. И никакого юга не надо. А для детей здесь просто раздолье, – говорила она, когда они гуляли по берегу реки. - Не все хотят работать на земле, привыкли к благам цивилизации, а тут туалет, извини за подробность, на улице. Предпочитают отпуск за границей. – Иван помахивал веточкой в такт шагам. - Сын далеко, с матерью. Сюда не приезжает. У дочери своя дача есть. А внуки только компьютерами интересуются. А ты приезжай почаще, вместе с дочкой и внуком. – Иван с надеждой заглянул в лицо Маргарите, но та сделала вид, что задумалась, не слышала. Спать Маргариту хозяин положил на кровать в доме, а сам поднялся на сеновал под крышу, чтобы не смущать гостью. Маргарита долго не могла уснуть от звенящей тишины. А когда проснулась, Иван ушёл на рыбалку, оставив ей записку. Маргарита замесила тесто для пирогов, и пока оно поднималось, сидела на лавочке в огороде в лёгком цветастом сарафане. Когда-то у неё тоже была бабушка. Маргарита приезжала к ней в деревню каждый год на летние каникулы. Она и забыла, как это здорово – приехать в деревню. Муж продал дом. Деньги незаметно разошлись, а потом и муж исчез – ушёл к молодой. Просился назад через полгода, но она не простила. В доме была плита, газ подавался из баллона на улице. Маргарита занялась пирогами, напевая простенький мотив. Раскраснелась. Услышала как хлопнула дверь, спросила: - Иван, это ты? Но ответа не последовало. Маргарита оглянулась и замерла. Посреди комнаты стояла яркая женщина, её ровесница, только шикарно одетая и ухоженная. Белая просторная рубашка спереди была небрежно заправлена за пояс свободных кремовых брюк. Она выглядела неуместно здесь, словно жар-птица по ошибке залетела. - Вы кто? К Ивану? Он на рыбалку ушёл. – Под пристальным взглядом гостьи Маргарита чувствовала себя неуютно, словно самозванка влезла в чужой дом и хозяйничает. - Я жена Ивана Борисовича. А вы домработница? – Вопрос прозвучал так пренебрежительно, что Маргарита смутилась. «Жена? Значит, ни в какой она не в Америке. Наврал. Права была дочь», — Маргарита мяла в руках полотенце. - Я обидела вас? Просто вы возитесь с пирогами, вот я и решила. – Женщина огляделась по сторонам. - Я ничего не трогала здесь. В духовке пироги… - Маргарита хотела сказать, что когда они будут готовы, их нужно смазать маслом, но передумала. Прошла мимо гостьи, взяла спортивную сумку и побросала в неё свои вещи. - Ивану передать что-нибудь? – слова женщины нагнали Маргариту уже у двери. Она не обернулась и почти бегом вылетела из дома. «Боже, как стыдно. Как в плохой мелодраме: он, она и жена вернулась не вовремя. Занавес опускается. Уехать скорее отсюда. Дура, поверила. За что? Стыд-то какой». Всю дорогу в автобусе Маргарита старалась не расплакаться. Не от того, что Иван оказался обычным обманщиком, а от все этой нелепой ситуации, в которую она оказалась втянута. «Стояла, как малолетка нашкодившая пред женой. Уши развесила, повелась на враньё. Жена в Америке живёт... Придумал бы более подходящую ложь». Открыла дверь в свою квартиру и услышала, как дочь с Серёжей пререкаются на кухне. «Снова не хочет есть кашу», — поняла Маргарита. Дочь вышла в прихожую на шорох. - Мама? Ты чего так рано? Вечером же хотела приехать. Что случилось? – забеспокоилась она, увидев опрокинутое лицо матери. - Давай потом поговорим. – Маргарита зашла в ванную, включила воду и дала волю слезам. – Бабушка! – радостно закричал Сережа, когда Маргарита, наплакавшись и умывшись, зашла в кухню. Он подбежал к ней и обнял. «Как же хорошо дома. Тут всё моё. Мои родные и любимые рядом. Никто мне не нужен, кроме них», — думала Маргарита и гладила внука по голове. Снова на глаза набежали слёзы. - Мам, может, это и хорошо, что сразу всё узнала. – Дочь накрыла руку Маргариты своей маленькой ладонью. Они сидели в кухне, когда Сережа уснул, и разговаривали. Маргарите даже вспоминать было стыдно. - Наверное, ты