Всё самое интересное из сети

Так и ходила она на работу и подкармливала бомжа. А одним утром идет, а его нет, и вечером нет, и на следующий день нет! «Где же он?? Может в другой двор подался?» Обыскала все дворы — нет. А на сердце тревога и все тут... Нашла она его в больнице (мир не без добрых людей). Побитый, голодный, грязный, а как ее увидел глаза аж засветились!!! Жизнь в них проснулась! — А я Вас и не ждал. Только надеялся и верил! Меня Сергей зовут. Простите, наверное неудобная ситуация. А Вас даже угостить не чем не могу, сводить никуда … — Дурак ты, Сергей! Угостить, сводить… Я жить без тебя не могу! С больницы забирала его подруга. Шли они рядом. Сергей держал ее за руку слишком крепко — вдруг это все сон и она сейчас исчезнет? Прошло уже 19 лет. Они пожилые люди. У них есть дети. Свой бизнес. Две машины, 5ти комнатная квартира, дача с бассейном. А он все так же крепко держит ее за руку — а вдруг она исчезнет?.. Если история пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно

В день моего рождения к нам домой, поздравить меня, приехали родители и мои сестрички. Мы очень хорошо посидели, пообщались. А на следующее утро у меня начались схватки. Муж отвез меня в роддом. Вскоре я родила, троих здоровых деток. Со мной, когда я рожала, было два врача. Они приняли роды и спокойно, взяв детей, направились в детское отделение. Но громкий крик, их остановил. Доктора, в недоумении, вернулись ко мне. Оказалось, что я рожаю еще одного ребенка. Когда я немного отошла от родов, доктора дали мне телефон, и сказали, чтоб я позвонила мужу. Они диктовали мне, что говорить, так как боялись, что я, будучи еще в состоянии шока, напугаю мужа. Муж воспринял новость достойно. Весело засмеявшись, сказал: «Где двое, там и трое» Если история пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно

- Мама - позвал он. Куча тряпок на кровати зашевелилась - Кто там ?- Он одним прыжком подскочил на голос. - Мама ?- только и смог он прошептать. - Сынок - откликнулся родной голос - Я сейчас, я только встану - Уже через двадцать минут Сергей вез маму в городскую больницу. Он постоянно оглядывался назад и спрашивал - Мамочка, ты как ?- Та , укутанная в одеяло и его куртку , шептала - Все хорошо, сынок , не волнуйся- Диагноз дежурного врача его потряс. У мамы было истощение и она была сильно простужена. Устроив ее в отдельную палату , он просидел около нее всю ночь. А она спала. Такая маленькая , худенькая. Он украдкой вытирал слезы и корил себя , что долго не приезжал. А наутро он поехал к брату , который вместе с женой , жил в родительской квартире. В прихожей стояли чемоданы , готовые к отъезду. Не стыда , ни совести у людей. - Я же тебе деньги присылал , просил , чтобы мама ни в чем не нуждалась. А ты ? Завтра же освобождайте квартиру и сваливание на свою ипотечную - сказал Сергей - Ты же уже заплатил ипотеку , брат? Ты же мои деньги туда вкладывал и у мамы , я так думаю, не стыдился пенсию забирать ? Это из-за тебя ей обрезали свет и она не запасла дров на зиму?- Яна попробовала оправдаться - Неправда. Мы к ней неделю назад ездили, у нее все в порядке было - Сергей не глядя в ее сторону , резко сказал - Не вот. Соседи сказали , что вы в последний раз месяц назад были. Да и то через десять минут уехали - Николай решил , что лучшая тактика сейчас нападение и истерично крикнул - Надо же , приехал . Идеальный сын. А сам три года носа не казал. Свалил на меня все. А мать между прочим , сама виновата. Мы ее в город звали, а она упёрлась, останусь в деревне. И пенсию я у нее не просил , сама давала , Янка , скажи?- Та согласно закивал головой. - Во-первых , у меня работа такая. Во-вторых, мне нужно было заработать на достойную жизнь . Я решил уволиться и купить дом здесь. Если повезёт , найти достойную женщину и родить хоть одного ребенка. Ведь вы так и не планируйте детей рожать. Гляжу к роскошной жизни привыкли. Но теперь все. Живите в своей квартире и на свою зарплату. От меня ни копейки больше и от мамы тоже - Николай буркнул - Некуда нам идти , а на работе меня год назад сократили - Сергей поднял брови - Ну ты даёшь. А как же " прекрасная двушка " в новом районе ? - Николай посмотрел на жену и решился - Не было никакой ипотеки. Мы посчитали это лишним. Зачем тратится , если есть эта квартира ? Все равно она почти уже моя - Сергей стоял и не верил своим ушам. Вот так братишка. Тянул деньги с родственников и даже вроде гордится этим. - Ну вы и шаромыжники. Чья идея была ? Что переглядываетесь и так понятно. Яночка , твой план ? - Та фыркнула- Ну мой и что. Ты не бедствуешь, мать тоже . Пенсия у нее большая. А мы пока молоды , нам хочется мир посмотреть - - Ну и смотрели бы , но за свои , заработанные . Но вы халявные больше любите. Так вот , Коленька. Эта квартира и моя тоже и если не хотите неприятностей , снимайте квартиру на те деньги которые вы приготовили на поездку . Вернусь , чтобы духа вашего не было - Через месяц Сергей под руку вел свою маму к машине. Она розовощекая , краснела как невеста , то и дело нюхая букет полевых цветов , которые подарил сын. Сергей посадил ее на переднее сиденье и сказал - Ну что , мама , домой поехали?- Она спросила - Это куда ?- Сергей загадочно ответил - Это сюрприз. Но тебе там понравиться - Мама спросила - А как Коленька с Яночкой ? - Сергей ответил - Не беспокойся, все у них нормально. У них началась честная жизнь - Они долго ехали , мама даже вздремнула. Наконец Сергей остановился около большого коттеджа. - Вот , мамочка , это твое новое жилье. Я знаю , как сильно ты любишь деревенскую жизнь и поэтому решил создать тебе идеальные условия . Живи долго и радуй нас . Ведь без тебя не было бы нас . Если эта история понравилась Вам, нажмите Класс или оставьте свое мнение в комментариях, только так я вижу что Вам понравилось, а что нет. Спасибо за внимание 💛

Старшая дочь Таня и младшая Люба шептались, особенно Таня не хотела прибавления в семье. Они слышали разговор родителей, но Таня ни в какую Божью кару не верила, да в общем-то ни во что не верила. Жила себе и все, по характеру была как отец, жесткая не жалостливая. Люба была на стороне матери, успокаивала мать и говорила, что помогать будет, когда родится ребенок. Родилась дочка, Иван даже повеселел, но вначале поворчал: - Опять девка, целый бабий батальон у меня дома. Но имя девочке выбрал сам – Анюта. Все старались помочь матери, а Валентина после родов была слабая, никак не могла оправиться. Все ждали, когда она придет в себя, но ей стало хуже, забрали в больницу в район. Анюта была голодной, кричала на весь дом. - Танька, сходи к соседке Анне, она тоже недавно родила, может и нашу накормит. Анна не отказалась, и пообещала кормить девочку, пока её мать в больнице А на следующий день Иван поехал в больницу, узнать, что, да как, ему сообщили, что полчаса назад жена его умерла. Оказалось, что до беременности она болела, но в больницу не обращалась, а потом организм ослаб. Иван ехал домой окаменевший, как сказать дочкам о смерти матери, да еще Анютка. Когда сообщил, все рыдали возле кроватки младшенькой. Село гудело от разговоров, народ гадал, что теперь будет с малышкой. А некоторые даже корили умершую Валентину, зачем она в таком возрасте решилась родить. Похороны прошли тяжело, Таня с Любой рыдали, а Иван стоял темнее ночи, словно окаменевший. Анна приглядывала за Анютой, пока у них были похороны и поминки. После того, как разошлись люди, Таня собралась к соседке за младшей. - Танька, не ходи, – строго прикрикнул отец. - Видеть её не могу, она Валентину мою сгубила, - но подумав добавил, - может Анна оставит у себя её, пока в детдом не пристрою, поговори с ней. Девчонки уставились на отца: - Пап, ты что, Анютка при чем, она в чем виновата? - Во всем, не было бы её, все было бы нормально. - Тебе врач сказал, что она давно болела, у неё и до родов были проблемы со здоровьем. Не хотела обращаться. Таня пошла к соседке и со слезами объясняла, что сказал отец. Та гладила её по голове: - Не переживай, оставлю пока Анютку у себя, мне не в тягость. А отца не суди, горе у него. Пусть сестренка побудет у меня, пока отец в себя придет. Прошел месяц, а Иван не приходил в себя, видел, что девчонки бегают к Анне, нянчатся там с сестрой и однажды сказала: - Забирайте Анютку домой, хватит чужим людям надоедать. Столкнули на Анну ребенка, не хорошо это. Больше всего обрадовалась Люба, притащила Анютку домой. Вечером укачала её и сказала сестре: - Не любит отец Анютку, - на что Таня сказала: - Думаешь я её люблю? Она мне напоминает, что наша мама умерла. - Да что ты такое говоришь, причем здесь ребенок, - у Любы на глазах появились слезы. Сестре жаль стало её, обняла: - Не переживай, Люб, привыкнем мы с отцом к ней. Куда её девать-то? Иван так и не подходил к дочке. Так и росла Анютка под присмотром Анны и Любы. С утра относили к соседке, а после школы забирали домой, отец пропадал на работе. Таня заканчивала школу, Люба в восьмом классе. Когда Анюте было около года, отец позвал дочерей на разговор и усадил напротив: - Мамку вашу я любил, сами знаете, но её не вернуть. У меня теперь есть другая женщина. С ней буду жить. На Анютку смотреть не могу. Вызвал я бабу Зину, будете с ней жить. - Бабушка приедет, - обрадовалась Люба, а Таня спросила со злостью: - И кто она такая? Мне поступать в институт через месяц. - Так учись, Танюха. Бабушка с Любкой присмотрят за младшей. Женщину ту Ниной зовут, в столовой работает, кашеварит. Бездетная, одинокая, так что у вас ничего не отнимет. Люба поняла, что отец уходит к другой, Танька собирается учиться и уедет в город, бросают её и Анютку. Ей стало тоскливо. Баба Зина – мать отца, сноху свою Валентину любила, искренне жалела, она из детдома, а сын её Иван не всегда был ласков с женой, жесткий у него характер. Хотелось, чтобы жили все вместе, но Ивану приспичило уехать сюда в село. Построил дом, руки у него на месте, не пил, но и жену особо не жалел, хозяйство, оба работали не покладая рук. Люба понимала, что сестре не нужна Анютка, она торопилась сбежать в город, не любила она нянчиться с младшей. Ну да ладно, они с бабушкой справятся. Люба стояла над кроваткой Анюты, уложила её спать, поправила одеяло и тихо говорила: - Не бойся маленькая. мы тебя с бабулей не бросим. Пусть твой папка едет к своей поварихе, Танька в город. А баба Зина добрая. На папу и на Таньку не обижайся, они любят тебя. Она развернулась выйти из комнаты, а в дверном проеме стоял отец. Он подошел поближе: - Понимаю дочь, я что-то не то делаю. Но сам не знаю, как жить дальше. - Ничего, пап, все наладится, - по-взрослому ответила Люба. Отец перебрался к Нине, а Таня уехала в город учиться, устроилась в общежитие института. Баб Зина с Любой остались с Анюткой. С бабушкой Любе стало легче, она варила сестренке кашу и супчик, а та вовсю