Советские артисты.Чтобы помнили.

«Мой дед и отец - актеры. Папа боялся, что я буду заниматься актерством по инерции. Успеха не достигну, начну винить других и нанесу себе моральный урон. Поэтому оттаскивал в живопись, в рисование. Я окончил московскую среднюю художественную школу, сдал экзамен в Суриковский институт и… осознал, что без профессии актера не проживу. Когда меня приняли в Щукинское училище и я про это сказал дома, отец позвонил при мне руководителю Вахтанговского театра Рубену Николаевичу Симонову, с которым дружил. И сказал: "Прошу тебя, прослушай моего Ваську. Если нет настоящих способностей, гони в шею". И мне устроили немыслимое прослушивание. Собрались ведущие актеры: Гриценко, Абрикосов… Рубен Николаевич стал гонять меня по поэзии. А я, слава Богу, поэзию знал хорошо и полтора часа читал стихи - Пастернака, Маяковского, Блока. Потом сказали: спасибо, до свидания. Прихожу домой, отец говорит: "Рубен звонил, сказал, что ты на правильном пути"... Когда я сыграл в "Коллегах", мне было 28 лет. И на одном из семейных вечеров, когда пришли гости, папа поднял тост за меня как за профессионального актера. Первый раз, когда я получил от него признание. Деда уже на свете не было… А иметь возможность сыграть классическую роль мирового репертуара, что может быть лучше и ответственнее для актера? Было волнительно, так как экранизации уже существовали. Холмса играли Коля Волков и Альгимантас Масюлис. У меня получилось уловить характер героя. Не зря королева Великобритании наградила меня орденом Британской империи и написала в указе, что я лучший Шерлок Холмс...». Василий Ливанов.

Доброе утро ☀☀☀

Филипп Киркоров предложил снять фильм об Алле Пугачёвой По его мнению, Примадонна - единственная легендарная фигура российского шоу-бизнеса, чья биография заслуживает экранизации Поддерживаете такую идею?