права. Я приняла желаемое за действительность. Решила, что больше не буду встречаться с Иваном, не отвечу на звонки. Но Иван и не звонил. Постепенно волнение улеглось. Маргарита старалась не вспоминать встречу с его женой. Через неделю они возвращались с Серёжей из сада. У своего подъезда Маргарита увидела Ивана и остановилась. - Ба, ты чего? – Сережа дёрнул её за руку и поднял к ней удивлённое лицо. - Ничего. Пойдём. - Маргарита крепче сжала ручку Сережи, словно он был её соломинкой и защитой. Как не избегай встречи, а поговорить придётся. - Здравствуй. Я пришёл, чтобы всё объяснить. – Иван заметно нервничал. - Не надо ничего объяснять. – Маргарита не глядела на Ивана. - Я не врал. Бывшая жена, — Иван сделал ударение на слове бывшая, — жила в Америке. Бойфренд бросил её. Нашёл себе помоложе. Вот она и вернулась на родину. А тут ты. Она и разыграла этот спектакль, чтобы вокруг всем тоже стало плохо. Уж такой характер. Это чисто женская месть и ревность. Больше ничего. Она попросилась пожить в квартире, пока подыскивает себе жильё. Приехала с деньгами. Так что я её видел только тогда и сегодня, когда забирал ключи от квартиры. Она мать моих детей. Не мог же я отказать ей. Ты первая перестала бы меня уважать. Она купила себе квартиру и съехала от меня. Мне не нужно было оставлять тебя одну. Прости. Пригласил в гости, а сам ушёл. А пироги очень вкусные. А это твой внук? Как вас зовут, молодой человек? - Иван протянул руку Серёже. - Серёжа, – ответил мальчик и вложил свою ручонку в широкую ладонь Ивана. - А я Иван. Ты когда-нибудь ходил на рыбалку? - Не-ет. - Когда бабушка простит меня, приедешь с ней ко мне в деревню, и мы пойдём на рыбалку. Сережа с восторгом смотрел на Ивана, а тот не сводил глаз с Маргариты. Через год они втроём всё лето провели в деревне. автор: Живые страницы Если эта история понравилась Вам, нажмите Класс или оставьте свое мнение в комментариях, только так я вижу что Вам понравилось, а что нет. Спасибо за внимание 💛

Закончилась война. Мама писала повсюду, чтобы узнать судьбу своего мужа, но никаких вестей не было. Только когда наступил праздник Победы, и все ликовали, к дому Соколовых подъехала странная машина, из неё вышли люди в военной форме и сказали матери, что её муж и отец Наденьки оказался предателем. Он бросил оружие и сдался в плен к врагу. Проявил трусость. Маме сказали, что муж её находится в лагере для перемещенных лиц. Они и маме предложили покинуть родные места, потому что хуторянам неприятно жить рядом с родственниками предателя Родины. Мама в тот вечер долго сидела неподвижно. Утром она собрала котомку, поцеловала старую мать, попросила у неё прощения, сказала, что мать остается с братьями, своими сыновьями, и они о ней позаботятся, а у неё видно такая доля горемычная. Теперь бабушка пошла провожать своих дорогих - дочку и внучку - по той же дороге, по какой уходил на фронт Алексей. И теперь бабушка обнимала свою дочь и внучку и никак не могла отпустить их руки, выпустить из своих ладоней. Теперь и Наденька с мамой последний раз оглянулись на родные места и скрылись за косогором. В районном центре они отправились в переселенческий отдел, получили там небольшое пособие и талон для поездки в эшелоне на Дальний Восток. Медленно шел эшелон с переселенцами по землице нашей, и только через месяц странствий оказались Надя с мамой в северном районе Амурской области. Мама пошла работать вначале на валку леса, а потом так захворала, что её определили работать уборщицей в поселковый клуб. Только семь лет прожила Надина мама в морозных краях. Наденьке было всего тринадцать лет, когда она осиротела. Девочка хорошо училась в поселковой семилетке. Ей оставалось доучиться всего год. В детский дом её не отдали. Приютила девочку добрая женщина, мама школьной подруги. У Зиминых и самих было не густо, но коровку они держали, огород у них был, мороженая