наворачивала. Люба вставала рано, нужно было натаскать воды и дров принести в печку, а потом бежала в школу. Бабушка оставалась с Анютой, кашеварила, но иногда та ей не давала, беспокойной была девчонкой. Анютка уже топала своими ножками, за ней глаз да глаз нужен, лезла везде, могла пальчик прищемить дверью или в кошку вцепиться. Без пригляда нельзя оставить. Люба после школы быстро делал уроки и помогала с сестренкой, понимала, что бабушка тоже устает, уже стареет. Таня приезжала на каникулы, играла с Анюткой, но её хватало ненадолго. - Ох и утомительно с Анюткой, везде лезет, все ей что-то надо, - но к сестренке потеплела. Отец, как ушел, так ни разу и не приезжал домой. Мать его часто думала, но вслух не произносила: - Бросил девчонок на меня и все. За то, что жену новую нашел, я его не корю, мужик ведь, но вот дочерей бросил, этого я понять не могу. Подожду еще немного, а потом по-другому будем разговаривать. Ей жалко было Любу, девчонке с парнями бегать на свидания, а она сидит с ребенком. Злилась на сына. Однажды не выдержала и поехала к сыну. Невестка встретила её одна, Иван был на работе. Нина засуетилась, понимала, что мать Ивана не просто так в гости приехала, а с разговором. Она знала о брошенных дочках. Поставила на стол пирог, чайник поставила и пригласила за стол бабу Зину. - Да не суетись ты, сядь лучше. Нина тихо опустилась на табуретку. - Вот ты скажи мне, как вы дальше с Иваном собираетесь жить? Не болит у вас душа, что там девчонки, а я уж старая, больная. Или так и будете делать вид, что все нормально? Любка с младшенькой в няньках, ей по улице с девчатами да парнями пора гулять, ей учиться надо, замуж потом выходить, а она должна за сестрой смотреть. А я не долго небо коптить буду, и что потом в детдом что ли Анютку? Нина смотрела со слезами в глазах: - Я много раз говорила Ване, чтобы он Анюту к нам привез. У меня нет своих детей, а она наша будет, мне тоже в радость. Но он сказал, чтобы я больше не возвращалась к тому разговору. - А ты меньше его слушай. У сына моего ума не очень-то много, он больше характером живет. Ему только работать, да денег зашибать. Я тебе вот что скажу, ты должна прижать Ивана, а не слушать безоговорочно его. Имей свое слово, иначе потом замучаешься. Я своего сына знаю. Бог-то он все видит, как бы не аукнулось, тут на все Божья воля. Но если позволишь Ивану так с детьми обойтись, тебе тоже аукнется. Лучше даже сейчас его выгнать, если он не прислушается к тебе, я вижу ты баба хорошая. Услышала Нина свекровь. Пришел Иван с вещами обратно домой, а мать встретила: - Что проводили тебя домой сынок? - Не лезь, мать! А где Любка? - Люба пошла погулять с подружками, и так все время в няньках. Тебе что, бросил и ушел и глаз не кажешь. Через некоторое время пришла Люба. - Папа? А ты чего, у нас все хорошо. Чего это ты пришел? - А что мне нельзя домой прийти? – грозно спросил он, но мать на него так взглянула, что тот сразу и обмяк. - Ты чего на девчонку рыкаешь? На работе на мужиков рыкай. Но тут расплакалась Анюта, Люба никак не могла её успокоить. - Чего это она? – спросил Иван. - А с того, что испугалась чужого дядьку, - ответила мать. - С чего это вдруг я чужой? - А какой же? Ребенок тебя и не знает. Всю ночь не мог уснуть Иван, как это так его родная дочка, его же испугалась. Не приятно было ему на душе. Никак не ожидал он этого. Вечером после работы он на кухне сказал Любе: - Дочка, ты не против будешь, если Нина придет к нам? Я хочу её в наш дом привести, у неё нет своих детей, ей плохо от этого. Она выгнала меня из дома и сказала, что я ей без детей не нужен. Не нравится ей, что бросил я вас здесь. - Пусть приезжает, там посмотрим, - ответила Люба На следующий день была суббота, как раз приехала Таня на каникулы, Иван уехал за Ниной. Накрыли на стол. - Бабуль, я боюсь за Анютку, опять расплачется, увидев чужую тетку, - расстроенно сказал Люба. - Ничего Люба, ничего, Бог поможет, все будет хорошо, - успокоила её баба Зина. Нина вся на иголках, нервничала, когда входила во двор, даже успела прочитать короткую молитву Богородице. Переступила через порог и поздоровалась. Все стояли и смотрели на неё, а она видела перед собой только большие детские глаза. Анюта выглядывал из-за Любы, держась за её коленки. - Здравствуй, Анюта. В доме повисла тишина. Нина растерялась, все тоже, но Анюта отпустила коленки Любы и протянула ручки Нине: - Мама. Нина чуть не упала, коленки дрожали, но она подняла Анютку на руки, а та еще повторила: - мама, - и погладила её по волосам. Счастье поселилось в доме Ивана, Люба поступила в колледж, баба Зина так и осталась доживать здесь, Анютка очень любила свою маму, Иван тоже постоянно улыбался и поднимал на руки дочку. Нина хорошей матерью стала Анюте, а взрослым девчонкам другом. А мудрая баба Зина не вмешивалась, жила просто и помогала с правнучкой. Автор Акварель жизни Друзья, кому не сложно, оставьте 1 цветочек 💐 в коментах, чтобы я вас всех видела 😍 Иногда одного маленького смайлика достаточно, чтобы поддержать автора и группу😊 Я всегда благодарна вашеи‌ поддержке лаи‌ком ❤ ❤ ❤

– Повезёшь детей Еремеевых … Рита открыла переднюю дверцу машины с пассажирской стороны, на сиденье лежали какие-то списки в прозрачном файле. Она взяла их в руки и уселась, пробегая глазами. Там были какие-то окружные назначения. – Брось назад, – посоветовал муж, он заехал за ней с работы. Рита протянула уже руку к задним сиденьям, но вдруг ей показалось, что в списках мелькнула знакомая фамилия. Она прочла: Еремеев Александр Александрович, 1981 год рождения, майор. – Слушай, а это не Сашка ли? – Какой Сашка? – Еремеев. Помнишь мою первую командировку в Ставрополье? – Да мало ли Еремеевых… Вряд ли. Но Рита помнила всё: и годы рождения, и отчества, хоть они были и разные. Этих детей забыть она не могла. Такое не забывается. *** – Повезёшь​ детей Еремеевых. За документами зайдёшь к Симе Федоровне, она и билеты купить поможет. На поезде поедете. Сутки почти ехать. Заодно детдом этот семейный посмотришь, вернее, просто дом – нам расскажешь. Говорят – там всё, как в семье. Алла не может – операция у неё, – директор была на взводе, в последние дни не хватало сотрудников, и как назло навалились проверки. – Одна поеду? – Нет, я с тобой ещё экскорт направлю! Сама знаешь – работать некому. Но к ним в дом, конечно, поедет и Алла Петровна, и из отдела образования пришлют, не волнуйся. С вещами поможем, Палыча отправим, или кто в тот день дежурить там будет. Разберёмся. Проводим, в общем. Но поедешь одна. Там встретить должны, наверное… – Вы ж сами говорили, там старший –​ сложный, – Рита не ожидала. – Из поезда не выпускай, проводницу предупредим. Ну некого мне с тобой отправить сейчас, не-ко-го! Рита вышла из кабинета начальницы расстроенная. Шли 90-е. Сюда она устроилась недавно, мужа перевели в этот город по службе, и она, как педагог, пришла в районо. Учителя не требовались, уже шёл учебный год. Но ей предложили работу в опеке, там нужны были люди. Диплом пединститута помог устроиться, но это образование никак не вязалось с тем, что приходилось делать сейчас.​ Скорее нужен был диплом юриста. Она оформляла бесконечные бумаги, бегала по судам, решала наследственные вопросы несовершеннолетних. Конечно, ездили с контролем в семьи, но изымать детей приходилось не часто. Детприемник в районе был совсем хилым. И если была возможность перевезти детей сразу из одной семьи в другую, старались так и делать. Чаще перевозили к бабушкам. Еремеевы тоже уже были перевезены к бабушке, но опека контролировала: бабушка в опекуны не годилась, была больна. Но пока шёл судебный процесс по лишению пьющей мамаши прав, дети находились там. А теперь их распределили в новый, недавно открытый и формирующийся семейный детский дом в Ставрополье. Трое мальчишек – 14-ти лет, 6-ти лет и 2-х лет, и девочки –​ 10-ти и 4-х лет. Рита рассматривала их документы. Только у первых двоих совпадали отчества. Своих детей у неё ещё не было, но педопыт небольшой уже был – она работала вожатой в пионерских лагерях. А ещё, придя работать сюда, впечатлившись первыми поездками в неблагополучные семьи, она много читала о детях и их​ воспитаниии. Неужели не справится с пятью детьми всего-то сутки? Сейчас её беспокоил двухлетний малыш. Чем его кормить? Надо уточнить у Светланы, сотрудника детприемника, с которой она подружилась. – Еремеевых? Ух ты, блин! – Света убирала медикаменты, только что обработала ссадины у мальчишки. Она тоже заволновалась: – Да чем кормить-то, я тебе соберу. Но такие дети в этом возрасте едят всё подряд, они ж голодные вечно были. Какое уж там – особое питание! А вот Сашок там, старший​ – ого-го! Он неуправляем, и всех их за собой ведёт – лидер. – Вот и я говорю: почему одна-то еду? – Ну да, могли б ещё кого-нить дать, – Света задумалась, – Но ты ж знаешь – две декретницы, Людмила Сергеевна только ушла, Алла в больницу ложится, вот и получается, что некому.​ Я вообще в две смены ишачу. Да и без разницы, хоть впятером будете, хоть в десятером, если решит удрать – удерёт. – Ага, а отвечать – мне! – Знаешь, что я думаю …, – Света чуть больше знала эту семью, – Он не бросит своих, не убежит один. Неплохой он парень-то, в общем. Хотя – все они … – и Светлана махнула рукой. *** Три дня оформляли документы. Наконец,​ пришло время – забирать детей, немного привести в порядок, а вечером – на поезд. Приземистый дом встретил их лаем злой собаки. Во двор войти не удалось. Стучали в окна, открыла им девочка, ловко управившись с псом. – Так-то он не злой, жрать просто хочет, – угрюмо сказала она, рассматривая делегацию. – А вы нас в детдом, да? – Веди в дом, хозяйка, – попросила опытная в этих делах и посещающая эту семью часто Алла Петровна. Почти сразу за порогом стояла кровать, на ней сидела бабушка, а за её спиной ползали​ и возились с одеялом двухлетний голый малыш и девочка–четырехлетка в большой футболке. Алла Петровна деловито освободила стол от грязной посуды, стряхнула крошки и, положив документы, присела. Бабушка и дети уже знали, что сегодня их заберут. Но собрано ничего не было. Преувеличенно радостно Алла Петровна в очередной раз рассказала, что детям очень повезло – едут в лучший образцово-показательный семейный детский дом, который только формируется. Старушку убедить было не трудно, она устала от детей, была явно​ нездорова. Но плакала – детей было жаль, дочь было жаль, себя и всю такую вот жизнь… Рита стояла в дверях, Палыч остался во дворе. Тот, кто должен был быть из районо, не смог быть с ними. Места в доме было немного. Девочка деловито прибиралась. – Надо собрать всё самое необходимое детям в дорогу, помогите нам, Ольга Савельевна, – старушку надо было отвлечь от рыданий делами. Бабушка засуетилась, пошла искать пакеты, зашла в закуток, завешанный грязной, наполовину оторванной тряпицей, и вдруг оттуда выпрыгнул пацанёнок и громко и резко прокричал: – Пошли все на …. Рита вздрогнула, а Алла Петровна, даже бровью не повела. Из-за шторы вышел подросток и резко за руку отдёрнул пацана. – Да замолчи ты, придурок! – оттащил в закуток. – Сашка, только не бить! Я же предупреждала, в колонию загремишь! – сказала Алла Петровна, не отрываясь от складывания детских вещей, – И вообще, я с вами не поеду, заболела я, – она разговаривала через шторку со старшим братом, – Можно сказать, сам детей повезёшь, на тебе ответственность. Вот Маргарита Андреевна с вами будет за старшую, но ответственность на тебе, понял? Ответа не последовало. *** Вечером они усаживались в поезд.