КИНО 2020

Я родила своих мальчиков-близнецов, когда мне было всего семнадцать. Пока другие девочки моего возраста готовились к выпускному и SAT, я считала подгузники и старалась скрыть утреннюю тошноту от учителей. Их отец, Эван — моя школьная любовь и звезда баскетбольной команды — говорил, что любит меня. Когда я узнала о беременности, мне было страшно, но я всё равно сказала ему. Он сразу ответил: «Мы справимся, детка. Я тебя люблю. Мы семья. Я буду рядом. Всегда». А уже на следующее утро он исчез. Ни сообщений. Ни звонков. Ни объяснений. Я растила Ноя и Лиама одна. Это было тяжело. Годы ушли на то, чтобы совмещать материнство с учёбой, потом с работой — с любой, лишь бы хватало на аренду, счета и смесь для малышей. Но мы выстояли. Когда обоих приняли в специальную программу подготовки к колледжу в шестнадцать лет, я подумала: вот оно. Всё это было не зря. А потом наступил вторник. Я вернулась домой с работы и застала сыновей на диване. Лица бледные, напряжённые. — Что случилось? Лиам ответил холодно: — Мам… мы больше не можем с тобой видеться. Меня охватила паника. — Что ты несёшь? Ной отвернулся. — МЫ ВСТРЕТИЛИ НАШЕГО ОТЦА. Он сам нас нашёл. И РАССКАЗАЛ ПРАВДУ. Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. — Какую правду? Он же вас... — Он сказал, ЧТО ЭТО ТЫ ОТ НЕГО НАС СПРЯТАЛА, — резко перебил Лиам. — ЧТО ЭТО ТЫ ЕГО ОТОГНАЛА. Я замерла. Ной тихо добавил: — Он директор нашей программы. Он понял, кто мы. Мир вокруг меня начал рушиться. Лиам продолжил: — Он сказал, что если ты не придёшь к нему и не СОГЛАСИШЬСЯ НА ЕГО УСЛОВИЯ, он нас исключит. Он может сделать так, чтобы мы никогда не попали в колледж. Становилось трудно дышать. — Какие… какие условия? Голос Ноя дрожал от отвращения. ЧИТАТЬ ПРОДОЛЖЕНИЕ 

Толстая принцесса была насильно выдана замуж за раба королём в качестве наказания, но сам раб любил её сильнее всех. Принцесса Аделина с детства слышала только одно — что она «слишком большая», «слишком пухлая», «слишком неправильная». В зеркалах она видела не себя, а приговор. Двор смеялся, фрейлины шептались за её спиной, министры кривились при взгляде на неё. Но хуже всех был её отец — король. Последним ударом стало его решение: «Раз ты не похудела к балу мира — выйдешь замуж за раба. Это будет твоим наказанием». Двор хохотал. Аделина стояла, едва дыша, будто внутри неё что-то оборвалось. Раба привели в цепях — смуглого, сильного, с тёплыми глазами. Его звали Каэль. Он поклонился королю… но взглянул только на неё. И в его взгляде не было ни насмешки, ни жалости — лишь уважение, тихое и тёплое. Свадьбу сыграли через три дня. Без наряда. Без музыки. Без благословения. В ту ночь, перед церемонией, Аделина сидела одна в своей пустой комнате и шептала в тишину: — «Почему он так меня ненавидит? Я ведь никого не обидела…» В дверь тихо вошёл Каэль. — «Принцесса…» — «Не называй меня так. Сейчас я — просто позор»….😱😱 читать продолжение 

Будет второй женой! 75-летний дед привёл в дом 20-летнюю невесту. Жена взглянула на неё и онемела… Будет второй женой! 75-летний дед привёл в дом 20-летнюю невесту. Жена взглянула на неё и онемела…** Мария Ивановна поставила на стол кастрюлю с ещё парящими щами и привычно вытерла руки о фартук. За окном уже смеркалось, на дворе стояла поздняя осень – туман густой, как молоко, укутывал старый деревенский дом. Она услышала скрип калитки — редкий гость в их глуши. Мария нахмурилась: — Неужели опять Федотыч за солью? Но на пороге появился её муж — Степан, уставший, но странно приосанившийся. А рядом… Мария замерла, будто её ударило током… 🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥 🟥 [ЧИТАТЬ ПРОДОЛЖЕНИЕ] 🟥 🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥🟥 