брусника стояла в сарае бочками, сушеная голубика висела в холщовых мешках за печкой. В сундуке на веранде лежали горой лесные орехи. Было не голодно. Одна беда - нечего было носить. Надя сама, как могла, ушила мамину юбку, да простирала в горячей воде мамин вязаный свитер, который так подсел, что теперь и девочке был маловат. Но выбирать было не из чего. Лето она проходила босиком, зиму - в великоватых валенках матери. Из пальтишки своего девочка выросла. И странно было видеть её голые запястья, которые торчали из коротких рукавчиков детского пальтишки. Семь классов девочка закончила и подалась в город в педагогическое училище. Успешно сдала экзамены. Стала учиться. Теперь ей было и холодно, и одиноко, и голодно. Стипендия была такая маленькая, что денег едва хватало на две, ну, три от силы недели. А в последнюю неделю они с Юлей - такой же бедолагой, как и Надя, пробавлялись семечками. Бабушка посылала посылки с семечками своей внучке. Вот девчонки и щелкали семечки, а потом пили воду. Хорошо, если девочки по комнате делились с ними хлебом. Это уже был праздник. Надя закончила первый курс и перешла на второй, и совсем обносилась. Даже валенки она затыкала паклей, чтобы не ходить по мерзлой земле прямо в чулках. Хорошо, что общежитие, в котором она жила, было рядом с учебным корпусом. Приближался Новый год. Морозы стояли жгучие. В один из декабрьских дней Надю прямо с урока пригласили в кабинет директора. Она постучалась и вошла. Она сразу увидела странного мужчину с вещевым мешком, который стоял у его ног. Мужчина был в куртке, а воротник её был поднят. Шапку он держал в руках. Голова его была седой. Когда Надя вошла в кабинет, он весь задрожал, руки у него затряслись, он издал звук, похожий на мычание. Надя испугалась. Она посмотрела на директора училища. Он стоял и тоже очень сильно волновался. - Надя! Тебя нашел твой папа. Вот он перед тобой. - Папа? - удивленно сказала девушка. Это слово она произнесла впервые в жизни. - Да! Я документы проверил, все правильно. Он у тебя контужен. В лагерях был. Потом искал тебя по всей стране. Он точно - твой отец. Он не говорит. Он только пишет карандашом в блокнотике. Вот он написал тебе, пока за тобой ходили. Директор протянул Наде листок. На нем было написано, что он, этот чужой мужчина, ждал этой встречи долгие годы. Надя сделала шаг к отцу, и тут воротник, который прикрывал часть лица этого человека, упал, и Надя отчетливо увидела, что на лице были страшные следы ранения. Пуля вошла в одну щеку и вышла в другую. На одной щеке была ямка, а на другой - рваный шрам. Потом Надя узнала, что отец потерял и часть языка. Поэтому он так говорил странно. Мычал и хрипел, и каждое слово как бы выплескивал из себя. Окружающим он писал записки. - Где мама? - был написан вопрос. - Нет уже. Умерла. Почти три года назад. Надя написала отцу название села, где они жили и где похоронена мама. Он взял бумажку и положил её в карман. - Я пойду? Отец отрицательно покачал головой. Он достал из огромного вещевого мешка белоснежную легкую вязаную шаль, развернул её, встряхнул и положил на худенькие плечи своей девочки. И сразу Надя преобразилась. Белый цвет был ей к лицу. А шаль так и прильнула к новой хозяйке, так и укрыла её всю, согревая бедное детское тщедушное тельце. Отец взглянул на ноги своей дочурки, понял все. Он попросил у директора час времени в его кабинете. Тот кивнул. Отец снял валенки с детских ног, опять открыл свой мешок, достал сапожный нож, шило и дратву, и тут же, прямо в кабинете, он устроил маленькую сапожную мастерскую. Надя смотрела, как отец вырезал середину подошвы у валенок, как он укоротил им голяшки, потом стянул дратвой подошву, и расплывшиеся от тоски валенки приобрели форму. Потом он затянул дыры, вырезал подошвы из кусочков, пришил их крупными стежками и вернул Наде. Валенки смотрелись очень хорошо. - Ловко! - восхитился