Я ЛЮБЛЮ ПОЭЗИЮ!

Нас всегда с тобою двое, Там, где я теперь одна, В тех ветрах, что жалко воют, В пустоте, что пью до дна. В тех туманах непроглядных, Что сотрут последний след, И в цветущем дне нарядном, Ставшем смыслом наших лет. В торопливости мгновений, В слове, сказанном зазря, В чистоте благословений, В стаях, что вдали парят. В едкой памяти надрывной, В плаче ливней по весне, В тяжком шаге до обрыва, В звёздном золоте огней. Нас всегда с тобою двое, Даже там, где тишина, Говорит о нас со мною, Словно мне за боль должна. В тех стихах, что не увидят, Над страницей глаз твоих, И в слезах, что ненавидят, Этот серый мир без них. В силуэтах, так похожих, На тогда счастливых нас, В толчее чу

А люди разные. И душ чужих пространства, как сгустки сумерек, перед очами нашими плывут. И ценности души разнятся, как тень и свет. И то, что мучает одних – другим забава. И вечностью в одно дыханье дышать лишь избранным дано – другие дышат воздухом и пылью. Одних спасает злато, других – меч, а третьих – вера. Страсть и любовь дружны, но смешивать понятия – ошибка. Пусть первая проходит, но вторая не покидает до последних дней. Не все об этом знают – и потому второй не ищут. Вселенная мудра и подаёт нам знаки о тех людях, что нам необходимы, как воздух и вода. Мудры ли мы, чтоб их увидеть и понять? Или опять платить придётся дорогой ценой за промедленье и предвзятость? И красноречье – это фл

СПАС Как в преисподней в храме выл орган, Как будто "медный зверь" стонал от боли... И нервный пастырь в покаянной роли, Читал псалмы за прошлым по пятам... Лев рвал тельца, и ждал орел стервятник, Священной жертвы прям у алтаря.. И гнал в опор мгновенья бледный всадник Пришпорив зло взбледневшего коня... Читай акафист (я зубрю апокриф). Зачем иконы грозно хмурят лик? Органа стон, как поминальный оклик, И в витражах цветных неяркий блик — Солярный зайчик лучиком размытым Устало дремлет, искры разбросав... Он здесь святой (покуда неубитый), Он здесь один пред целым  миром  прав... Сжимая кисти зря ломаешь пальцы Пока с твоих перстней резвятся зайцы У аналоя в глупой кутерьме. За что душа томится райской птицей И тщетно алчет неба причаститься Калеча крылья в каменной тюрьме? Под куполом на фресках Бог дремал, Пел серафимов славящий хорал... Молчи, родной, к чему теперь причастья, Не стоит  жертвы плоть твоя и кровь. Уж коли мы на крест распяли Счастье, За то, что честно нареклось - Любовь!!! Вино и хлеб, да дьякон в чёрной ризе Кадит во славу не пойми кому... Небесный зайчик у церковной крысы Покорно принял смертную вину... Здесь всё не так и мы не те наверно, Я не благая, ты, увы, не свят... Ты не последний и уже не первый, Что был любим им...(во Христе мне брат). Умолк орган и каясь длинным эхом, Сочились звуки за иконостас... Давилась крыса умудрённым смехом, И нам с креста зря улыбался Спас!!! В. И. Ч.

Когда пятилетнему ребёнку больно, он поднимает шум на весь свет. В десять лет он тихо всхлипывает. А когда вам исполняется лет пятнадцать, вы привыкаете зажимать себе рот руками, чтобы никто не слышал ни звука, и кричите безмолвно. Вы истекаете кровью, но этого никто не видит. Вы привыкаете к отравленным плодам, растущим на дереве вашей боли. — Стивен Кинг, «Ярость» (1977)

Не берите счастье напрокат, И в аренду тоже не берите, Лучше без комиссий и доплат Сами счастье вы своё растите. Можно начинать в любой момент, Счастье не зависит от сезонов, Это личный ваш эксперимент, В нём не всё зависит от земных законов. В знойную и душную погоду Поливайте детскими мечтами, Счастье любит смелость и свободу, Но не выживет в соседстве с сорняками. Страх, тревога - сорняки для счастья, Высосут все без остатка соки, Мрак уныния и яд порочной страсти Нарушают созреванья сроки. И не стройте графиков и планов, Лучше запаситесь вы терпеньем, Счастье любит прорастать спонтанно И вознаграждает за смиренье. Руки укрепят для счастья почву, Лучше, чтобы их четыре было, Грядку постарайтесь сделать прочной, Чтоб потоком зависти не смыло. Счастье редко измеряется успехом, И деньгами измерять его напрасно, А под громким, звонким детским смехом Счастье развивается прекрасно. Расцветёт оно, и вы тогда поймёте, Надо просто жить, любить, молиться, И когда вы счастье обретете, То не забывайте им делиться

📷

Старый волк Я стою, старый волк, у штурвала, – Как игрок, ошибиться не смей! Шлюп танцует: то влево, то вправо, То лавирует, ловок, как змей. Предо мной встал фрегат-неприятель – Нос пирата кромсает волну! Как ни плюнь, знает только Создатель, Кто пойдёт из нас нынче ко дну... Шанс ничтожен: неравные силы, Но фарватер знаком «на зубок». Эй, Нептун! Засади свои вилы, Как ядро, неприятелю в бок! Ты же знаешь, победа – в удаче, Так сажай его, злыдня, на мель, Чтоб мой залп прогремел не иначе, Как, воздав по заслугам, да в цель! Мысль-молитва, как сжатые зубы, Как последний – единственный шанс! Ухмыльнитесь ему, мои губы, Пусть оценит он мой «реверанс». Пред развязкой всегда есть надежда,

О. Арбениной Возьми на радость из моих ладоней Немного солнца и немного меда, Как нам велели пчелы Персефоны. Не отвязать неприкрепленной лодки, Не услыхать в меха обутой тени, Не превозмочь в дремучей жизни страха. Нам остаются только поцелуи, Мохнатые, как маленькие пчелы, Что умирают, вылетев из улья. Они шуршат в прозрачных дебрях ночи, Их родина - дремучий лес Тайгета, Их пища - время, медуница, мята. Возьми ж на радость дикий мой подарок, Невзрачное сухое ожерелье Из мертвых пчел, мед превративших в солнце. 1920 Осип Мандельштам