Выбирала букет перед свадьбой, вдруг цыганка схватила мою руку: «Жених не тот, за кого себя выдаёт» Утро выдалось солнечным и по‑весеннему тёплым. Я стояла перед витриной цветочной лавки, вдыхая пьянящий аромат пионов и роз, и пыталась выбрать букет — главный аксессуар моего свадебного наряда. До церемонии оставалось меньше суток, а я всё никак не могла определиться: пышные кремовые пионы или классические белые розы? Продавец, заметив мои метания, вежливо предложила: — Может, скомбинировать? Нежность пионов и благородство роз — идеальный союз для невесты. Я уже склонялась к этому варианту, когда за спиной раздался хрипловатый голос: — Доченька, дай руку, судьбу твою посмотрю… Обернувшись, я увидела пожилую цыганку в цветастом платке. Её глаза горели каким‑то неистовым огнём, а пальцы, украшенные массивными кольцами, дрожали. — Нет, спасибо, — попыталась отказаться я, но женщина уже схватила мою ладонь своей шершавой рукой. — Ой, беда, беда… — зашептала она, проводя пальцем по линиям на моей руке. — Жених твой не тот, за кого себя выдаёт. В сердце его тайна, а в прошлом — грех. Беги, пока не поздно! Я выдернула руку, чувствуя, как по спине пробежал холодок… читать продолжение 

Myж пoexaл oтдыxaть c любoвницeй — нo жeнa yжe вcё знaлa… TAKOГO cюpпpизa oн нe oжидaл! …… Baлepa был нa ceдьмoм нeбe oт cчacтья. Haкoнeц-тo oн cмoжeт пpoвecти цeлyю нeдeлю co cвoeй вoзлюблeннoй Людмилoй. B eгo мaшинe yжe лeжaлa пyтёвкa нa двoиx в Eгипeт, a для жeны — пoддeльный дoкyмeнт o кoмaндиpoвкe в Coчи. Beчepoм oн пpишёл дoмoй, пoцeлoвaл Kиpy, пpoвepил днeвник дoчepи и c aппeтитoм пoyжинaл, нe выдaв ни кaпли вoлнeния. Kиpa дaвнo пoдoзpeвaлa измeнy, нo дoкaзaтeльcтв нe былo. Eё интyиция пoдcкaзывaлa, чтo кoмaндиpoвкa — лoжь. Пoзднo вeчepoм, кoгдa Baлepa ycнyл, Kиpa cпycтилacь в гapaж. Eё чтo-тo тyдa тянyлo — нeocoзнaннo, нo нacтoйчивo. Oткpыв бapдaчoк eгo мaшины, oнa yвидeлa тy caмyю пaпкy. Дoкyмeнты выглядeли oфициaльнo, нo, кoгдa oнa дocтaлa иx, cepдцe зacтyчaлo. Ha бeлoм лиcтe c лoгoтипoм тypaгeнтcтвa чёpным пo бeлoмy былo нaпиcaнo: «Baлepий C. и Людмилa K. — пyтёвкa нa двoиx, Xypгaдa, Eгипeт, 7 днeй». Kиpa cтoялa нeпoдвижнo, бyдтo oкaмeнeв. Oшибки быть нe мoглo. Oн нe пpocтo измeнял. Oн coбиpaлcя пpoвecти oтпycк c любoвницeй… читать продолжение 

Свекровь и три ночи: история о том, как чужой ребёнок стал родным Когда-то Лидия Петровна любила зиму. Она находила утешение в том, как снег ложится ровно и без споров — не то что люди. Но в тот вечер первый снег раздражал её: летел в глаза, лип к воротнику, мешал сосредоточиться на собственном негодовании. На порог зашёл её сын — взрослый, уверенный, несколько уставший. Но сегодня в нём была какая-то необычная робость. — Мам, — начал Костя, снимая шапку, — выручай. Нам с Олей выпала поездка — три дня. Совсем ничего не успели придумать… Малышку оставить не с кем. Он говорил быстро, будто боялся, что мать перебьёт раньше времени. Лидия Петровна молчала, аккуратно перекладывая только что вынутые из духовки булочки на решётку. Запах корицы, обычно такой родной, сегодня не грел душу — только напоминал о том, что её маленький уют снова хотят вторгнуть кем-то чужим. Чужим. Да, вот именно этим словом она называла про себя Олину дочь — пятилетнюю Полину… ЧИТАТЬ ПРОДОЛЖЕНИЕ