директор училища. Надя вернулась в класс преображенной. Пушистая шаль на плечах и подшитые валенки сделали её счастливой. У неё было такое чувство, что час назад ей положил на плечи отец не только эту красивую шаль, он положил ей на плечи свои отцовские руки. Директор училища отдал Наде после уроков небольшую сумму денег. Отец оставил. Сам уехал на могилу матери. Вечером они с девчонками накупили карамели, пили чай с дешевыми конфетами и ели бутерброды с самой дешевой колбасой из магазина. На большом, черном куске черного хлеба лежал почти прозрачный кусочек настоящей колбасы. Так Надя прожила до своей стипендии безбедно. Две недели от отца не было вестей. Наступило воскресение. Дежурная по общежитию поднялась в комнату Нади и сказала, что к ней пришел её отец. Надя спустилась вниз. Да. У входа стоял её отец с сумкой и большим ведром, которое было укутано куском одеяла. Девочка пригласила его в комнату. В ведре оказалось тесто на пирожки. В сумке была начинка. Отец принес с собой и масло. Что тут началось! Настоящий праздник для полуголодных девчонок. В комнате их было двенадцать человек. И все наелись испеченных пирожков досыта. А потом на пирожки потянулись девочки и из других комнат. Отец улыбался и пек пирожки на электроплитке. И запах такой хорошей еды распространялся по всему этажу. Отец написал на листочке, что он побывал на могиле матери, что он все там привел в порядок, что нашел себе работу в городе и будет теперь жить в общежитии завода "Амурский металлист" и навещать свою дочь. Вот и наступили светлые дни в жизни девочки. С первой же получки отец отвел её в центральный магазин и купил ей там новое пальто, красивое платье, теплые ботиночки. Через полтора года Надя закончила училище и получила направление в деревню. Отец поехал с ней на новое место, помог ей устроится, а сам теперь навещал свою доченьку каждое воскресение. В субботу он выезжал из города на поезде, потом сходил на полустанке и добирался до отдаленной деревни на попутных машинах. Надя заневестилась. Она теперь была обута и одета, она была защищена, но в сердечных делах ей не хватило материнского совета. Она вышла замуж не за того. Отец увидел первый раз молодого мужа дочери на их свадьбе. "Барин" - написал на листочке отец только одно слово и показал дочери. Она так горячо и так громко стала защищать своего любимого мужа, что отец только пожал плечами. "Посмотрим" - означал этот жест. Сразу после свадьбы молодые стали жить в новом доме, который выделен был им совхозом. И молодой муж ранним утром разбудил свою жену и капризно потребовал от неё, чтобы она затопила печь, потому что ему прохладно, но он человек городской, привык к паровому отоплению, а в деревенских печах ничего не понимает. И Надя встала и затопила. Отец навещал молодых не очень часто. Он не хотел им мешать. Но с каждым последующим визитом становился всё мрачнее и мрачнее. А когда он увидел, как Надя, которая ждала уже своего первенца, и живот уже заметно округлился под одеждой, носит полные ведра от дальнего колодца, потому что вода в нем мягче и мужу чай из такой воды слаще кажется, он завел речь о том, чтобы переехать жить к дочери. Зять одобрил это решение. Дом был просторный. Места хватило всем. Все понял. Отец взял все хозяйственные заботы на себя. Он устроился работать завхозом в средней школе, где работала и его дочь. Там он помогал малышам завязывать шапки и одевать рукавички, когда они заканчивали занятия и одевались зимой в свои теплые одежды. А двух первоклассников даже провожал домой. Уж больно далеко от школы они жили. Прямо на краю деревни. И в тайге водились рыси. И был даже случай нападения на ребенка в соседнем поселке. Когда родилась его старшая внучка, он взял колыбельку в свою комнату и нянчил малышку с такой нежностью, как мог бы нянчить свою Наденьку, если бы судьба не лишила его такого счастья. Когда