​ Их провожала Алла Петровна,​ Лев – муж Риты и водитель. Алла разговаривала с проводником, показывала ей документы, а потом они помахали рукой в окно и пошли на вокзал.​ Когда поезд тронулся, и Рита оказалась с детьми одна, ей стало не по себе. Всё, теперь помощников нет –​ сама. Десятилетняя Оля помогала устраивать малышню, ругала шестилетнего Костика за то, что тот сразу начал скакать по верхам. Четырехлетняя Марина поранила пальчик и теперь хныкала на руках у Риты, малыш Сережа сидел ещё одетый в шапку и куртку там, где его посадили,​ таращился на всех и грыз баранку, по куртке текли слюни. Вагон был плацкартный, решили, что так лучше. Потому что в купе пришлось бы одного отделять, а так нельзя. Саша направился к тамбуру. – Я ссать хочу! – кричал ему вслед с верхней полки Костик, но брат уже не слышал. На боковом месте сидела женщина лет 45-ти, её место было –верхнее боковое. – Это что такое! Это ваши дети? Они так и будут себя вести? – Не мои, но со мной. Извините. Она потихоньку сказала Костику, что кричать тут нельзя. На что тот начал гавкать, как собака: – Я не кричу, я лаю! Аав! – Пошли в туалет! – Я с Вами не пойду, я с Саней! Аав, аав! Женщина смотрела на них косо. Сани не было долго. Рита, поручив детей Оле, направилась в тамбур. Саша стоял там, отвернувшись к окну. – Ты почему ушёл? Я же за тебя отвечаю!​ – она подошла ближе и взяла его за плечо, он дёрнулся, стряхивая её руку, – Ты что, куришь. Брось сейчас же! – Да замолчи ты, курица! – спокойно и тихо произнёс подросток. Рита была уже на грани, но что-то в голосе Саши ей показалось странным. Поняла: он плакал, стоял, отвернувшись в окно, курил и утирал глаза и нос. – Я не убегу, не ссы. И тут Рита поняла, что если она сейчас будет давить, ничего не получится. У парня сейчас такое нелёгкое время. – Я то, как ты выражаешься, не ссу. А вот Костик очень в туалет хочет, но без тебя идти отказывается. Саша бросил окурок в приоткрытое окно, и вперёд Риты направился в плацкарт.​ Рита пошла следом. В проходе стояла их соседка и проводница. – … Там вонь стоит, дышать невозможно, – жаловалась соседка. Рита знала, что детей, после того как забрали из семьи, сегодня купали, по возможности переодели. Все вместе они направились к их местам. Саши с Костиком уже не было – ушли в туалет. Вонь, действительно, стояла. – Вы чувствуете, – брезгливо поморщилась соседка. – Кажется, Серёня в штаны … сделал, – вполне прилично объяснила десятилетняя Оля. – Серя– засеря! – испортила приличность младшая Марина. Рита взяла новый памперс, мыло,​ мысленно поблагодарив Аллу Петровну за предусмотрительность, подхватила на руки Серёжу и направилась в туалет. Оля пошла за ней, но за ними побежала испугавшаяся остаться одной Мариночка, разревелась. И Рита велела Оле оставаться – она справится. Но это оказалось не так-то просто. Двухлетний Серёжка был тяжёлым, она не могла его удержать, испачкалась в том, в чём пачкаться крайне нежелательно. Её тошнило, резкий запах ел глаза. Дверь туалета приоткрылась – туда заходил Саша. – Давай я! – Нет уж! И вообще, желательно на Вы, – упрямилась Рита, а Серёга начал реветь, она неудобно перехватила его чуть не уронив. – Не плачь, мой хороший, сейчас мы тебя переоденем, накормим. Громко плакать тут нельзя, – приговаривала она. Сережа заорал ещё громче. – Вот надо тебе в г… нашем возиться! Давай уж, – брат подхватил младшего. Вместе было сподручнее, Саша, приподняв Серёжку, сказал: – Бушь орать – жрать не дам. Это подействовало. Сережа успокоился моментально. Рита обмыла, вытерла и одела его. А потом отмывалась сама, казалось, не совсем. Этот запах впитался. – Скажите вашим детям, чтоб не били в стену! – жаловались соседи. – Да ладно тебе, подумаешь, пару раз стукнули, – огрызался Сашка. Соседи позвали проводницу. Пришлось опять разруливать и извиняться. Потом они ужинали. Было это нелегко. Сережа сразу хватал всё со стола, Мариночка крутилась под ногами и мешала, не ждал и шестилетний Костик: только Рита что-то выкладывала на стол – с верхней полки тянулась его рука. Он успел разлить бутылку воды на матрас и на старшую сестру, которая пыталась бутылку у него забрать. Оля разревелась. Рите тоже хотелось реветь. Женщина-соседка смотрела на всё это безобразие с укоризной. Саша успел поменяться с ней местами и сейчас, отвернувшись лежал на верхней полке, сказал, что есть не хочет. За весь вечер, он обернулся только однажды, чтоб пригрозить брату. Кое-как они перекусили и начали укладываться. Оля вызвалась спать с малышом внизу, рядом Марина, а Рита и Костик наверху. Рита решила насовать Косте под матрас курток – загородок на верхних полках не было, она переживала, что упадёт во сне. Костя шутил – вытаскивал куртки и бросал их на пол, Рита безрезультатно и спокойно убеждала его прекратить. Но он это делал до тех пор, пока с верхней боковой полки не раздалось: – Ща я тебя прибью! Долго не засыпала Мариночка, она ворочалась, сжимала глаза, но не спала. Рита легла с ней. – А ты теперь будешь нашей мамой? – Неет, Марина, я вас просто везу. Но там найдётся вам мама. Там очень хорошо, тебе понравится. – Там что ли наша мама? – Нет, вашей там нет. – Я к маме хочу, – Марина тихонько заплакала. – Ну, ну, не плачь, успокойся, – и Рита сначала зашикала – она уже боялась детского плача. Под мерный стук колёс вагон засыпал, а Рита потихоньку пела колыбельную, пришедшую на память. А когда прекращала, Марина просила: – Спой ещё. Рита очень тихо пела студенческие песни, все, которые знала. Уснула с Мариной, наверх так и не перешла. Может это и спасло ситуацию. То, что случится ночью, и не даст забыть эту поездку потом всю жизнь.

- Дунька! Куда запропала?! Не дозовёсси тебя! Барин кличет! Дуняша, дочка поварихи, натирающая пол в бальном зале, услышав зов старой ключницы, бросила все, юркнула в кухню и кинулась в ноги к матери. - Мамонька, не выдавай! – взмолилась, целуя руки. – Не хочу я к барину! - Да кто ж хочет, голубка? – Кузьминична дочь жалела, но поделать с барской волей ничего не могла. Ни одной девки дворовой ретивый князь не пропустил! Все, кто в лета вошел, заневестился, и был на лицо не страшнее Дёмки-кузнеца, в барской спальне побывать успели. О том, что там творилось – не сказывали. Слезы точили по углам да ждали, пока барин замуж выдаст, одарив приданым. Только Дуняше такая «милость» не нужна была. Мать ее еще при старом барине работала на кухне. Готовила так, что гости княжеские языки откусывали себе вместе с пирогами. За то и ценили ее. Замуж позволили выйти по собственному выбору и дочку единственную, от мужа прижитую, не обижали. Даже баловали по праздникам. То платочком барыня одарит, то пряником. Только вот боком вышли Дуняше эти пряники! Сколько раз мать собиралась отправить ее в город, к тетке, с разрешения барыни, да все жалела! Мала была Дуняша и хворала часто. А там, хоть и родная тетка, а все ж не матушка. Своих по лавкам семеро с ложкой. Где уж тут еще за чужой догляд вести? Не до того! Вот и решила Кузьминична повременить. Надеялась, что барин на кухне Дуняшу не углядит. От себя не отпускала. Берегла пуще зеницы ока! Матери дочкам бусики или ленточки поярче на ярмарке покупают, а Кузьминична косу Дуняше потуже заплетет да платочек простой повяжет. Чтобы не глянулась она, не дай Бог, молодому барину. До поры до времени так оно и было. А потом затеялся молодой князь театр из крепостных творить. Вот тут-то Дуняшу и присоветовал ему приказчик туда взять. Голосистая, мол. Лучше нее никто не поет из девок, даром, что в пору не вошла еще. Дуняша, узнав о том, что барин желает ее голос услышать, сиганула в речку. Вода осенняя студеная была… А, ну-ка! Октябрь уж на дворе стоял, и маменька Дуняше новые сапожки справила. Перед тем, как в воду прыгнуть, стащила Дуня сапожки с ног и на берегу оставила. Их пожалела. А себя – нет. Простыла и провалялась в бреду без малого неделю, напугав мать и другую дворню до полусмерти. Своего добилась Дуня. Голос ее, колокольчиком звеневший раньше на весь барский двор, пропал напрочь. Даже доктор, которого барыня попросила горло Дуняшино посмотреть, только руками развел: - Ничего не могу поделать. На какое-то время улеглось все. Снова забегала Дуня по двору, ласточкой чертя его из конца в конец, и спеша исполнить поручения матери. Легконогая, смешливая, острая на язычок – никому спуску Дуняша не давала. Женихи вокруг хороводы уж водить начинали, когда стряслось страшное. Мать Дуняши вывернула на себя самовар с кипятком. Кошка под ноги ей кинулась, будь она неладна! Кузьминична только ахнуть и успела. Все бы ничего, но руки она обварила себе знатно. Ни готовить не могла, ни кухню прибрать. Дуняша несколько ночей не спала, повязки матери меняя, и сама к плите встала. Все умела. И пироги у нее еще пышнее материных получались. Вот барыня и явилась поглядеть, что на кухне такое творится. Сама пришла, и сын следом за ней увязался. А тут – Дуня! Мечется по кухне, как ураган, командует, а сама пять дел разом делать успевает. И к тесту руки приложить, и щи проверить, и подзатыльник Сёмке-пострелу отпустить за то, что печь без догляда оставил. Постоял молодой князь на пороге, посмотрел на Дуняшу, да и убрался восвояси. То ли решил, что не след пока девчонку трогать, то ли еще какие мыслишки у него в голове ворочались, а только в тот день Дуня барыне поклон отдавала, а барина не видала вовсе. А после того, как руки у Кузьминичны зажили, и она к своим обязанностям вернулась, Дуняшу вдруг к барину позвали. - Не пойду я, мамонька! Не неволь меня! – умывалась слезами Дуня. - Да что ж мы поделать можем, дочка? – плакала вместе с нею мать. – В его мы власти! В барской! Разве ж можно ослушаться? Надо было тебя замуж отдать, девонька! Хоть за Дёмку! Была бы сейчас и твоя, и моя душа на спокое! А так… - Не пойду! – рассердившись, Дуня ухватила со стола нож. – А если и пойду – плохо ему будет! - Что ты! Что ты, дочка! Грех ведь это! – Кузьминична отняла нож у Дуни и смахнула слезы. – Ты, вот что… Беги, дочка! В деревню беги! И до вечера в усадьбу не возвращайся! Авось, да позабудет про тебя барин! Маменька его в гости уехала. Вот он и озорует. А к вечеру