ГАРНИЗОН КУРСКОЙ КРЕПОСТИ ПО ДАННЫМ СМОТРЕННОГО СПИСКА 1637 ГОДА ВОЕВОДЫ ДАНИИЛА СЕМЁНОВИЧА ЯКОВЛЕВА

Во многих научных и научно-популярных статьях при описании состава и численности гарнизона Курской крепости середины 1630-х исследователи часто ссылаются на Разборную десятню 1636 года воеводы Даниила Семёновича Яковлева, опубликованную А.А. Танковым в 1913 году в приложении к своему фундаментальному исследованию «Историческая летопись курского дворянства». Однако представленные в этом издании данные содержат информацию только о дворянах и детях боярских, причём и эта информация представлена не в полном объёме. Танковым не были включены в публикацию содержащиеся в этой курской десятне данные о вооружении и наличии лошадей у представителей данного служилого сословия. Также были опущены сведения о детях боярских и прочих служилых и жилецких людях, попавших в плен к татарам в период с 1632 по 1636 годы. Более того, из общего числа в 785 дворян и детей боярских, которые, согласно разборной десятни, явились на смотр, в опубликованном списке содержатся имена только 656 служилых людей.

В Российском государственном архиве древних актов (РГАДА) в фондах Разрядного приказа сохранился ещё один документ, относящийся к означенному периоду. Он раскрывает более детальную картину организации обороны Курской крепости. Этот документ включает сведения не только о курских дворянах и детях боярских, но и о приборных и «разных чинов жилецких людях». В начале 1637 года стольником и воеводой Данилой Яковлевым был проведён смотр детей боярских полковых и кормовых, стрельцов, городовых казаков, лиц пушкарского чина, а также посадского ополчения, по результатам которого был составлен Смотренный список. К сожалению, начало списка утрачено, тем не менее в совокупности с разборной десятней 1636 года смотренный список 1637 года содержит исчерпывающие сведения о поименном составе служилых и неслужилых людей Курска и Курского уезда середины 1630-х годов. В рамках данной статьи мы не будем публиковать полные списки служилых людей, ограничимся только статистическими данными о структуре и численности гарнизона Курской крепости. В начале документа, первые листы которого отсутствуют, приводится поименный перечень дворян и детей боярских. Его структура напоминает Разборную десятню 1636 года, но содержит гораздо больше имен: служилые люди также сгруппированы по статьям с соответствующей величиной поместного оклада, приводятся их фамилии, имена и отчества, сведения о наличии у них лошади и вооружения. Всего на смотр явились 1074 представителя служилых людей по отечеству, из них: на конях - 66 человек; на меринах – 219 человек; на меринках – 211 человек; пеших – 578 человек. Среди этих служилых людей были представители курского военно-административного аппарата: осадный голова Семен Виденьев; губные старосты: Кузьма Виденьев, Сунбул Онофреев; казачий и стрелецкий голова Богдан Блудов; стрелецкие сотники: Сергей Колугин, Василей Шевляков; казачий сотник Михайла Каменев; житные головы: Василей Шеховцов, Ларя Филатов, Иван Машкин. Двое отставных губных старост - Евсей Стрекалов и Никифор Шуклин были «взяты из Курска к Москве в Разбойный приказ». Из этого числа курских детей боярских шестьдесят восемь человек несли службу на пятнадцати курских сторóжах, сменяясь еженедельно. Ещё с каждой из сторóж по 2 человека (всего 30 человек) посылались в разъезды «дозирать». Кроме того, в пяти городах (Белгороде, Осколе, Ливнах, Кромах и Рыльске) по четыре человека из курских детей боярских находились «на вестех, переменяясь по две недели». Всего таких вестовщиков – 20 человек. В Курске насчитывалось 187 стрельцов, и, вопреки расхожему мнению, среди них были не только пешие, но и конные стрельцы: четыре на меринах; восемьдесят два человека на меринках; сто один человек пеших. Все стрельцы были вооружены пищалями и делились на четыре полусотни, во главе каждой из которых стоял пятидесятник, назначаемый из числа рядовых стрельцов. Этими пятидесятниками были Иван Матвеев, Иван Екуринов, Лукьян Кривцов и Захар Терехов. Курские городовые казаки также были организованы в полусотни. Их возглавляли пятидесятники: Позняк Павлов, Федор Перемышленин, Моисей Денисов, Григорей Черников, Григорей