Наденька родила сына, молодой муж вдруг решил, что он не любит Надю, никогда её не любил, и ушел искать счастья с новой подругой, которая жила в городе. "Не жалей", - писал ей отец. - А я и не жалею. Ни о чем. Дети при мне. А ему - скатертью дорога! Когда Надежда Алексеевна через несколько лет вышла замуж второй раз за хорошего человека, с которым зажила в любви и радости, она ему однажды летом, когда они сидели на крылечке, стала рассказывать историю своей жизни. - Я совсем не жалею о том, что меня родители по очереди растили и поддерживали в этой жизни. Я жалею о том, что никогда их рядом не видела друг с другом. Никогда не склонялись над моей кроваткой, не радовались вместе моим первым шагам. Не провожали меня в первый класс. Не сидели рука об руку на моей свадьбе. Но как они любили друг друга! Отец ежегодно к маме на могилку уезжает в день её смерти. А летом всегда отправляется в долгий путь, чтобы все прибрать у неё, дары поминальные положить. А как он искал меня упорно. Он знал, что мы в Амурскую область уехали. На хуторе нашем сказали, что у него дочь есть и имя моё назвали. И все. И он по следам поехал. Он высчитал, что по возрасту я должна в техникуме учиться в каком-нибудь. И в педагогический в первый пошел. Профессия для девочки была подходящая. Он мне потом писал об этом на листочке. И сразу меня нашел. Но он маму искал тоже. В плену был. В лагере послевоенном. Хоть и ранен был, но он же такой крепкий и работящий был. Мог бы семью новую завести. Не завел. Меня нашел. Мамину память чтит. Внуков своих поднимает. Мной дорожит. Мне Бог его сберег. Без него бы я точно пропала! - Устояла бы. Ты вон какая устойчивая. Юля же твоя устояла. А ей тоже несладко было. - Юля тоже его теплом согрета была. Да у нас всё общежитие его помнит. Девчонки как встретятся, так и приветы передают. В это время отец Нади что-мастерил под навесом в глубине двора. Ловко работая рубанком, он издавал какие-то странные хриплые звуки. - Слышишь, это он так поет. - Петь за работой может только душевно здоровый человек. - И душевно богатый, - добавила дочь. Валентина Телухова Если эта история понравилась Вам, нажмите Класс или оставьте свое мнение в комментариях, только так я вижу что Вам понравилось, а что нет. Спасибо за внимание 💛

Она бросила взгляд на ту, что постарше, лет . Худющая, кожа да кости, волосы обрезаны по шею, в волосах гребёнка, не ладно это, девка без косы. Тонкие руки и ноги, шейка словно былинка, того и гляди от ветра переломится, глаза огромные, губы сжаты, стоит, держит в руках ветхое пальтишко и не знает куда притулить его. -Тыды клади, проходи в горницу, - Варвара сама тем временем продолжала распутывать узел на маленькой, видно уже сопревшей от жары девчонки. Старшая девочка медленно шагнула куда показали, чисто и звенящая тишина. Вот что бросилось ей в глаза. На окнах занавесочки, белые с белыми же кружавчиками, связанными в ручную. В углу портрет каких -то мужчины и женщины, сидят склонив друг к другу головы, немного натянуто улыбаются,дальше на стене много фотографий под стеклом, круглый стол с вышитой скатёркой, диван с маленькими подушечками, на стене часы, тик- так...только они и нарушают тишину, тик- так. Варвара меж тем раздевала младшую девчонку, сняла шубку, шапку, батттюшки... - Парнишка, что ль? Тя как зовут? -Мамка Еголуфкой звала, Настюфка Еголкой, а злая бабуска- Еголкой -палазитом. -Господи...Иди, беги туды, к сестре...Мишааа, Мишаааа. Варвара выскочила раздетая в сени, там сын ворочал, складывал какие -то мешки, коробки, посмотрел на мать, сдвинув лоб. -Мишка, ты иде дитёв взял, ирод? -Мои, - бросил коротко. -Ково? Какие твои, ты что? У тя бабы -то отродясь не бывало, откель оне у тебя возьмутси?