вернуться должна. Призовет сына к порядку-то. Ступай! Наскоро перекрестив дочь, Кузьминична накинула ей на плечи свой пуховый платок и вытолкнула Дуняшу за дверь, наказав бежать через сад. Холодно и неприютно в барском саду в начале весны. Ни зелени, ни цветов, ни убранных беседок, в которых так приятно укрыться от летней жары. Кому в голову придет там девку дворовую искать в это время? Да только судьба насмешку решила сотворить над девчонкой. Ровно в тот момент, когда Дуня припустила через сад к реке, молодой князь подошел к окну и увидел тонкую фигурку, мелькавшую между деревьями. Ему не нужно было гадать, кто улепетывает по слежавшемуся снегу в сторону реки, где вот-вот тронется лед. Накинуть полушубок и броситься в погоню было делом одной минуты. А для того, чтобы догнать Дуню на обрыве, там, где река огибала поместье и до моста уже было рукой подать, и того меньше. - Стой! Окрик настиг Дуню на краю обрыва и легкий пуховый мамин платок соскользнул ей на плечи, словно обнимая девушку на прощание. - Не подходи, барин! Голос Дуни дрогнул. Понимала она, что не сможет противиться тому, что чужая злая воля ей навязать затеялась. Знала, что умолять, просить помиловать честь девичью, бесполезно. Все равно барин поступит так, как сочтет нужным, и ее не спросит. - Что ж ты бежишь от меня, глупая? Я же для тебя все, что хочешь сделаю! Хочешь, отрез тебе на платье подарю или сережки? - Пряников хочу! - Дуня осторожно пятилась к обрыву, молясь, чтобы барин не понял, что она затеяла. Рассмеялся князь, любуясь в лучах закатного солнца на стройную, чуть встрепанную от беготни, Дуняшу. - Будут тебе пряники! Ступай за мной! – скомандовал он, нисколько не сомневаясь в том, что его приказ будет мгновенно выполнен. Да не тут-то было. Сделала Дуняша последний шаг, глянула мельком вниз и перекрестилась, шепча молитву, а потом улыбнулась так, что даже солнышко померкло: - Нет, барин! Не нужны мне твои пряники! И ты не нужен! Жениться тебе пора! Авось, дурь-то из головы и повылетает. А меня ты не получишь! Ахнул князь, понимая, что провела его Дуня, да только не в его власти она уже была. Крик, донесшийся с моста, остановил ее на самом краю обрыва и вмиг отрезвил растерявшегося было князя. - Не сметь! Дуня обернулась и выдохнула: - Барыня… Легче легкого стали вдруг ноги у Дуняши. Птичкой-невеличкой мелькнула она мимо рук князя, который хотел было поймать ее, и кинулась к мосту, на котором стояла карета княгини. - Барыня-матушка, спаси! – крик девушки разнесся над застывшим в ожидании садом, и Кузьминична, которая поспешила к реке вслед за князем, зашлась, понимая, что спасена ее дочка. - Тише! – голос княгини, в чью юбку, упав на колени, вцепилась Дуня, был строг и холоден. – Что случилось? Вмиг опомнилась Дуняша. Сказать, что молодой барин побаловать с нею хотел? Нельзя! Сын он княгине-то. А какая мать своего ребенка не укроет, даже если виноват он кругом? А сказать, что сама провинилась и накликала беду на свою голову, и того хуже. Не помилует барыня. Накажет строго. Бывало уже такое. - Просить тебя хочу, матушка! – Дуня ткнулась носом в стылую землю, простершись у ног княгини. - О чем же? – голос барыни будто смягчился немного, и Дуня решилась. - Выдай ты меня замуж, Христа ради, матушка! Смилуйся надо мною! - Что ж тебе так невтерпеж? – нахмурилась было княгиня, но увидев сына своего, спешащего вслед за Дуняшей, поняла, чего от нее хотят. – Жениха мне сыскать или есть кто на примете? - Твоя воля, матушка! За любого пойду! – горячо уверила княгиню Дуняша. - Будет тебе жених! – кивнула княгиня, грозя сыну пальцем. – Ступай к матери! Да скажи ей, что я велела тебя к свадьбе готовить. Рванулся было князь возразить матери, да та так него глянула, что не посмел он и слова молвить. На Красную горку окрутили Дуняшу с Дёмкой-кузнецом. Ревмя ревела Кузьминична, когда узнала, что натворила ее дочка, а Дуняша рада-радешенька была тому, что не пришлось ей в реке топиться. - Что ж ты плачешь, мамонька? Хороший человек Дёмка-то! Это всяк знает. - Плачу от того, что без любви ты замуж идешь дочка! А разве хорошо это? - А хорошо без любви утехой быть и ночевать на барской перине, мама? – горько усмехнулась в ответ Дуня. – Пряники-то барские ох, какие горькие! Лучше уж я с мужем простой краюшечкой перебьюсь, чем барину позволю до себя дотронуться! Донесли ли княгине об этом разговоре или сама она поняла, что за девушка у нее в ногах валялась, а только приданое Дуне справили честь по чести. Хмурился Демид, когда в его избу сундуки вносили, но Дуняша быстро сообразила, почему у жениха ее настроения нет. - Чиста я, Дёмушка! Ты не думай! И любить тебя буду. Другие мне без надобности. Посветлел лицом Демид, слушая такие речи. А после свадьбы и вовсе приосанился. На жену наглядеться не мог. Плакала теперь уже от счастья Кузьминична, глядя на дочку, которая с мужем с ярмарки возвращалась. И платок-то на Дуняше новый, и бусы в три ряда богатые, и пряников полны рученьки. Счастье? А как же не счастье для матери на своего ребенка в радости любоваться?! Семерых подарит Дуняша мужу. И всех выпестует, вырастит, ни одного не потеряет. Разойдутся, разъедутся ее деточки после того, как волю крепостным дадут. И пойдет множиться, расти, Демида-кузнеца род. Пройдут года и в большом столичном театре на сцену выйдет та, кто о своей прапрабабке будет знать совсем немного, да и то лишь потому, что поинтересуется историей своей семьи. Голос ее зальется серебряным колокольчиком, творя волшебство. И зал будет рукоплескать ей снова и снова, даже не подозревая о том, что не только голос, но и характер певице достанутся по наследству. И путь к своей мечте она так же, как когда-то ее прабабка, проложит упорным трудом и безграничным упрямством. А дома, сменив после концерта нарядное платье на простую футболку, она обнимет мужа: - Чаю хочешь? - С пряниками? - Ага! Автор: Людмила Лаврова. Понравился рассказ? Напишите пару слов ниже.

Валентина сидела перед телевизором, смотрела любовную любовь по пятому каналу, грызла семечки и громко комментировала происходящее на экране. — Ты посмотри на него, какой кобеляка, а, ишь, нашел себе любовницу, ну и катись ко всем чертям. Любка баба видная, десять штук себе таких, как ты, найдет. Вот кулема, еще сидит и плачет по этому обмылку. В комнату вошел ее муж — Валек. Звали его тоже Валентин, как и жену, но для домашних он был просто Валек. — Валя, — позвал он ее. — Чего тебе? — нахмурилась супруга. — Видишь, я сериал смотрю. Не отвлекай меня. — Валя, я ухожу, — сказал он тихим, но твердым голосом. — И куда ты такой красивый собрался? Опять какой корпоратив на работе? Что-то зачастили вы там со своими пьянками. Валек был чисто выбрит, вымыт, гладко зачесан. Его редкие волосы пытались прикрыть обширную поляну лысины. Одет был в парадный костюм, который купили по случаю юбилея десять лет тому назад, и голубую рубашку с галстуком. От него пахло одеколоном, который отдал ему зять. — И даже носки целые надел, — окинула его внимательным взглядом Валя. — Я насовсем от тебя ухожу. Я женщину другую нашел, молодую в отличие от тебя. — Ну иди, чего ты тогда встал, — хмыкнула Валя и повернулась снова к экрану телевизора. — Она, между прочим, любит меня, — с гордостью сказал он. — Так иди же, чего ты мне тут сказки рассказываешь? Я не поп, чтобы передо мной исповедоваться. Трусишки, маечки, носочки собрал? Парадные треники захватил? Ну и звездуй, бороздуй просторы нашей родины. Надеюсь, ты ничего тут не забыл, а то будешь шаркаться туда-сюда, то крючок оставил, то лыжную палку, то свечки от простатита. — Эх, Валя, какая ты бездушная. Мы с тобой 37 лет вместе прожили, а ты вот так просто меня отпускаешь. — Могу не просто, еще пендель дать для ускорения, — нахмурилась она. — Иди уже, не мешай кино смотреть. Он развернулся на пятках и прошагал в коридор. — Валя, а где мои ботинки? — крикнул он оттуда. — Всё там же, на полке. — А ты почему их не почистила? Вчера же грязь на улице была. Какая ты, Валя, невнимательная, пока тебе не напомнишь, сама никогда не сделаешь. — Эх, придется отрываться от сериала. Ладно, завтра повтор посмотрю, — вздохнула она. Валентина встала с дивана, достала пакет из шкафа в коридоре, проследовала в ванную комнату. Из корзины с грязным бельем вытащила все вещи мужа. Затем сдернула с сушки оставшееся барахло и запихнула туда же. Из-под ванны вытянула тазик с грязными носками, высыпала их в белье. Вышла в коридор и поставила пакет рядом с чемоданом мужа. — Ты забыл, — сказала она. — Пусть твоя краля переберет и постирает. — Валя, я думал, ты за тряпочкой пошла в ванную, чтобы мне ботинки протереть, а ты мне грязное барахло приволокла, — он с удивлением посмотрел на нее. — Там и грязное, и чистое, всякое, разберетесь. Будет чем заняться на досуге, не в лото же играть. А ботинки сам себе почисти и помой, не сахарный, не развалишься, и учись уже аккуратно ходить, седьмой десяток пошел, а все как маленький по лужам шлепаешь. — Какой седьмой десяток, — он вытаращил на нее глаза, — Мне всего шестьдесят один год. — Вот я и говорю седьмой десяток. Так ты уйдешь или нет? Мне еще курицу в духовке запекать надо, картошку чистить, Валя нахмурилась. — Курицу? — он посмотрел на нее с недоверием и сглотнул слюну. — Угу, ее самую. — Я наверно, чуть позже уйду. Валентин поставил ботинки на пол и стал снимать с себя пальто. — А чего так? — она сузила глаза. — Нет-нет, тебя там молодая краля ждет, тебя и твои грязные носочки с трусами. Иди-иди, а то потом не примут. Не упускай шанс, а то нынче в дефиците молодки, которые на старых пер- дунов зарятся. Хотя, может, она тебя для зимы берет, чтобы на отоплении экономить, да было кому песок на улице посыпать. — Ох, какая ты, Валя, злая старая женщина. Хоть бы напоследок покормила мужа хорошо, — возмутился он. — Вот пусть тебя там и кормят хорошо, а мне некогда на тебя время тратить. Иди давай и не порти мне тут ауру, а то стоишь в углу не по фэншую. — Чего? — не понял он. — Вали, говорю, Валя, пока не наваляла, — она сама рассмеялась со своего каламбура. — Ну и уйду, а ты еще поплачешь, погорюешь без меня, что такого видного мужчину упустила. — Да какой же ты видный? Вон Сан Саныч из 103-й квартиры видный мужчина, и подтянутый, и спортивный. Каждое утро на пробежке и во дворе на турниках занимается. За ним все тетки и бабки с нашего района бегают. Утром встанут и побежали. Может, я скоро присоединюсь к этому дружному коллективу. Всё, Валек, хватит трындеть. Я с тобой столько за неделю не наговариваю, сколько сейчас сказала. Она натянула на него пальто, нахлобучила шляпу и попыталась вытолкнуть в открытую дверь. — Ты чего делаешь? Я же еще не обулся, — возмутился он. Он медленно надел ботинки, взял чемодан в руки и пакет с несвежим бельем и с гордо поднятой головой вышел из квартиры и громко захлопнул