Из воспоминаний жителя поселка Искра

Эти строки написаны с рукописи, которая принадлежит человеку давно
умершему. Обнаружил их его сын. В этих нескольких листках поместилась
вся его жизнь. Изложено без редактирования.
«Мне хочется
рассказать о своей жизни от начала и до настоящего момента. И так же о
своих обидах на неё т.е. на жизнь. Да, не зря говорят, не мы выбираем
судьбу, а нас она. Я, конечно, малограмотный, не знаю, как получится моя
писанина и обратит ли на неё кто-либо внимание. Но я всё же опишу свою
автобиографию. Я, Догадаев Семён Петрович, родился в 1925 году. Курская область, Иванинский район, д. Успенка (в настоящий момент место расположения деревни под Курчатовским водохранилищем).
В сентябре месяце, в бедной крестьянской семье. Мать моя малограмотная,
отец, по рассказам матери, был, как тогда называли, чекистом, и нас
бросил когда мне не было и пяти лет, а сестре Лене - три года. Началась
коллективизация, и мать вступила в колхоз. Я помню, как она возила барду
с Макаровки
и брала нас с собой, потому что не с кем было оставлять нас дома. Был
холод и голод, а в 1933 году мать опухала от голода, и мы с сестрой
светились на свету, но выжили. И выжили благодаря дяди, брата нашей
матери. Он жил в то время в г. Калинине.
Ему соседи написали, что у нас дело плохо. Он приехал и перевёз нас в
Курскую психбольницу. Мать устроилась работать на прачку этой больницы.
Получала 60 руб. Но как-никак по кусочку хлеба, а вот одеться не
хватало. Давали люди что-то одеться, что-то обуться. Со временем мать
перевели санитаркой, стала получать больше, кое-какие продукты, которые
оставались от больных, стала приносить, которыми сейчас кормят поросят. Я
не жалуюсь, нет, а всё же обидно, что сложилась у меня такая жизнь.
В 1934 году я пошел в школу. Помню, был директор школы Волков, но я
ходил, пока было тепло, а зимой сидел дома, потому что не в чем было
ходить, и так до 1938 года я не закончил даже 2-х классов. А весной того
же года меня устроил, был ветврач в подсобном хозяйстве Пархоменко,
пасти свиней, а к зиме дали мне кой-какую спецодежду, и я собирал помои
по больнице для свиней.
В 1939 году по просьбе того же
ветврача меня перевели работать в больницу в качестве возчика, и я возил
по отделениям торф, уголь, дрова. Это было уже в августе 1941 года. Но
когда уезжала больница, меня не взяли, мал ещё.
Пришли немцы.
Жить было трудно. Нас у матери было уже трое. До холодов кое-как
перебивались, а после жить было нечем и мать, нас забрала и увезла на
родину в Успенку.
Но и там был не мёд. Где подрабатывали, а больше ходили с сестрёнкой
побирались по сёлам. Кто бурачок, кто картошку, а кто, глядя на нас,
ободранных и тощих давали кусок хлеба. Но зиму кой-как пережили, а
весной в 1942 году меня под Льговом
поймали немцы, и сколько они меня били, всё кричали «партизан», а после
посадили в какой-то коровник или конюшню и держали там четыре дня, но я
там был не один, и каждый день шло пополнение. Потом погнали на
станцию, загнали в вагон, закрыли и повезли. Никто не знал куда. Открыли
нас только дня через три-четыре где-то в Польше. В вагоне было уже
несколько трупов, кто от побоев, кто от голода. Пошли разговоры о том,
что нас везут в Германию. Трупы убрали, вагоны и нас обработали чем-то,
дали по коробочке баланды, в каких продавали мороженое и повезли дальше.
И так я попал в Германию. Сколько меня там побили, как чуть,
так кричали: «Маленький коммунист». был в концлагере под Минденом,
опухал от голода и побоев, после освобождения лежал над подвесках, а
когда начал отходить, остались одни кожа, да кости, ноги не держали,
учился ходить, как маленький ребёнок, по стеночке. Да, я понимаю, не
легко было нашим воинам защищать Родину, но ведь, как я говорил, не мы
выбираем судьбу. Почему мы здесь? А они там?