Ты што, лешак, дитёв украл? ооой, Мишкаааа, тебя же посодююють, кому я нужна будуууу, на старости лет, уууу. -В дом иди,- буркнул. Варвара зашла в дом, тяжело опустилась на стул. Кроме Мишки у неё и не было никого. Степана мужа, да троих сынов отобрала война проклятущая. Мишку не взяли тогда на фронт, маленький был, четырнадцати не было, да не разговаривал он долго, думали немтырь. А он заговорил, к восьми-то годам, ну как заговорил, скажет слово и молчит. В интернате вот до тринадцати лет учился, а потом война, будь она неладна... Варвара заплакала, она всегда плачеи, когда вспоминает Степана и сыновей старших Макарушка, Фёдор и Илья... Михаил вырос, пошёл в лесничество работать, как раз по нему, работа -то...Варвара уже успокоилась, поняла что внучат так и не понянькать ей. -Ты ба хучь каку бабёшку завалящуся подыскал ба, Мишка, а то ить не станеть меня, хто тебе будеть щи варить, да рубахи штопать? Сын молчал, отмахивался и уходил в себя. Раза два в месяц, Михаил уезжал в город, запасался там продуктами, привозил для матери всякую всячину, разные штучки для рукоделия, нитки, крючки, тряпочки, а ещё книги, много читал Михаил, Варвара же была неграмотная. Она бы хотела послушать, что там в этих книжках пишут, да Мишка всё отмахивался, а тут гляди -ка, чё удумал -то, дитёв где -то взял... Ребятишки сидели тихонечко на краешке стула вдвоём. Варвара встала, пошла в горницу. - Исти поди хотите? Дети молчали. - Идёмтя, покормлю вас. Варвара вдруг засуетилась, засновала, как челнок, от печи к столу. Михаил зашёл в дом, когда дети ели, словно синички, думает старуха, голодовали что ли. -Вы ешьте, ешьте, молочка можеть? На-ко, молочка -то, на - кося, пей, от так. Михаил глянул одобрительно, вымыл свои большие ручищи в рукомойнике, вытер поданным матерью льняным полотенцем, сел за стол. Старуха засуетилась, подавая ему еду. Девочка встала и начала помогать, вот те раз. Потом спросила тоненьким голоском, где помыть посуду, быстро вымыла чашки, хоть старуха и была против, но осела под тяжёлым взглядом сына. Кое - как добилась от того молчуна, что это брат с сестрой, девочка Настя, а мальчик Егорка. -А матерь иде у них, Мишка? -Помёрла, - бросил отрывисто, - их в детский дом хотели, а я забрал. -Ты то как туды попал? -Они мои...дети. -Ково? Ты чего, анчутка, откудава у тебя дети, - начала говорить Варвара и тут же осеклась, под тяжёлым взглядом сына. Так и зажили, Михаил возил Настю в село, в школу, как едет на работу,в лес, так сначала Настёну завезёт, а потом уже к себе, к зверям. Живут они на краю леса, а вся деревня там, впереди. Остаются Варвара с Егорушкой, да у него мало что вызнаешь, а девчонка всё молчит, как и Мишаня... Но однажды, сын привёз из города отрезы, много отрезов. - Платье себе пошей, - бросил девочке. Та радостная схватила красивый, парчовый отрез. Но, Варвара забрала и убрала в сундук. -Пошила платье?- спросил через неделю Михаил. Девчонка мотнула головой. Михаил вопросительно глянул на мать. - Прибрала я, Миша, ну ково, дитя ишшо, изрежет таку красоту. -Отдай...это матери её, отдай. Михаил вытащил машинку швейную, Варвара всплеснула руками, девчушка увидев машинку, заплакала. - Чавой-то она? Миша пожал плечами. Настя плакала, закрыв личико худенькими ручками. -Чавой -то ты?- спросила старуха, остановившись около девочки. -Это...это...мамина машинка. А потом, потом вытерла слёзы и как начала шить, да так у неё ловко получалось всё. Покопалась в мешке с лоскутами, пошила прихватки весёлые, передники, салфетки какие-то, коврики. Рукодельница. По дому всё помогает, оттаивать стала девчонка, мальчик от Варвары не отходит, бабушкой зовёт, а у той на душе радостно отчего-то. -Мишка, а ну как дитёв у нас заберуть? -Это отчего? Они мои. -Ну откудава твои, бирюк ты чёртов, ну ладно пацан, а девчонка? - Мои...дети они, - сказал и отвернулся, - не заберут, у меня бумаги. Не хочет Михаил ничего рассказывать, познакомился он однажды с Клавой, портниха она была, хорошая, да судьба злая. Настёнка у неё была, а потом и Егорку родила кто его знает, сказала, что его, Михаила парнишка -то. Он и прикипел к той Клавдии, а она...