дверь. Валя посмотрела на тумбу около вешалки. — Вот ведь, — покачала она головой, — горе луковое. Валентина выскочила за ним следом и побежала по лестнице вниз, как молодая козочка. — Валек, Валек, стой, стой, кому говорю. — Ага, одумалась, решила мужа назад вернуть. Вот только, Валя, ты ей на сто очков проигрываешь, не сравнить тебя и ее, — торжественно произнес муж. — Да плевать мне на тебя и на твою сколопендру. Ключи от квартиры на базу, — протянула она руку, — а то вдруг решишь вернуться. — Ну ты чего, Валюшка, у меня же там вещи остались, — возмутился он. — Надо было забирать всё. Давай ключи, — потребовала она. — Не дам, — насупился он. — Ну и не надо, сейчас замок тогда поменяю на новый. Придется из-за тебя раскошелиться. Валентина развернулась и пошла обратно в квартиру. — Ключи забери, — крикнул он ей в спину, — у этих слесарей руки растут не из того места, еще дверь нам всю покарябают. Она вернулась, вырвала у него из рук ключи и отправилась в квартиру. Валентин так и остался стоять на лестнице, растерянно смотря на спину жены. Не таких проводов он ожидал, думал, что Валя будет перед ним на коленях ползать, плакать и умолять, чтобы он не уходил, а она его чуть ли не в спину вытолкала. — Нет, это она просто не хочет показать свою слабость. Небось дверь закрылась, и она сейчас в истерику впадет, — подумал он и направился на улицу. Вышел и остановился около лавочки, машину-то он не водил, а такси не знал, как вызвать. Валек набрал номер жены. — Чего тебе? — В голосе слышались нотки раздражения. — Ты меня не довезешь? — жалостливо спросил он. — Я тебе что, развозка мусора? — Ну хоть такси мне вызови. — Пусть твоя вешалка тебе такси вызывает, — в трубке послышались короткие гудки. Валя сердито посмотрела на экран телефона. — Уходит он, собери ему еще с собой тормозок в дорогу. Флаг тебе в руки, барабан на шею и трубу в губу, — выругалась она. Смотреть сериал уже расхотелось. Она собрала шкурки от семечек, выбросила их в помойное ведро и приступила к готовке курицы. Как только поставила ее в духовку, так принялась звонить подружкам, таким же пенсионеркам, как она сама. — Привет, Ритка, маргаритка. Как жизнь молодая? Чего делаешь? — Привет. Да вот думаю в кино сходить, на танцы в парк или просто телек посмотреть. — Значит, планов никаких. В парке еще холодно, — сказала Валя. — А я термос возьму и теплые колготки надену, — ответила Рита. — Ну приходи ко мне, в преферанс сыграем, настойки твоей фирменной попьем, куры жареной поедим. — А твой ворчать не будет? А то он вечно так смотрит, словно я к вам побираться пришла. — Нет его, — хмыкнула Валя. — В командировку что ли опять уехал? — спросила Рита. — Ага, в голубые дали, там его видали. Приходи, про настойку не забудь, а то без нее в преферанс играть неинтересно. — А Милку звать будешь? — Конечно. Сегодня же суббота, а по субботам она что делает? — Варит холодец. — Нет, варит она его в пятницу, а в субботу она его ест, — улыбнулась Валя. — Эх, давно я милкиного холодца не ела, — вздохнула Рита. — Ну вот сейчас его и поедим. Валентина позвонила второй подружке, та что-то там отнекивалась и отказывалась, но как услышала, что придет Рита с фирменной настойкой, да еще и Валек куда-то усвистал, так сразу согласилась. Через полчаса на кухне подружки накрывали на стол. — Слушайте, а чего мы на кухне ютиться будем. Давайте в зал, — предложила Валя. — Валек тебе потом все мозги чайной ложечкой выест, — помотала головой Рита. — Не выест, ушел он сегодня к какой-то молодухе, — скривилась Валя. — Вот оказывается, в честь чего праздник, — рассмеялась Мила, — А я думала, ты просто так нас всех собрала, соскучилась, холодца моего поесть решила. — Ну вот от холодца твоего точно не откажусь. — Ты детям-то рассказала про отца-молодца? — спросила Рита. — Нет, не хочу себе праздник портить, а то сейчас приедут утешать, да изменщика коварного назад возвращать. Поживу хоть в этом возрасте в свое удовольствие. А он пусть новую ячейку общества создает, может, еще ребятишек настругает новых, — хмыкнула Валя. Хорошо они с девчонками посидели, и в преферанс поиграли, и вкусно поели, и песни попели, и даже в парк на танцы вечером сходили. — Чего теперь, Валя, без мужа делать будешь? — спросила ее Рита. — Весна же, скоро дачный сезон. На дачу перееду, там летом жить стану. Хоть не надо будет в город мотаться, мужа обслуживать. Ох и заживу. Я уже себе кучу дел наметила, — улыбнулась Валя. — Что же ты с ним тогда раньше не рассталась? — Так вроде свое, тридцать семь лет прожили. Чего жизнь менять-то? Да и не обижал он меня никогда. Ну а если так сложилось, то чего переживать. Старые мы стали, устали друг от друга. — Отдохнете и снова сойдетесь. — Нет, моя дорогая, ушел и ушел, дороги назад нет, — покачала головой Валя. — Ой, сами без меня разберетесь, — махнула рукой подруга. Дети пытались уговорить Валентину помириться с отцом. — А я с ним и не ругалась, — ответила она, — Но и в дом я его не пущу. — Мама, а если он решит делить с тобой имущество? Придется тогда с квартирой расстаться. — Что поделать, буду жить в однушке, — пожала она плечами. — А если он женится на ней? Не жалко? — спрашивали дочери. — А чего я должна жалеть постороннюю женщину? И даже не думайте меня уговаривать. Я всё решила. Через месяц Валентине позвонила молодая женщина и потребовала забрать назад мужа. — Нет-нет, и даже не уговаривайте меня на эту авантюру, знаю я вас, сначала увези, затем дай переночевать, а потом еще и поселится в квартире, и не выгонишь. Вы хотели чужого мужа, ну вот, пользуйтесь на здоровье. Только про свечи от простатита не забывайте и про таблетки от давления, — ответила она и бросила трубку. Через три месяца Валентин пришел обратно и с гордостью сообщил, что он передумал уходить. — Нет, мой дорогой друг, пожилой женщине Вале нравится жить одной, никаких забот и хлопот. Да и кто тебя знает, какой букет ты мне приволок. Вот там, где плавал, туда и греби, — махнула она рукой, — Есть у тебя наследная квартира, там перекантуешься. — Я тогда буду с тобой разводиться, Валя, — топнул он ногой, — И делить всё имущество. — Нашел чем пугать, ежа голым тухесом. Разводись, — кивнула она. На том они и разошлись. Так Валя и не приняла своего Валентина назад, и жили они долго и счастливо, каждый своей жизнью и в своей квартире. Автор: Потапова Евгения. Спасибо за прочтение! Оставьте отзыв в комментариях.

Он взял сына на руки и долго думал, что сказать. Мальчик с интересом посмотрел на отца. Нина замерла. - Ну... Ты маму слушайся. Ладно? А я буду приходить к тебе в гости. – Сказал Алексей. Вряд ли сын его понял, мальчику недавно исполнилось два года и все что его интересовало было связано с игрушками. Куда ему до проблем взрослых людей... Чувствуя неловкость и смятение из-за собственных слов, Алексей вернул ребенка теперь уже бывшей жене. - Зарплату получу, тогда что-то передам, - сказал он ей и замялся. – Деньги на подгузники, кашки... Нина ничего не ответила. Алексей немного постоял, а затем ушел, не став прощаться. Было ощущение, что он только что предал самого себя, потому что свою жену Нину он любил, как и сына. Но в последнее время рядом с ней находиться было невыносимо. Его достали скандалы, которые возникали буквально из пустоты. Домой Алексей вернулся лишь под вечер. Он переехал обратно к матери, оставив квартиру бывшей жене и сыну. Очень удивился тому, что на кухне сидела сестра. - Ну, братик, - улыбнулась она, - могу поздравить тебя с первым днем свободы! И с тем, что ты вернулся к нам в семью. Алексей окинул взглядом стол. Сестра с матерью по случаю его развода решили приготовить праздничный ужин. Отварной картофель, три салата, котлеты, запеченные голени, мясная нарезка, разнообразные соленья и естественно вино. - И к чему это? – Растерялся Алексей. - Ну как... Забота. – Ответила сестра. – Знай, что я с мамой всегда тебя поддержу. И уж точно не оставлю наедине со своими мыслями. Так что помой руки и скорее садись за стол. Алексей кивнул. Сестру и мать обижать не хотелось. Было видно, что они для него постарались. Мама поставила перед ним тарелку, а сестра наполнила бокал вином. Есть не хотелось, как и пить. Леша еще раз осмотрел стол и подумал о бывшей жене. Стало интересно, как она проводит сейчас свое время. Что делает сын Саша. Скучает ли? Жалеет ли жена о разводе? Думает ли о нем также, как он о ней. Погрузившись в свои мысли, Алексей не сразу понял, что сестра Юля уже какое-то время задает ему один и тот же вопрос. - Ты где витаешь? Я спрашиваю тебя. Жалеешь о разводе? - Немного, - чуть подумав , ответил Алексей. И тут же добавил. – Из-за ребенка. Поторопились мы с детьми. Сестра улыбнулась и сказала свою любимую фразу. - Жалеть надо не о ребенке, а о том, что аферистка жена развела тебя на квартиру. Для нее сын лишь инструмент. Леша усмехнулся, а сестра продолжила. - Надеюсь, ты не собираешься платить ей алименты. Еще неизвестно от кого она там родила. Я сразу сказала, что твоя Нина лицемерка. Очень легко выйти замуж, родить ребенка, а потом отжать все имущество. Мне она с самого начала не нравилась. Я тебе говорила, что лучше бы ты обратил внимание на мою подругу Яну. Она, кстати, о тебе до сих пор спрашивает... Алексей посмотрел на сестру и нахмурился. Юля невзлюбила Нину еще в день знакомства. И если мать старалась не лезть в отношения детей, то Юля на правах старшей, не упускала случая, чтобы дать «ценный» совет. Свою семью Леша любил и не видел причин сомневаться в словах сестры. В голову не приходило, что Юля может желать ему зла. Иногда она перебарщивала и нередко из-за нее Леша ссорился с женой. Один из скандалов запомнился надолго. Сестра объявила о своей свадьбе и пригласила на торжество брата. Алексей должен был прийти один. Жена только недавно родила и ей совсем не понравилось, что она останется дома с ребенком, пока он будет развлекаться где-то на празднике. Они поругались. Леша пришел на свадьбу в ужасном настроении. Сестра сразу заметила неладное и поняла, что у брата дома что-то произошло. Она позвонила Нине и высказала ей все что думает. Разговаривала с ней по громкой связи, чтобы все гости слышали на какой ужасной женщине женат ее брат. Леша же чувствовал себя правым до того момента, пока не представил себя на месте жены. Если бы его Нина оставила ребенка и ушла развлекаться на чью-нибудь свадьбу, то он иначе бы как предательством ситуацию не назвал. Или вместе или никуда. А вот это разговор по громкой связи так и вовсе... Ни в какие рамки... Юля же в своих действиях не видела ничего дурного. - Я как лучше хотела. Понимаешь, Леш, если ее с самого начала на место не ставить, то потом она обнаглеет и без ее разрешения ты даже из дома не выйдешь. Видела я таких. В ресторане, котором отмечали свадьбу, Лешу посадили рядом с подругами сестры. Молодые девушки весь вечер