Сагорев и Богдан Лешуков. Как и стрельцы, казаки имели на вооружении казенные пищали и были как конными, так и пешими: на меринах – 6 человек; на меринках – 95 человек; пеших – 158 человек. Общее число казачьих пятидесятников и рядовых казаков, как конных, так и пеших, составляло 259 человек. Таким образом, общее число курчан дворян и детей боярских (полковых и кормовых), стрельцов и казаков конных и пеших достигало 1520 человек. Для отслеживания наиболее вероятных направлений вторжения татар в Курский уезд, воевода Данила Яковлев посылал из Курской крепости на татарские сакмы две сотни детей боярских с головами, и по 50 человек стрельцов и казаков, которые сменялись еженедельно. В Курске «на городовой и на острожной службе», а также «при государевой зелейной казне» находились служилые люди пушкарского чина, всего 63 человека: пушкарей и затинщиков -30 человек; плотников - 4 человека; воротников – 4 человека; Кузнецов – 2 человека; пушкарских половинщиков – 13 человек; рассыльщиков – 10 человек. На случай осады Курской крепости из слободского и посадского населения города было сформировано ополчение, в которое входили «разного чина жилецкие люди». Прежде всего, к ним относились достигшие призывного возраста родственники (дети, братья, племянники) и захребетники приборных служилых людей: у стрельцов - 73 человека; у казаков– 88 человек; у пушкарей – 13 человек. Значительную часть ополчения также составляли 92 дворника, присматривающие за осадными дворами курских детей боярских и 21 человек чернослободцев – так называли жителей слобод, которые несли государственные повинности, в основном к ним относились представители торгово-ремесленного населения. Все эти ополченцы прибыли на смотр пешими и без вооружения. Помимо этого, в ополчение входили крестьяне курских Пречистые Богородицы и Троицкого девичьего монастырей, проживавшие в Троицкой и Божедомской слободах. В отличие от предыдущих групп ополченцев, большая часть этих монастырских крестьян прибыла на смотр при оружии. От Богородицкого монастыря насчитывался 71 крестьянин. 25 из них были вооружены пищалями, 23 — рогатинами, двое имели топоры, а 21 человек прибыл без оружия. Со стороны Троицкого монастыря числилось 38 человек: 12 имели пищали, 7 — рогатины, 1 — топор, и 18 человек были без вооружения. Курские церкви, расположенные как внутри крепости, так и в слободах также предоставляли своих представителей в ополчение: Воскресенская соборная церковь – 5 человек; церковь Николая Чудотворца – 3 человека; Петропавловская церковь – 5 человек; Никольская церковь – 3 человека; Егорьевская церковь – 4 человека; Космодемьянская церковь – 2 человека; Спасская церковь – 5 человек. Всего пеших без оружия церковных бобылей – 27 человек. Общее количество участников народного ополчения, явившихся на смотр 4 января 1637 года, составляло 423 человека. Итак, согласно данным Смотренного списка стольника и воеводы Даниила Семёновича Яковлева, к началу 1637 года численность гарнизона Курской крепости достигала довольно внушительных размеров. В его состав кроме дворян и детей боярских, стрельцов и казаков (1520 человек), входили также служилые люди пушкарского чина (63 человека) и представители народного ополчения (423 человека). Таким образом, общее число защитников Курска составляло чуть больше двух тысяч человек. Важно отметить, что Смотренный список 1637 года, в отличие от ранее использовавшейся исследователями Разборной десятни 1636 года, предоставляет гораздо более полную и детализированную картину состава Курского гарнизона. Он включает не только служилых людей по отечеству, но и "приборных" и "разных чинов жилецких людей", а также данные о вооружении и наличии лошадей у различных групп воинского и посадского населения. Это позволяет более точно судить о боеспособности и организации обороны крепости. В целом, данные, содержащиеся в Смотренном списке 1637 года, позволяют детально реконструировать особенности оборонительной системы Курской крепости, включая численность и структуру её гарнизона и слободского ополчения. Это ценный источник для изучения военного устройства одного из пограничных городов Русского государства в первой половине XVII века. ИСТОЧНИК: РГАДА, Ф. 210, Оп. 9, Д. 1132, Ст. 2.