Освобождали меня
американцы, и они нас хотели куда-то угнать. Загнали нас в какие-то
казармы. Но отправляли стариков и женщин, а нас держали, и пошли слухи о
том, что молодых на Родину отправлять не будут. Тогда мы с другом
решили любым способом вырваться из этой крепости. Да, это была как
крепость, двое ворот, и охранялись, и вот в один день вывозили женщин, и
мы с другом по фамилии Бублик Иван, он сам с Киевской области. Как-то
удалось нам сесть в машину, и женщины нас перекрыли своими сумками,
мешками, и таким образом попали за ворота, а после добирались до г.
Хильдиехаим. Там тоже была погрузка в эшелон, и идёт он к Эльбе, и мы
тоже устроились и доехали до переправы на нашу сторону. Молодых
старались не пропускать, уговаривали остаться, но нас тянуло на Родину.
22 мая мы переправились через Эльбу. Женщин и стариков погрузили в
вагоны, а нас построили и пешим ходом отправили под какой-то городок,
там находился, как называли, полк «Зеновьего 215», я там пробыл с месяц.
Где, как я после узнал, проходил проверку. А что меня было проверять, я
тогда был уже взрослым и сам себя проверял.
В конце июля нас
перегнали под Барановичи, с. Жебенки. В середине сентября нас погрузили в
вагоны и привезли на Домбас. Все эти годы я не знал, живы ли мои
родные. И они меня давно похоронили. Нас перевезли на шахту «Артёма», не
далеко от Дзержинска.
Потом на шахту 1-1 бис. На шахте работал с 3 октября 1945 г. по 16
апреля 1948 г. разнорабочим, потом рамщиком на пилораме, и даже был
бригадиром. Работать приходилось много, и в любую погоду и я знал, что
это нужно, потому что всё было разрушено и развалено. Я помню был у нас
прораб Рукос Арсентий Ильич, я его не раз просил, чтобы он пустил меня
работать в шахту, но он говорил, что я сейчас нужнее на поверхности.
Я всё время писал, искал мать и сестёр. В начале апреля 1948 г. я
получил письмо от сестры, что мать серьёзно заболела и просит приехать. Я
рассчитался, выписался, получил справку (вместо трудовой) и с этим
документом приехал в Курскую психбольницу (Сапогово), т.е. к своим
родным. В этой больнице до пенсии работал санитаром. Женился на местной
девчонке Шуре Локтионовой (жила в соседней деревне Мошкино).
Воспитал сына Володю 1952 г. рождения. За то, что как
несовершеннолетнего фашисты угнали меня на работы в Германию, я от
немецких властей в конце 90-х годов, получил компенсацию. За побои,
унижения, голод, холод, полученные болезни, за разрушенную мою жизнь,
немцы оценили всё это, и я получил деньги».
Церковь в поселке Искра
Церковь в деревне Сапогово (ныне поселок Искра) построена в 1902 году
на средства Курского Губернского Земства и освящена Епископом Курским и
Белгородским Лаврентием 16 октября 1902 года. Названа в честь
Преподобного мученика Андрея Критского, праздник которого отмечается 17
октября (по старому стилю).
В 20-З0-х годах ХХ века церковь
была передана по решению советских органов Курской областной
психиатрической больнице и использовалась под склад. В годы Великой
Отечественной войны осквернение церкви продолжилось. Здание
использовалось фашистскими оккупантами под конюшню. В 1990 году по
представлению Курского областного Совета народных депутатов решением
Совета по делам религий при Совете Министров СССР здание церкви была
передано в пользование религиозному обществу Русской православной
церкви.
9 августа, в день празднования великомученика и
целителя Пантелеимона, митрополит Курский и Рыльский Герман совершил
водосвятный молебен в стенах восстанавливающегося храма во имя великомученика Пантелеимона.