его обхаживали. Впрочем, он был не против такого внимания. Алкоголь, музыка, конкурсы, развлечения заставили его позабыть обо всем дурном. Леша прогулял на свадьбе сестры до самого утра, а когда вернулся домой, застал жену со слезами на глазах. Нина после рождения ребенка стала чересчур ревнивой и вновь устроила истерику, показывая на телефоне фотографии, которые скинула ей золовка. На них Леша обнимался с подругами сестры. В этих снимках он не видел ничего дурного. Напротив, его взбесили слезы жены. Можно было подумать он не просто обнимался, а ... этих девушек(ценз). В самом деле сестра права была, говоря про то, что скоро без разрешения жены он из дома не выйдет. Леше тогда даже не задумался почему его посадили рядом с молодыми девчонками и когда сестра успела сфотографировать и отправить фотографии невестке. А самое главное для чего? - А если бы я так... С какими-то парнями обнималась, чтобы ты мне сказал? – Пытаясь отстоять свое право на ревность, закричала жена. - Да я бы с тобой развелся! – Ответил Леша. – Одно дело, когда мужчина гуляет, а другое дело жена. Фраза прозвучала нелепо. Алексей сразу это понял. Но признавать правоту жены не стал. Куда было приятнее слушать старшую сестру, которая всегда была на его стороне. Мама же, узнав обо всем сказала, что это их скандал не стоит выеденного яйца. - Вам по двадцать три года. Дети еще. Не нагулялись. Ей с младенцем тяжело. Тебе хочется какого-то веселья... Поспешили с ребенком. Лучше разойтись по сторонам и не трепать нервы друг другу. - А сын? - Женщина рожает для себя. Я же тебя с сестрой как-то подняла? Все вам дала и жилплощадью обеспечила. Вы у меня выросли достойными людьми. Лучше жить порознь, чем как кошка с собакой... Насчет фразы «достойные люди» Леша сильно сомневался. Но в одном мать была права, она смогла их вырастить и выпустить в жизнь. Ему от бабушки досталась однокомнатная квартира в хорошем районе. Сестре повезло чуть больше. Ей досталась двушка от отца в центре города. Однако зависти Леша по этому поводу не испытывал. Его все устраивало. Он даже был рад и благодарен тому, что ему было куда привести жену. Многие вообще всю жизнь по съемным квартирам мотаются. У Нины же за душой не было ничего, кроме заброшенного дома в поселке. Выросла жена в детском доме, что не раз становилось причиной для ссор. Сестра считала, что дети, выросшие без родителей равно воры. Отсюда и вытекла фраза про жену аферистку. Свой дом Нина продала и деньги потратила на покупку автомобиля. Ни копейки жена не оставила себе. Лешу ее решение поразило. Еще ни одна из его женщин не делала для него ничего подобного. - Так она обязана была так поступить, - округляя глаза, говорила сестра. – Она же в твоей квартире живет. Это взнос за пользование метрами. Аренда так сказать. Да и то, думаю, ей было выгодно так поступить. Ведь теперь ты ее с ребенком катаешь по больницам. Считай, она обеспечила свою опу колесами, а ты и рад водителем быть. Дурит тебя Нинка как хочет. А ты и рад ей верить. - Ну нет... По-твоему, она дурит меня в минус себе? Мы семья, потому она и приняла такое решение. - Твоя семья это я и наша мама. Что же ты глупый такой, - злилась сестра. – Я бы на твоем месте подумала еще о том, а твои ли сын у тебя дома находится. Кто знает... Здесь уже Леша не выдержал и закрыл рот сестре. Ну в самом деле, сколько можно? Юля обиделась и пожаловалась матери. Посовещавшись вдвоем, они решили, что Нина настраивает Лешу против них. Жена же святой не была и слушая, что в очередной раз говорит про нее золовка, не стеснялась в высказываниях. Все сводилось к тому, что Юля бесчестный человек и судит по себе, а от того и проблемы. Леша же чувствовал себя несчастным. Ему казалось, что старшая сестра просто о нем беспокоится. Но общение с ней на какое-то время решил прервать. Волшебным образом жизнь с Ниной начала налаживаться. Без науськиваний сестры стало проще смотреть на ситуацию со стороны. Сын рос без каких-либо проблем со стороны здоровья. Развивался по возрасту. Разве, что ходить начал поздно. Леша стал лучше понимать жену. Прошлые ссоры показались нелепыми и глупыми. Все-таки мама была права, говоря, что они еще слишком молоды. Всего за какой-то год он стал более серьезно относится ко всему. Словно понял ответственность, которую на себя взвалил. Удивительно, как взрослеют люди, когда у них появляются дети. С сестрой помирился, когда та родила ребенка. Леша уже давно на нее не злился. Она же после перемирия перестала говорить гадости про Нину. У Юли появились свои заботы и до семьи брата ей не было никакого дела. Ситуация изменилась, когда Нина предложила переехать из однушки в двушку. Накоплений было не так много, пришлось залезть в кредиты. Мама с сестрой, услышав новость, чуть ли не волосы на голове рвали. - Останешься с голой опой! – Не сговариваясь рассуждали они. – Одно дело у тебя была квартира до брака, а совсем другое... Двухкомнатную квартиру Леша оформил на сына, полагая, что таким образом раз и навсегда закончит все споры. Но не тут-то было. Юля начала названивать Нине с угрозами. Мама замаялась с сердцем... Жена же начала устраивать скандалы и требовать, чтобы он поговорил с сестрой. А если разговоры не помогут, то тут остается только одно... Разорвать с ними всякое общение. - Я не обязана нравится твоей семье, но то, что они устраивают уже перебор. Выбирай или я с сыном или они. Леша понимал, что происходящее не нормально. С другой стороны, как можно отказаться от родных людей? Неужели, они не могут просто прийти к какому взаимопониманию? Ни у кого из знакомых в семье не происходило ничего подобного. Так за что все эти склоки ему? Очевидно же, что мать и сестра просто за него переживают и вовсе не желают разрушить его семью. По крайней мере они никогда не заставляли его делать выбор, как это сделала Нина. - Они, - только и ответил Леша. Полагал, что жена успокоится. Испугается остаться одна с ребенком. Но Нина лишь грустно кивнула, принимая его решение. Все-то время пока шел бракоразводный процесс Леша ждал, когда жена начнет его отговаривать. Но этого не произошло. Глупый конфликт имел серьезные последствия. И вот... Сидя за столом с матерью и сестрой, он слушал как они уже не стесняясь оскорбляют его бывшую жену. Он посмотрел на сестру. Юля, может и желала ему добра, да только ее необъяснимая ненависть к Нине была настолько сильна, что она не понимала, что своими словами причиняет боль брату. Может и права была Нина, говоря, что Юля судит по себе. Ведь сестра, когда приобрела дачу и машину на деньги мужа оформила все на свою мать. Аргументируя это тем, что в случае развода все останется при ней. А еще она не раз воровала деньги у супруга, прикрываясь ребенком. Обманывала его, что находится у матери, когда на самом деле шла гулять... Да случаев было миллион... Леша встал. - Ты куда? – Спросила сестра. - Вспомнил кое-что, - ответил он. – И решил. Выйдя из подъезда, Леша сел в машину и тронулся с места. До квартиры, где жил с женой долетел быстро. Пробок уже не было. Нина открыла дверь, глаза ее были заплаканные. Удивилась, увидев Лешу, но пропускать квартиру не стала. - Тебя выбираю, - произнес он, пытаясь отдышаться. Но ситуация приобрела неожиданный поворот. - Правы они, - помолчав ответила Нина и усмехнулась. – Твоя СЕМЬЯ. Во всем. Ради квартиры с тобой жила. Получила то, что нужно и развелась. Леша опешил и не сразу поверил в услышанное. - Сам посуди, какие у меня еще перспективы были? Теперь хоть жить начну. А еще... ребенок не от тебя. Так что алименты платить не надо. Аферистка я... Развела тебя на квартиру. Бывшая жена говорила словами сестры. В ее голосе чувствовалась обида. - А плевать. – Сказал Леша и обнял ее. Нина попыталась освободиться, но он не дал ей этого сделать. Он все продолжала говорить про обман... Только вот фразы эти звучали как-то фальшиво. Наконец Нина сдалась и перестала вырываться. Леша зашел в квартиру и долго стоял, обнимая бывшую жену. - Может сначала все попробуем? – Тихо спросил он. – У нас сын есть... Нина не ответила, но он почувствовал, как она слегка кивнула. И хорошо так стало, что думать обо всем перестал. Может отношения у них и не идеальные и скандалы глупые, но кто говорил, что будет легко. Кто по молодости не совершал ошибок? По крайней мере они будут стараться работать над отношениями. А что касалось сестры... Леша решил, что раз она не принимает Нину и его сына, то может действительно и не стоит общаться? Мать, конечно, будет капать на мозг. Постарается их помирить. Но зачем ему родственники, которые не принимают его семью. А семья его безусловно та, которую он создал. Автор: Adler. Как вам рассказ? Делитесь своим честным мнением в комментариях 🙏

Ольга тяжело вздохнула, но сдержала подступившую слезу. Давно привыкла сдерживаться и не плакать. Машинально потянулась к выключателю, долго шарить в темноте не пришлось, рука привычно коснулась холодного пластика. Над маленьким кухонным столом вспыхнула лампа в простеньком стеклянном плафоне в форме колокольчика. Не раздеваясь, Ольга прошла в комнату. И здесь выключатель сработал, комната наполнилась желтоватым тёплым светом. Казалось бы, ничего не изменилось с того момента, как Ольга была здесь последний раз. Когда это было? Ольге казалось, что целую вечность назад. Она провела пальцем по пыльной столешнице комода, палец замер напротив потускневшей фотографии в золотистой рамке. С фотографии на Ольгу смотрела улыбающаяся первоклассница с большими белыми бантами и озорными глазами. Это была она сама семилетняя. Рядом, как-то сжавшись, будто стесняясь фотографироваться, стояла мама. Она всегда была тихой, скромной, трудолюбивой и доброй. Когда-то Ольгу злила эта безропотность, с которой мать принимала свою непростую жизнь. «Не каждому дано жить богато, да и разве ж это самое главное? Самое главное жить по доброте, по совести. Проснулась утром, поблагодарила Бога за новый день, умылась, привела в порядок себя, свои мысли. И дом приведи в порядок, и делай то, что умеешь делать на пользу людям. Живи маленькими шагами и делай добро, какое можешь, а оно тебе вернётся». Ольге показалось, что она и сейчас слышит тихий мамин голос. И вспомнилось, как подростком она кричала в ответ, что это всё ерунда, что она не собирается прозябать, как мать, перебиваясь с копейки на копейку: «Доброта твоя и Бог твой, много ли тебя дали? Спину гнёшь с утра до вечера, за мизерную зарплату. Нет, я так жить не хочу и не буду». «Много всего дали: отца твоего, хороший он был человек, любил нас, хоть ты и не помнишь. Тебя, умницу, да красавицу. Соседей приветливых, много всего. Я, дочка, за тебя только рада буду, если ты в достатке жить будешь, учись, старайся, в город поедешь, но и там помни, что жить с добром нужно». Мать спорила тихо, кротко улыбалась, глядела при этом на дочь. Что ни