| | «Как только мы с Быковым стали жить вместе и по Москве поползли слухи о нашем романе, бывшая жена Ролана Лидия Николаевна Князева позвонила моей маме и сказала: «Я ничего не имею против Лены, я ее не знаю, и с Быковым мы расстались до того, как они встретились. Но хочу вас предупредить: он сломает ей жизнь. У меня на антресолях лежит мешок писем от женщин, адресованных ему…» Зачем она это сделала, я не знаю, но на маму ее слова произвели неизгладимое впечатление. Потом еще звонили другие «доброжелатели», говорили: «Что вы, Быков — такой разгульный, у него столько романов». Наверное, моим родителям хотелось, чтобы я выбрала себе в мужья человека, по их понятиям, положительного, надежного. А Быков — это же Бармалей, поющий странную песню про «нормальных героев, которые всегда идут в обход»! Он казался им неуправляемой ракетой: куда его занесет — непонятно. И отношения с властью у Быкова были не самые теплые. Его называли «героем запрещенных картин»: фильмы, где он сыграл свои лучшие роли — «Комиссар», «Проверка на дорогах», тогда уже лежали на полке. Как говорил Ролану его папа Антон Михайлович: «Ты у них «под подозрением»». (Елена Санаева: «Я как хвост моталась за Роланом». 2010) — Вас эти слухи не пугали? — А я не загадывала, как сложится наша жизнь, видела, что Ролан — сложный человек, с огромным жизненным опытом. Хотя Быков с первой же нашей встречи на съемочной площадке заговорил о своей любви и совершенно серьезно звал замуж. Это при том, что отношения у нас начались почти с конфликта. Мы снимались в фильме Юрия Рогова «Докер» в Кишиневе, но я параллельно работала в другой картине, откуда меня не отпускали. К ранее оговоренным срокам я не успевала. А Быкову же все время некогда, он сам одновременно снимался в нескольких картинах, кроме того, занимался собственным фильмом «Автомобиль, скрипка и собака Клякса». Собираясь в Кишинев, предложил лететь вместе. Но я отказалась, объяснила, что самолетом не летаю, а поездом смогу выехать дня через три. Мне стали звонить ассистенты: «Елена Всеволодовна, если вы срочно не приедете, вместо вас снимут другую актрису». Потом позвонил режиссер: «Лен, что мне делать?! Я буду вынужден взять другую актрису». Наверное, мне нужно благодарить Ларису Малеванную, которая заболела гриппом и только поэтому меня отпустили на два дня раньше, а иначе наша встреча с Роланом не состоялась бы. Приезжаю, ассистентки прячут глазки. Вечером встреча с режиссером: «Я так рад, что ты приехала!» Выпили по бокалу вина. «Ну и кого ты позвал вместо меня?» — спрашиваю. «Да Майя Булгакова уже три дня сидит в цековской гостинице…» Если бы мне в Москве об этом сказали, я, может, и не поехала бы в Кишинев, потому что никогда в жизни за роли не боролась. Но я приехала, у меня, как у штатной актрисы киностудии «Мосфильм», наряд на работу, а у Булгаковой нет наряда. (Смеется.) Поэтому я сказала: «Значит, так, Майю отправляй обратно, а играть буду я». И на следующий день мы встретились с Быковым в декорациях барака, где по сценарию жила артель портовых рабочих, а нам выделили отдельную комнату, потому что играли мы мужа и жену. Уже во время репетиции Быков неожиданно решил, что обязательно должен меня целовать. В сценарии никаких поцелуев не было, но спорить я уже побоялась. Заартачишься, скажет: «Ну и артистка! Самолетом она не летает, целоваться в кадре отказывается — пава какая!» В общем, съемка… и после первого же дубля объявляют перерыв. Поцелуй Быкова оказался настолько страстным, что у меня разнесло верхнюю губу — не то что снимать, самое время какую-нибудь бодягу прикладывать. Все вышли, а Быков прилег на кровать: «Леночка, не уходите, пожалуйста. Присядьте». Я села рядом на стул, он взял мою руку и приложил к своей груди: «Вы слышите, как колотится мое сердце? Вы такая красавица, но вы замужем, а я влюблен. Что же делать?» Ну, я руку аккуратненько убрала и говорю: «Что делать? Роли свои играть». И ушла. Между прочим, Быков приехал в Кишинев не один, а с женщиной. На другой день они вместе укатили, и в свои следующие приезды Быков был уже один. И опять разговоры о любви. Таких горячих и страстных признаний я за свою жизнь не слышала… Заканчивали мы картину в Ленинграде, на «Ленфильме». Там снимались «Шинель», «Проверка на дорогах», другие фильмы — это была «его» студия. За время совместной работы я увидела, как там ценят и любят Быкова. Поняла, что он безумно талантливый человек. Вместе с тем в нем чувствовалась какая-то внутренняя неприкаянность. Ну, и в конце концов крепость пала, и закружилась наша с Роланом жизнь. — Получается, что Быков вас заговорил и уговорил? — Не зря у него столько поклонниц было, ведь женщины действительно любят ушами. Но не только в словах дело… Он отличный парень был, хороший товарищ, широкий, щедрый человек, очень мудро и по-доброму относился к людям. Это странно, но я забыла, как Ролан впервые сделал мне официальное предложение. Наверное, потому, что он постоянно говорил о любви, о том, чтобы я выходила за него замуж. Мне этот эпизод позже напомнила Мариша Волович, второй режиссер на картине «Автомобиль, скрипка и собака Клякса». Мы сидели в таллинском ресторане «Лидо», была очень симпатичная компания — Миша Козаков, Николай Гринько, Зяма Гердт, все с женами. Быков встал на колени и сказал: «Леночка, я вас люблю и прошу быть моей женой». — С материальной точки зрения Ролан Антонович считался завидным женихом? — Нас так воспитывали, что мы особо не думали о материальной стороне жизни. Мне было важно, чтобы трех рублей в кошельке хватило до зарплаты. А для Ролана — наличие чистой сорочки и пятерки на такси. Так как он тогда снимался, что называется, в хвост и в гриву, мы не бедствовали. С первого же дня нашей совместной жизни все деньги, которые зарабатывал, он отдавал мне. Ролан тогда жил с мамой. Конечно, Ольга Матвеевна о нем заботилась, следила за ним. Но в его платяном шкафу висели всего лишь неподъемное, как дом, пальто, два костюма, трикотажный пуловер с потертыми манжетами и купленный в городе Минеральные Воды белый вязаный свитер, слегка свалявшийся от стирки. Тотальный же дефицит существовал, да и некогда было Ролану своим гардеробом заниматься — он же всегда в работе, в полете, в цейтноте. Но, оказавшись на съемках в Таллине, мы быстро нашли там закрытую торговую базу, где немедленно купили Ролану элегантное демисезонное пальто, плащ, костюмы, рубашки… Он был очень довол Я переехала к Ролану и тут же занялась обменом. Вскоре с доплатой поменяла их с мамой убогую квартирку в панельном доме на улице Народного Ополчения на квартиру в кирпичном доме на Пятницкой: одна комната сапогом, вторая, побольше, служила нам и гостиной, и кабинетом, а третья в форме трапеции была самая маленькая. Я-то думала туда Пашу поместить, а Ольгу Матвеевну — в мою квартиру, на улицу Черняховского. Мало ведь кто захочет жить со свекровью. Тем более что Ольга Матвеевна была очень властная женщина. Как говорил ее внучатый племянник: «Оля может достать гланды через почки». Это правда. Крошечная, но абсолютно несгибаемая, она обожала своих сыновей, гордилась тем, что она — мама Ролана Быкова, и считала, что та женщина, которая окажется с ним, должна руководствоваться исключительно ее рекомендациями. А я без него с ума сходила, тосковала очень. Конечно, спасали роли, поездки, интересная жизнь с Роланом… Но наступил такой момент, когда я готова была даже расстаться с ним, но Пашу забрать, больше не представляла своей жизни без сына. И Ролан это понял: «Давай Пашу забирать». А как — непонятно. Всю обратную дорогу я рыдала, иногда даже думала: под поезд мне, что ли, в метро броситься или под машину... Понимала, что этого не сделаю, потому что у меня сын и так растет без отца. Но как жить дальше, я не знала. Приезжаю домой к Ролану, там меня встречает свекровь, называет исключительно Леночкой, но бешено ревнует к сыну. И я вижу, что она-то живет вместе со своим уже взрослым сыном. А у меня сердце разрывается без моего Паши. И тут звонит мама, которая, оказывается, не все мне высказала, и что-нибудь такое «досыплет», так зацепит, что я начинаю орать, теряя человеческий облик. Бросаю телефонную трубку и потом целый час рыдаю. Вот такой маленький итальянский дворик. Однажды я Пашу выкрала из квартиры, когда мама ушла в магазин, — пришла, одела и увела. Позже я уже в открытую попыталась вернуть сына. Мы встретились около Бюро пропаганды киноискусства — я, мама и папа, который держал Пашу за руку. Я хотела его взять и протянула руку, но папа меня ударил по ней. Не сильно, но вполне достаточно, чтобы я отступила. Не буду же я драться с папой, которого обожала. И тем не менее Паша оказался со мной и с Роланом, причем произошло это без особого надрыва с маминой стороны. Однажды Паша, гуляя, зашел к нам. Мы тогда жили на улице Черняховского, недалеко от моих родителей. В нашей новой квартире шел ремонт. Я, конечно, захотела его накормить, говорю: «Давай, сынок, вымой руки». Даю Паше полотенце, и вдруг он мне сказал: «Мам, почему мы не вместе?» И мы как вцепились друг в друга — не оторвать. Я поняла, что больше без него просто не смогу: «Сынок, мы не расстанемся никогда». В этот же вечер у Паши поднялась температура. Я позвонила маме, сказала, что ребенок заболел и останется здесь. И Паша уже туда не вернулся. Ему было 11 лет. Не сразу, но постепенно наши отношения с мамой потеплели. Иногда она подолгу общалась с Быковым по телефону, после чего он мне говорил: «Да замечательная тетка!» Но главное, мама была очень благодарна Ролану за его отношение к Паше. Под конец жизни она стала такой слабой, что позволила мне заботиться о себе, как о маленькой. К сожалению, это продолжалось недолго. Папа пережил маму на 10 месяцев. Умирал от рака легких, очень тяжело — ни вздохнуть, ни выдохнуть не мог. Последние две недели он провел в нашем с Роланом доме. Когда стало совсем плохо, приехала «скорая», врач сказал: «Всеволод Васильевич, поедем в больницу, сделаем укол, кислородную маску подключим». Но папа отказался: «Нет, умру дома, с Лелей, с Роланом». — Вы никогда не жалели, что у вас с Быковым не было общих детей? — Боливар бы не выдержал троих — это я про себя. Мне приходилось свою жизнь распределять между Роланом и Пашей. А Быков забирал очень много времени. Если я выходила в магазин, он меня всегда встречал со словами: «Где ты так долго ходишь?» Объясняла ему, как маленькому: «Ролочка, я же не летаю. Старалась побыстрее, вот принесла продукты…» — «Все равно мне было очень плохо без тебя». Мы, естественно, иногда ссорились, как нормальные люди, могли обидеть друг друга, и в этот момент каждый считал, что он прав. Но Ролан доезжал до работы и тут же звонил: «Детка, вот ты мне такое сказала, а я теперь работать не могу». И я тут же: «Ролочка, солнце, ты же знаешь, как я тебя люблю…» Даже если в ссоре была виновата не я, что мне жалко, что ли, добрых слов для него? Ролан снимался очень много — случалось, от четырех до девяти картин в год, да еще свои постановки были. Я ездила с ним везде. Да и сама снималась регулярно — играла и главные роли, и эпизоды, которые ценю ничуть не ниже главных. У меня 44 картины. Когда организовывался Фонд детского кино, Ролан думал, что вот сейчас он все наладит и займется своими делами. Но развалилась страна, и оказалось, что этот утлый кораблик нужно все время поддерживать на плаву. Поэтому Ролан работал с 9 утра до 9 вечера, включая субботу. А что он сделал за эти годы для себя? Сыграл в фильмах «Серые волки», «Арбитр», «Ночь желтого быка». Как режиссер снял короткометражную картину «Я больше сюда никогда не вернусь». И все! Зато студии фонда сделали 86 художественных фильмов, многие получили международные награды — «Любовь» Тодоровского, «Ангелочек, сделай радость», «Облако-рай», «Нога»… В 1994 году Ролан начал снимать документально-публицистическую ленту «Портрет неизвестного солдата». Эта картина стала для него делом чести и жизни. Не только потому, что его отец прошел четыре войны и старший брат после учебки отвоевал год, на бронекатерах освобождал Прибалтику — в его морской шинели Ролан проходил все четыре года учебы в театральном училище. Он сам говорил, что схватился за этот фильм, как за пистолет, когда начался распад страны, уничтожали память о подвиге народа и перечеркивали значение нашей победы в той войне, которую русские солдаты проперли на своих хребтах. То, что эта картина осталась незавершенной, — меня гнетет и мучает. Но я очень надеюсь, что Господь даст мне силы и мне удастся все же ее доделать. О ней мы говорили с Роланом незадолго до его смерти. Можете себе представить, он лежал в реанимации в ЦКБ, куда, естественно, никого не пускают. Но мне разрешалось приезжать каждый день, потому что об этом просил Быков, а ему отказать не могли. И однажды я пришла туда с профессиональным магнитофоном и спросила: «Ролочка, почему ты это снимал? Что ты хотел сказать этим фильмом?» Я понимала, как для Ролана важна эта работа. И он мне наговорил две кассеты через свист кислорода, без которого не мог уже дышать. Помню его слова: «Я плохо рассказал, но сейчас у меня нет сил». А через три дня его не стало… До сих пор так и не смогла прослушать эти кассеты — тяжело очень, но они у меня хранятся и обязательно войдут в фильм. О том, что у Ролана онкологическое заболевание, я узнала случайно в 1996 году, когда он лег в больницу подлечить сердце. После инфаркта, полученного во время работы над «Чучелом», сердце нужно было поддерживать. Ролана прооперировали, старший брат Быкова Гера, хирург по профессии, посоветовал ему ничего не говорить. Да и врачи успокаивали, что все должно быть чисто, подхватили в первой стадии. Ролан вернулся к работе, продолжал курить по две пачки в день, нервничать. А через два года у него обнаружили метастаз в легких. Мы поехали на консультацию к профессору Перельману, и он сказал Ролану правду. Это известие он перенес очень мужественно, решил бороться… Назад ничего не вернешь, но я жалею, что послушала его брата и Ролан не лечился в онкоцентре. Возможно, он не ушел бы так рано. Я все думаю: если бы Ролан с самого начала знал о своей болезни, может, он по-другому распорядился бы отпущенным ему временем? Бросил курить, сосредоточился на своих книгах, занялся творчеством и плюнул, наконец, на этот фонд, перестал бы его тащить на себе. Он же говорил: «У меня столько еще несделанного, такие замыслы…» — После ухода Ролана Антоновича вы как режиссер-документалист сняли несколько фильмов, в том числе и картину о нем «Жизнь на вырост», выпустили уникальный фотоальбом о его жизни, сейчас занимаетесь изданием дневников Быкова. Для вас работа стала способом выживания? — Не совсем так. Выживала я первые года три, когда осталась одна. Близких подруг у меня не оказалось, при Ролане они были просто невозможны, Паша вырос, у него шла своя жизнь. Я не знала, куда себя деть. Пыталась найти новых друзей, гостей собирала. Но смотрю — меня в ответ что-то в гости особенно никто не зовет. У всех уже свои семьи, свои интересы, сложившийся круг общения. Москва, как правильно сказала Алла Демидова, город разлук, она разъединяет людей. Но постепенно я перестала думать о том, что мне кто-то нужен. И как только перестала страдать от одиночества, оказалось, что и я кому-то нужна — меня стали приглашать на какие-то встречи, фестивали. Жизнь замечательна сама по себе. Вот сейчас у меня новые обстоятельства — я свекровь, пока, правда, с маленьким стажем. В августе прошлого года Паша женился. Мне девочка нравится — милая, добрая, красивая, труженица. И дай Бог, чтобы их отношения выстояли и выросли. Для Паши это все очень серьезно, я надеюсь, что и для Алены тоже — они повенчались. А все, что от меня может зависеть, я постараюсь сделать. Я вспоминаю слова Жерара Филипа о том, что брак — это продолжительная беседа. Года за два до смерти Ролан мне сказал: «Боже мой, мы прожили вместе 25 лет, а я даже с тобой наговориться не успел». Понимаете, какое это счастье, если человек за целую жизнь с тобой не наговорился? Но я продолжаю с ним общаться. Мы по-прежнему в диалоге. / Елена Санаева: «Я как хвост моталась за Роланом». 2010.