заболела и вот...не стало её, детей отвоевал, помогли, хорошие люди помогли, на охоту приезжают, просто отдохнуть, вот и помогли детей оформить. Тоскует по Клавдии Михаил, она одна его полюбила и пожалела...Спасибо ей за детей, обещал вырастить и в люди вывести. Слово своё сдержит, детей не бросит, отвела ему судьба кусочек счастья. -Внуки твои, - бросил матери, - хотела ты. Вот, документы. А она читать-то не умеет. Видала куда положил, позвала девчонку. - Настёна, а ну -ка, подсоби, што тут написано? Читает девочка, губки шевелятся, лицо краснеет и бледнеет, подняла глазёнки на Клавдию. -Бабушка...мы...мы... -Што тама? Ну? -Папка...Михаил Степанович, он...папка наш, вот тут, в документах написано. -Да ты штооо? И нихто не заберёть теперь вас у нас? -Не заберут, - плачет девчонка, видно тоже боялась этого. -Детушки родимые, внучаточки мои, родненькие, идите к бабушке, мои красуленьки, родименькие. Плачут бабушка с Настею, обнял их Егорка и тоже ревёт. Михаил зашёл, понять не может ничего. -Чччто сслуччилось? -Миша, Мишаня, так наши, детки -то? Наши? Мои, внучаточки, родненькие? -А то? Сказал же. Выучил детей Михаил. Варвара отогрелась, уж как любила своих родненьких. Настенька по вечерам книжки ей читала, любила бабушка разные сказки, да истории слушать. Выучилась на учителя Настя, а следом Егорка, тот на егеря, как отец. Настя в селе осталась, замуж вышла. Отца своего любила и до последнего вздоха за ним ухаживала. Егорка понятное дело, рядом с отцом был, тоже до последнего вздоха. -Там, дочка...документы...мать оставила...тебе. Разбирает документы анастасия Михайловна, архивы отцовы, писал он дневники. Говорить ему тяжело было, а писать в самый раз. С самого детства писал разные истории, то жизнь свою описывал, то какую - нибудь птичку найдёт и следит за ней. Встречу с матерью детей описал. Как же он всё тонко подмечал, удивляется Настя, какой же светлый человек всё - таки был, папа... Нашла и письмо своей матери к ней, к Насте. Милая моя доченька, - писала мать, - я знаю, что уже ничего не вернуть назад, что сделано не воротишь. Я просила Михаила, он не бросит вас, он очень хороший человек. Егорку ему я родила, в благодарность мою, за то что отнёсся к нам с тобой, по - человечески. Сама я, без рола, без племени, не знаю, где мои родители и кто они, отец твой, Белоконь Степан Фролович, такой же был, по плохой дорожке пошёл, а я сбежала от него, с тобой маленькой на руках. Скитались, а потом вот...Мишу встретила, так он тебе за папку. Здоровье моё подорвано, ты проживи жизнь хорошую Настенька, чтобы не стыдно было... Не бросай Егорку, за Мишу держись... Люблю вас, обнимаю, ваша мама. Проплакала Настя над теми бумагами всю ночь. Как бы была покрепче здоровьем мама, жили бы с папкой, душа в душу и бабушке бы мама понравилась... Семья у Насти хорошая, муж не пьющий, работящий, дети взрослые, умные, очень дедушку любили. У Егора жена хохотушка -болтушка, но не попусту, хорошая, самостоятельная. Егор -то в основном молчит и улыбается, весь в отца. Детей тоже вырастили, внуков ждут. Иногда Настя, Анастасия Михайловна, достаёт пухлые записи отца и читает, отобрала некоторые рассказы про лес, про повадки животных и отправило в издательство, а там заинтересовались, книжку выпустили, отцу в память... В школьной библиотеки есть книжка Миши - немтыря, Михаила Степановича Иванова, не героя, не писателя, а просто замечательного человека. Внуки и правнуки гордятся своим дедом, для них он герой. Доброе утро, мои хорошие! Простая история, о простых людях... Обнимаю вас, шлю лучики своего добра и позитива. автор: Мавридика де Монбазон Если эта история понравилась Вам, нажмите Класс или оставьте свое мнение в комментариях, только так я вижу что Вам понравилось, а что нет. Спасибо за внимание 💛