говори, а Ольга, действительно, была красавицей, да и училась неплохо. Отец умер, когда Ольге и двух лет не было, несчастный случай на работе. Она его совсем не помнила, только на фотографиях. А вот отец её подруги Аньки с недавних пор был владельцем того самого небольшого лесозаготовительного предприятия, где когда-то работал Ольгин. У Аньки было всё, и шмотки хорошие городские и карманные деньги и на море она бывала уже не один раз. А у Ольги нет ни модных вещей, ни отца, ни моря. «Ну и где он, отец любящий?» — спрашивала она мать. «А это не нам Оленька решать, кому когда срок выйдет» – ещё тише отвечала мать. Ольга пристально посмотрела на фотографию матери, вздохнула. — А я, мам, выходит, решила, когда человеку умереть суждено было. – С болью в голосе вслух произнесла она. Дверь за спиной скрипнула, но Ольга не сразу обернулась. — Оль, ты что ли? – Услышала она настороженный голос. На пороге стояла соседка тётя Шура. — Я, тёть Шур. – Ольга медленно подняла глаза, боясь встретить в глазах гостьи осуждение. — А я гляжу, свет горит, ну не воры ж, что тут брать. И тут сердце ёкнуло, неужто Ольга. И правда, ты. – Не осуждение увидела Ольга в глазах тёти Шуры, а самую настоящую радость. Удивилась, но полегчало. — Я, тёть Шур. Я. – Повторила Ольга. – Досрочное дали. – Пояснила она. — Вот и славно, вот и хорошо. – Всплеснула руками соседка. – А мы за домом приглядываем. Наши-то местные уж все газ провели, водопровод, давно цивилизация. А мать твоя не успела. Мы печку нет-нет протапливали тут, пока тебя не было, а дорожку Василий мой чистил. Хоть ведь и не знали, вернёшься, нет… — Тётя Шура вздохнула и присела на стул. — Вернулась. Да и куда мне ещё идти. – Пожала плечами Ольга. — Всё наладится, всё образуется. – Попыталась подбодрить соседка. – Главное не опускать руки. — Руки только у меня и остались. Руки, да дом этот. Так что вы правы. – Ольга постаралась улыбнуться в ответ. — Ой, вспомнила. Я сейчас. – Спохватилась вдруг тётя Шура и, переваливаясь, засеменило к выходу. Ольга догадывалась, что не все соседи, так радушно встретят её. Представляла уже, как будут шептать за спиной: «убийца». Но идти Ольге больше было некуда. Да и не хотелось никуда больше. Хотелось домой. Жаль, только, что мамы больше нет… После школы, Ольга, как и планировала, поехала в город. Но на бюджет поступить не смогла. — Учись доченька. Отложила я немного, ещё, даст Бог, будут. – Мать достала тогда из шкафа небольшую шкатулку и протянула деньги. — Так у тебя что, всё время деньги были? А ты мне ничего толком не покупала. – Вместо благодарности, упрекнула Ольга в ответ. — Для тебя и копила. Видишь, пригодились. А так бы разошлось всё по мелочам. – Оправдывалась мать. Ольга только фыркнула, но деньги взяла. Училась Ольга не долго, со второго курса её отчислили. Гораздо интереснее учёбы, девушке показалась весёлая, свободная жизнь. Вечеринки до утра, алкоголь, танцы и прочее. На одной из таких вечеринок Ольга и познакомилась с Костей. Он был гораздо старше, красив и дерзок. Но Ольга его сначала отшила. Своей красоте она цену знала, простачков и неперспективных ухажёров не подпускала. — Не боишься, принцесса, на бобах остаться? – Обиженный Костя намекнул, мол, высоко она нос задирает. — Принцесса, говоришь? Так и подкаты должны быть соответствующие. – Рассмеялась в ответ Ольга и, тряхнув густыми волосами, увлекла за собой подругу. Через пару секунд они обе уже зажигали на танцполе. Зацепила Костю Ольгина красота и неподатливость. Ухаживал он красиво. Деньги у него были. Уж потом только Ольга узнала откуда, да поздно было, она влюбилась в щедрого красавца. Они сняли квартиру и стали жить вместе. Теперь у Ольги было всё, что она так хотела: Костя заваливал её обновками, никогда не отказывал в деньгах, почти не интересуясь, на что она их тратит, а летом они даже поехали на море. Матери Ольга сказала, что нашла на лето подработку, поэтому приедет только на недельку. А когда приехала, соседи зашептались за спиной: чем это Ольга в городе занимается, приехала вон какая размалеванная, да разодетая. Мать только руками всплеснула, да сникла вся как-то разом, увидев дочь в таком виде. — Не обращай внимания, это они от зависти. – Бросила Ольга матери свысока, когда услышала разговор двух соседок. – А хочешь, подари им пару кофт, что я привезла, чтоб рты прикрыли. Я тебе ещё привезу. – Пообещала она с гордостью. — Не нужно мне. – Мать с грустью посмотрела на полную сумку обновок, которые привезла ей дочь. – Лучше скажи, откуда всё это? – Заглядывая в глаза, попросила она. — От добрых людей. – Усмехнулась Ольга. — Доченька, ты не впутывайся ни во что, живи по средствам, и я помогу, чем смогу… — Начала было мать, но Ольга резка оборвала её. — Как хочу, так и живу. А если вещи тебе не нужны, так всё раздай. – Ольга обиженно хлопнула дверью и, усевшись на крыльцо, закурила. Мать, увидевшая это из окна, горестно покачала головой и отвернулась. Вернувшись в город, Ольга начла замечать перемены в поведении Кости. Он то становился отстранённым, по несколько дней на обращал на неё внимания, то наоборот в нем просыпалась безумная ревность, он скандалил, пытался обвинить Ольгу в заигрываниях с другими мужчинами, запрещал выходить из дома. Однажды она задержалась в магазине, Костя кричал так, что дребезжали тарелки в шкафу. Ольга попыталась его успокоить, пришла в себя она на полу, голова раскалывалась, во рту стоял солёный привкус. Удар был такой сильный, что она отключилась. Потом Костя извинялся, обещал, что никогда так не будет. А когда Ольгино лицо пришло в нормальное состояние, дал ей денег и отправил в магазин за новым платьем. Он был таким ласковым, что Ольге показалось, он искренне раскаивается. Раскаяние было не долгим. Когда довольная Ольга вернулась домой с обновками, Костя метался по квартире в приступе ярости. — Сколько ты потратила на эти тряпки, чтоб выглядеть, как уличная девка? – Кричал он, размахивая у Ольги перед лицом ярко красным платьем. – Ты думаешь, мне эти деньги просто так достаются? Дальше из обрывков гневных выкриков, Ольга, наконец, узнала, как же они ему достаются. Да нет, она и до этого догадывалась, что-то нечисто, просто не хотела об этом думать. Мошеннические схемы, воровство, а сейчас ещё и наркотики. Костя не только занимался сбытом, но и сам употреблял. Отсюда и перепады настроения. И уйти бы тогда Ольге, ещё не поздно было вернуться домой, к маме, ведь больше идти было некуда. Начать всё с начала, восстановиться на учёбе. Но Ольга не ушла. Так продолжалось ещё какое-то время, то бурные ссоры, то не менее бурные примирения. В одну из таких ссор, после очередной пощёчины от Кости, Ольга и сама не поняла, как схватила со стола нож. Удар был точным и смертельным. При обыске в квартире нашли запрещённые вещества, краденые вещи, деньги, непонятного происхождения. Квартирная хозяйка на допросе настойчиво твердила, что квартиру сдавала девушке, студентке, что уговор был, никаких посторонних, в особенности мужчин. Ольга не смогла доказать, что ничего не знала. Даже убийство Кости не смягчили превышением самообороны, из материалов дела выходило, что они не поделили прибыль и Ольга жестоко расправилась с сожителем. Тогда долгими бессонными ночами Ольга боялась, боялась за себя, что с ней дальше будет, а ещё боялась, что мать узнает. Она теперь совсем по-другому вспоминала о доме, о детстве, тихую, всегда кротко улыбающуюся мать. Мать, положившую свою жизнь на то, чтоб воспитать хорошую, достойную дочь, дать ей всё, что могла и даже больше, откладывая по копейкам на её будущее. «Прости, прости, я была не права, я подвела тебя, мама» — шептала Ольга в подушку. Столько раз она сама порывалась связаться с матерью, но не решалась, стыдно было. А потом узнала, что с обыском побывали и в деревне, значит, мать всё знает. На суде, Ольга всё искала её глазами и не сразу узнала потом. Мать постарела как-то враз, осунулась и стала ещё неприметнее, чем была. «Прости, мама» — шептала Ольга одними губами, когда зачитывали приговор. Двенадцать лет. Уже перед выходом, Ольга порывисто обернулась. Мать крестила её в след, а по лицу её текли слёзы. Больше Ольга её не видела. Несколько раз приходили передачки и письма, а свидания всё не давали. Мать писала, что у Ольги хватит сил пройти это испытание, раз оно выпало на её долю, и что любит и будет ждать. А потом пришло письмо от тёти Шуры. Мать умерла, сердце не справилось. Тётя Шура уверяла, что похоронили, как положено, что за домом присмотрят, сколько сил будет. — Оль, мама вот для тебя оставила. – Воспоминания Ольги прервала вернувшаяся соседка. Чуть запыхавшаяся, она протягивала Ольге шкатулку, ту самую. – Откладывала она для тебя, ну а как слегла, сказала, отсюда и на похороны взять. Я не рубля лишнего, но всё ж, чтоб по-людски. Всё что осталось, сберегла. – Отчиталась тётя Шура. — Спасибо, вам за всё. – Поблагодарила Ольга. — Не чужие ж люди были, всю жизнь бок о бок. – Тётя Шура смахнула набежавшую слезу. – А ты, Оль, может к нам пока? Ночь почти, дом когда ещё теперь протопится. — Спасибо. Я тут, потихоньку. Надо начинать жить. – Ответила Ольга. Тётя Шура понимающе кивнула и ушла. Ольга долго сидела, задумавшись, лишь под утро почувствовала прохладу дома, встрепенулась и затопила печь. А потом решила открыть шкатулку. Денег было немного, да и какие это теперь деньги, столько времени прошло. Ещё в шкатулке лежало два тоненьких колечка, одно обручальное, а оно с зелёненьким камнем, да цепочка с кулончиком в виде цветка. Отцовские подарки, мама всю жизнь их берегла, как память. Колечко с камушком пришлось впору, остальное Ольга оставила в шкатулке. На следующий день, Ольга, расспросив тётю Шуру, отправилась на кладбище. Сугробы ещё не намело, на небольшом деревенском кладбище Ольга без труда отыскала нужную могилку. — Как же мне теперь жить? Всё-то я сделала неправильно. – Спросила она, глядя на фотографию матери, на деревянном кресте. И тут вспомнился Ольге случай. Лет пять ей было, она украла куклу у девочки с их улицы. Украла и сломала. От зависти. У меня нет такой, пусть ни у кого не будет, мол. А мать эту сломанную куклу нашла в сарайке случайно. Не ругалась, не кричала, но какие-то такие слова нашла, что Ольге стыдно стало, хоть сквозь землю провались. — И что теперь делать? – Шмыгала носом Ольга. — Так бывает, что все мы иногда совершаем плохие поступки. Важно найти смелость признаться в этом, попросить прощения и постараться исправить. Куклу мать тогда купила новую, а Ольга, краснея и пряча глаза, пошла к той самой девочке. — Я на тебя не сержусь. – Улыбнулась девочка. – Оставь эту куклу себе, у меня ещё есть. Давай лучше играть вместе. – Предложила она. Они вместе играли весь день. А вскоре девочка куда-то переехала, а Ольга больше той куклой не играла, не хотела. Ей казалось, что кукла всё