| Я не политик, и не хочу углубляться в украинскую тему. Но разрушенный Донецк, гибель мирных жителей, детей — это ужасно. С моей коллегой Татьяной Кравченко мы снимались в «Сватах» шесть лет. Это была атмосфера любви и гармонии. Она родом из Донецка, и сейчас ей тяжело — она почти всё время плачет... Это война. История всех рассудит. Но могу сказать одно: всегда и при любых обстоятельствах я буду на стороне России. Это моя Родина. Даже если в ней что-то не так, она всё равно моя. Когда у тебя что-то болит, ты не отвергаешь тело, а стараешься ему помочь, вылечить. России сейчас непросто, но это мой организм. Я не предам его. Некоторые подчас рассуждают: какая тут Родина? Тут ложь, грязь, тут все сволочи. И уезжают за границу. Я никогда никуда не уеду. Я всю жизнь здесь, и останусь здесь. Буду стараться приносить пользу при помощи профессии. Наша актёрская работа — бередить души. Не хочу быть политиком. Жизнь артиста гораздо длиннее жизни политиков. Вот поэт Сергей Михалков — родился при царе, а умер при Путине. За кого он был: за белых, за красных, за демократов? Он делал своё дело во благо страны. Война — это во всякое время страшно. И я всегда буду против войны, хотя в душе я воин. За большое и настоящее я и сейчас встану под знамя, без сомнений. Наверное, у нас, у русских, это в крови. Мы всегда лучше всех воюем, когда есть за что. За Бога, за царя, за Отечество... И нас лучше не злить. Фёдор Добронравов.