знает об Ольгином плохом поступке. Знали мама, Ольга, девочка, которую Ольга никогда больше не видела и кукла. А теперь знают все. И человек – не кукла. Костя хоть и был далеко не самым хорошим человеком, но был живым. Да и мать, получается, раньше времени ушла из-за неё. Хоть сколько проси прощения, а никого не вернёшь. И какими поступками искупать вину, Ольга тоже не знала. — И что теперь делать? – Как в детстве спросила она. «Самое главное жить по доброте, по совести. Проснулась утром, поблагодарила Бога за новый день, умылась, привела в порядок себя, свои мысли. И дом приведи в порядок, и делай то, что умеешь делать на пользу людям. Живи маленькими шагами и делай добро, какое можешь» — снова вспомнилось Ольге. – Спасибо. – Шепнула она и пошла в сторону дома. Несколько дней она приводила в порядок заброшенный дом. К её удивлению и счастью, он сохранился в хорошем состоянии. По весне, конечно, нужно будет кое-что поправить, но перезимовать можно. Новость о том, что Ольга вернулась, быстро разнеслась по деревне. Многие соседи сменились уже, но те, кто вспомнили, зашептали и тем, кто не знал ничего. Ольга чувствовала и взгляды и перешёптывания, но спину держала прямо, а сама старалась быть вежливой, приветливой. Да и тётя Шура перешёптывания старалась оборвать: «Настрадалась девка, а вы. Убила, так то ж она защищалась, бил он её люто» — объясняла она. Деревенские бабы и так народ жалостливый, а те, которым самим хоть раз от пьяного мужа доставалось, потихоньку начали Ольгу жалеть. Поприветливее стали. Ольга между тем устроилась в придорожное кафе недалеко от деревни, до автобусной остановки полтора километра, а там всего одна остановка. — Официанткой работала? – Хозяин кафе оценивающе посмотрел на неё. — Нет. – Ольга опустила глаза. — А кем работала? – Уточнил он. — Никем. – Пожала она плечами. — Так тебе ж почти тридцать пять. Чем занималась то? – Усмехнулся хозяин. — Сидела. – Ольга подняла глаза. Они смотрели друг на друга, он презрительно, она решительно. Глаза она так и не отвела. — Ладно, испытательный срок тебе месяц. – Ольга благодарно кивнула. Шёл уже второй месяц её работы, когда она опоздала на свой автобус. С хозяином кафе они поладили, да и с остальным персоналом тоже. И постоянным посетителям, в основном дальнобойщикам, нравилась улыбчивая, вежливая официантка. Несмотря на пережитое, Ольгино лицо ещё сохранило миловидность, поэтому некоторые из них пытались за ней приударить, но Ольга пресекала попытки сразу, сохраняя со всеми дружелюбную дистанцию. Отношения, любовь, разве ж это теперь для неё? Любой, кто узнает о её прошлом, отшатнётся, как от прокажённой. Но сегодня, какой-нибудь ухажёр оказался бы кстати, подвёз бы, но как специально в кафе было почти пусто, подвезти было некому. Ольга решила пойти пешком. Хоть и зима, но вечер был не морозный. Она аккуратно шла по обочине, прижимаясь из осторожности к сугробам, при приближении редких машин. Вот из-за небольшого поворота появилась очередная. Ольга замедлила шаг. Машина вдруг завиляла на полной скорости, и прямо перед Ольгой перелетев через полосу, нырнула в кювет. Ольга от неожиданности и испуга застыла на месте. Что же делать? Она стояла так уже несколько минут. Других машин не было, чтоб попросить о помощи, а из съехавшей так никто и не вышел. — Эй, с вами всё в порядке? – Ольга, наконец-то, отмерла и поспешила к машине. Протаранив сугроб, машина врезалась в берёзу. На руле неподвижно лежал водитель. Стёкла были разбиты. Больше никого не было. – Эй, вы живы? – Ольга потянулась к нему. Водитель застонал, приоткрыл глаза, попытался приподнять голову, но она тут же упала обратно на руль. Ольга позвонила в службу спасения. Ей всё задавали и задавали вопросы, а она думала, что все они лишние, и зачем-то взяла водителя за руку, в районе запястья прощупывался слабый пульс. «Ждите» — наконец-то отрывисто бросила девушка диспетчер и отключилась. Ольга ждала, и всё считала пульс и шептала какие-то слова поддержки, не зная, слышит ли её мужчина. Только потом, когда водителя уже увезли, Ольга поняла, как сильно замёрзла. — Он выживет? – Взволнованно успела спросить она у медиков. — Вы ему кто? – Услышала встречный вопрос. — Никто. – Растерялась она, и ответа так и не получила. Дома она долго отогревалась горячим чаем под тёплым одеялом. «Хорошо, что завтра выходной. Пусть он выживет» — успела подумать Ольга, прежде чем крепко уснула .

К Семену Вахрушеву друг приехал. Пятнадцать лет не виделись. Сдружились в армии. Да так крепко сдружились, что все эти годы, хоть изредка, но переписывались, открытки к празднику слали. И вот решился армейский друг Семена взять законный отпуск и полстраны на поезде проехав, добраться до малой родины дружка своего. Семен с вечера уснуть не мог. Шутка ли, Мишка Потапов к нему едет, в эту глушь таежную. Нашел же время, уважил товарища. Осталось всего-то несколько часов и обнимет он Мишку. Рано утром Семен уже тарахтел на своем мотоцикле в райцентр и на автовокзал приехал за час до прихода автобуса. Ходил вокруг остановки и часто смолил. Наконец друзья встретились. Сгребли друг друга в охапку, и на глазах изумленных пассажиров смеялись и чуть не плакали, хлопая по плечам. - Здорово, Потап! – приветствовал Семен друга, вспомнив его прозвище. - Здорово, здорово, Сёма! Сколько лет не виделись! Через час уже были дома у Вахрушевых. За воротами их встречала жена Семена – Надежда. - Вот, знакомься, - обратился он к другу, - это баба моя, - Надюхой зовут. Как после армии поженились, так и живем, пацанов двое у нас, у бабушки гостят. Михаил посмотрел на Надежду, как будто слегка прикоснулся взглядом, и уважительно сказал: - Здравствуйте, Надя, очень приятно увидеть такую милую девушку женой моего друга. Надежда сразу покраснела, засмущалась от непривычных слов: - Ой, да скажете тоже – прекрасную… пойдемте лучше в дом. Михаил разложил на столе гостинцы для всей семьи, Надежда смущенно охала: - Ой, зачем столько?! В тот день друзья выходили из-за стола только чтобы посмотреть огород, сходить на речку и в магазин за дополнительными напитками. Всё остальное время они вспоминали молодость и своих армейских друзей. Надежда молча убирала со стола грязную посуду, ставила чистые тарелки, подавала еду и гостеприимно говорила Михаилу: - Угощайтесь, пожалуйста, всё свое, всё домашнее. Михаил несколько раз порывался усадить хозяйку за стол, но она смущалась и отказывалась. - Да ладно ты, - одёргивал своего друга хозяин дома, - бабе не место за столом с мужиками. У нас тут свои разговоры. - Слушай, - будучи уже хорошо повеселевшим, решился спросить Михаил, когда Надежда вышла из дома, - а чего ты на жену свою всё «баба» да «баба»… Она же молодая у тебя, красивая. - И что? – удивился Семен. – Если она и правда баба моя, жена моя значит. - Ну, ты хоть бы по имени ее звал, - осторожно предложил Михаил. - А чего изменится? Всё равно же она бабой моей останется… Или может тебе моя жена приглянулась? – в шутку спросил Семён. Михаил почувствовал неловкость и даже немного протрезвел от этого разговора. - Да, она мне нравится. Но как жена моего друга, - ответил Михаил вполне серьёзно. - А у вас чего там, в столице, таких нет? – насмешливо спросил хозяин. - Таких не встречал, - твердо ответил Михаил. Надежда ему понравилась с первого взгляда, но темных мыслей насчет жены своего друга у него не было. Золотистые волосы, собранные в пучок у самой шеи, зеленые глаза, ямочки на щеках - всё это Михаил заметил сразу. - Красивая она у тебя, - откровенно сказал гость. – И характер, смотрю, покладистый. Но сдается мне: не балуешь ты ее. - Дитё она что ли малое - баловать? – удивился Семен. - Я имею ввиду, подарки там всякие, цветы к празднику… - Вон под окнами полно цветов растет и в огороде еще, - махнул рукой Семен. - Да это понятно, я имел ввиду, подарить охапку цветов любимой женщине или хотя бы букетик… Ну, или подарок какой на праздник или просто так. - Обижаешь, - замотал головой Семен, - на праздники я всегда подарки дарю, заранее спрашиваю, чего взять. - А просто так – даришь? - спросил Михаил. - Дурак я что ли, просто так дарить?! Чего вдруг среди недели приду с подарком? - А разве это плохо? Платочек какой-нибудь купить или духи… Она же у тебя с утра до вечера крутится в доме и в огороде, да еще на ферме работает. Семен смотрел на Михаила и никак не мог понять, зачем дарить подарки своей бабе, которая и так рядом всегда. Ладно бы неженатый был и бегал за ней, а теперь-то под одной крышей живут, двоих детей родили - какие могут быть подарки. Вечером Надежда постелила Михаилу в горнице, а сами с Семеном легли в другой половине. В эту ночь не могла долго уснуть Надежда: смутил ее городской гость. Непривычно ей было столь уважительное отношение и даже восхищение ею. Семен жену не обижал, руку не поднимал, но и ласковые слова от него она тоже редко слышала. Михаил гостил у друга еще пару дней, познакомился с сыновьями хозяев, съездил на рыбалку. А потом отвез его Семен на автобус. - Ну, бывай, Сёма, пиши! И помни: жду тебя в гости. Приезжай с женой и детьми, город наш посмотришь. - Ладно, приедем, надо только найти, кто за хозяйством будет присматривать. Потом они также горячо прощались, как и встретились. Семен уже поехал на мотоцикле домой, но остановился у сельского универмага, сам не понял, зачем пошел туда. Подойдя к прилавку, стал разглядывать женские платки. - Вам платок показать? – спросила молоденькая продавщица. - Чего показывать? Вон тот цветастый давай. Продавщица аккуратно сложила платок и запаковала. Семен уставился на флаконы с духами. - Дай-ка понюхать вон в тот пестрой коробке. Запах Семену не понравился, он отпрянул от флакона. - Вот этот понюхайте, - предложила продавец, подав небольшой флакончик в белой упаковке. - О! Этот лучше, - обрадовался он. - Цветок какой-то напоминает. Давай мне его, беру! Приехав домой, Семен оставил на столе платок и духи. Надежда испуганно спросила: - Это зачем? - Пользуйся, тебе купил. Надя развернула платок и прижала его к груди. Потом открыла духи и понюхала:- Как вкусно пахнет! Семен вдруг засмущался, увидев неподдельную радость на лице жены. - Сёма, - в субботу кино новое в клубе будут показывать, давай сходим… Я платочек накину и твоими духами побрызгаюсь. Ночью Семен обнял жену и прижал к своей груди так, что было слышно ее дыхание. - Мишка-то, друг мой, вон как с бабами может обходиться, не то, что я, - не умею я, так как он. - Сёмушка, ты мне вот сегодня платок и духи подарил, чего совсем не ожидала… И мне так приятно на душе. - А я теперь всегда тебе подарки дарить буду, - шепнул на ухо жене, - ты же ... – Семен хотел сказать «баба моя», но запнулся на полуслове и прошептал: - ты же у меня, Надюшка, самая лучшая. Автор: Татьяна Викторова. Спасибо, что дочитали. Очень жду ваши мысли в комментариях.