Алексей Макаров родился в 1972г., когда Любовь Полищук и ее первый муж Валерий Макаров еще жили в Омске. Потом супруги переехали в столицу, оставив ребенка на попечение бабушки. Устроились в Московский мюзик-холл, начали строить собственные карьеры, но в итоге разругались и развелись После развода актриса забрала 4-летнего сына к себе в столицу. Родного отца он больше никогда не видел Воспитанием ребенка заниматься было некогда. Чтобы выжить, приходилось браться за любую творческую работу. А мальчика пришлось отдать в школу-интернет. Маму он видел только на выходных, да и то не всегда Алексей Макаров проучился в интернате с первого по шестой классы, пока Любовь Полищук и ее второй супруг, художник Сергей Цигаль, не забрали ребенка обратно в семью Уже взрослый Алексей Макаров рассказывал о периоде жизни в интернате, как о самом ужасном в своей жизни. Постоянные драки со сверстниками, рукоприкладство воспитателей, слишком раннее знакомство с алкоголем...

"Из прожитых семидесяти пяти своих лет сорок пять папа жил в городе, но так и не научился говорить грамотно. Город и цивилизация его как бы не коснулись. Люди, которые хоть раз общались с ним, встретив меня через время, всегда задавали один вопрос: «А как твой папа? Ну расскажи про своего папу… Ну пожалуйста!» И я рассказывала. Они смеялись, поражались его неожиданным поступкам, его речи, ему. Я не могла им сказать, что его уже нет, что с 17 июня 1973 года я мечусь и нигде, ни в чем не могу найти покоя. Только в работе, которой, к счастью, загружена в последние годы без перерыва. Я знаю, что надо отдохнуть, но боюсь этого. Ведь тогда у меня будет свободное время, и опять на меня обрушится тоска, боль, пустота. Ведь нет больше моего папы! Папа прошел через всю мою и мамину жизнь, наполнив ее радостью, юмором, уверенностью, что мы с мамой — прекрасны..." – Людмила Гурченко.

Владимир Этуш. 💐💐📽🎬🎥

| "Я всё делал с душой. Хорошо, что есть люди, способные увидеть это, почувствовать и осознать.(Вячеслав Тихонов)

Борислав Николаевич Брондуков — 01.03.1938 - 10.03.2004 - советский и украинский киноактёр🎥🎬📽