Невыдуманная история

«Рыцарь и женщины», Макс Слевогт 1903г. Холст, масло. Размер: 160,5 x 205 см. Галерея старых мастеров, Дрезден Сам образ Средневековья часто ассоциируется с колоритной фигурой рыцаря в латах, который во все времена воспринимался как некий идеал благородства и прочих доблестей. А ведь наверняка были среди рыцарей и недостойные, низкие люди, для которых кодекс чести был пустым звуком. Вспомнить хотя бы «Айвенго». Что-то далеко не все рыцари там были идеальны. Картина «Рыцарь и женщины» немецкого художника-импрессиониста Макса Слевогта вызвала неоднозначную реакцию. По всей видимости, художник хотел показать «идеального» мужчину, мечты о котором заставляли женские сердца биться быстрее, Но вышло все наоборот. Работа не понравилась феминисткам, которые упрекали художника за унижение женского достоинства. И правда, закованный в латы воин далек от идеала. Пресытившись вниманием и любовью, рыцарь пытается уйти, безжалостно переступая через лежащих у его ног обнаженных красавиц. Еще одну девушку, вцепившуюся ему в руку, он готов грубо отпихнуть локтем. Выходит и рыцари, на которых всегда был спрос, могут быть плохими. Совсем как жизни. Есть вечная проблема, с которой сталкивались многие из нас. И с рыцарями, и с принцами, и с принцессами.

Шпионы королевских спален: как прачки Средневековья-Нового Времени владели секретами династий Роскошная одежда знати: сложности ухода за знаками власти и богатства Средневековые одеяния аристократии представляли собой не просто предметы гардероба, но настоящие произведения искусства, созданные для демонстрации могущества, богатства и статуса их владельцев. Платья и камзолы королевских особ и высшей знати изготавливались из драгоценных тканей, недоступных простолюдинам, и украшались способами, регламентируемыми даже законодательно. Каждая деталь такого одеяния требовала особого ухода, превращая работу прачки в сложное и ответственное ремесло. Историк костюма Франсуаза Пипонье отмечает: "Одежда аристократии XIII-XVI веков была своеобразной декларацией социального положения. Использование шелка, бархата, парчи и меха являлось привилегией знати, а количество и качество этих материалов напрямую соответствовало положению владельца в общественной иерархии. Очистка таких одеяний требовала глубоких знаний свойств материалов и специальных техник". Основными материалами для роскошной одежды служили шелк, привозимый из Востока и Италии; тончайшие шерстяные ткани из Фландрии; бархат, производство которого в Европе начало развиваться с XIII века; парча с золотыми и серебряными нитями; камчатные ткани со сложными узорами. Нижнее белье изготавливалось преимущественно из льна – материала, который, в отличие от верхней одежды, можно было подвергать регулярной стирке. Богатство отделки поражает даже современное воображение. Платья знати украшались жемчугом, драгоценными и полудрагоценными камнями, золотым и серебряным шитьем, кружевом ручной работы. Сохранившиеся счета за гардероб английского короля Генриха VIII показывают, что на одно его парадное одеяние ушло более 3000 жемчужин и несколько фунтов золотой нити, а стоимость наряда равнялась годовому доходу состоятельного землевладельца. Особую сложность в уходе представляли многослойные и комбинированные одеяния. Средневековое платье знатной дамы включало несколько слоев: льняную рубашку, нижнее платье (котту) и верхнее (сюрко), каждое со своими материалами и отделкой. Мужской костюм также был многокомпонентным: рубашка, дублет (короткая куртка с подкладкой), камзол, чулки-штаны и верхняя одежда. Важной особенностью отношения к одежде в средневековье было то, что знать меняла и стирала её гораздо реже, чем можно было бы предположить. Полноценная стирка всего гардероба была редким, иногда сезонным мероприятием. Историк повседневности Норберт Элиас указывает, что "даже при королевских дворах XV-XVI веков полная смена гардероба производилась несколько раз в год, а постоянному обновлению подлежали лишь рубашки и иное нательное белье". Для сохранения внешнего вида одежды использовались альтернативные методы очистки. Вещи проветривали, обрабатывали ароматическими составами, чистили щетками и специальными порошками. Конструкция одежды иногда предусматривала съемные элементы, которые можно было менять и стирать отдельно – например, манжеты и воротники рубашек. В описях королевского гардероба Елизаветы I Английской упоминаются сотни отдельных кружевных воротников и манжет, которые могли прикрепляться к разным платьям. Проблемы с чисткой одежды усугублялись и модой на определенные цвета. Яркие красители, получаемые из растений, насекомых и минералов, были крайне дорогими и часто нестойкими. Знаменитый пурпур, традиционный цвет королевской власти, получали из средиземноморских моллюсков и стоил он буквально на вес золота – для окраски одной мантии требовалось более 10,000 моллюсков. Алый цвет из насекомого кошенили, глубокий синий из растения вайды – все эти красители могли поблекнуть или полностью испортиться при неправильной очистке. Прачки, обслуживающие знать, должны были разбираться во всех этих тонкостях. Они не просто стирали одежду – они были хранителями драгоценного имущества. В средневековых руководствах по ведению хозяйства подчеркивалось, что прачка должна иметь "глаз художника, руки хирурга и обширные познания в свойствах трав, щелоков и иных очищающих снадобий". Эти знания передавались из поколения в поколение и были частью «профессиональных секретов» ремесла. Особую категорию составляли церемониальные и ритуальные одеяния. Коронационные мантии, облачения для посвящения в рыцари, свадебные наряды рассматривались почти как священные реликвии и требовали исключительно бережного обращения. Их очистка часто доверялась только самым опытным прачкам, имевшим особый статус при дворе. Анализ инвентарных списков и завещаний показывает, что одежда являлась одним из самых ценных видов движимого имущества. Богатые платья и камзолы передавались по наследству, перешивались для новых владельцев, дарились в качестве особой милости. В завещании герцогини Иоланды Савойской (1434-1478) подробно перечисляются более 50 платьев, каждое с указанием материала, цвета и отделки, с особыми распоряжениями, кому они должны достаться. Рассматривая средневековые миниатюры и картины, мы часто видим прачек, работающих рядом с аристократией – признак того, что их услуги были постоянно востребованы, несмотря на редкость полноценных стирок. Только квалифицированные мойщицы могли обеспечить презентабельный вид богатой одежды, от которого зависело восприятие статуса её владельца. Ремесло прачки: секретные техники, инструменты и повседневная практика Ремесло средневековой прачки сочетало в себе элементы науки, магии и медицины. Оно требовало глубоких практических знаний, понимания свойств различных материалов, знакомства со множеством рецептов и техник, а также немалой физической силы. Документы и руководства по ведению хозяйства того времени свидетельствуют о сложности и многогранности этой профессии, к которой в высших слоях общества относились с должным уважением. Ключевой особенностью работы прачки при дворе или в доме аристократа было дифференцированное обращение с разными типами тканей. Профессор истории повседневности Даниель Рош отмечает: "В отличие от современной практики, когда мы часто стираем всю одежду целиком, средневековые прачки применяли избирательный подход. Льняные части – особенно нательное бельё и съёмные элементы – подвергались полноценной стирке, в то время как шёлк, бархат и одежда с вышивкой или драгоценными украшениями очищалась иными методами". Инструментарий средневековой прачки был разнообразен и специализирован. В её арсенал входили щётки разной жёсткости (от мягких щетинных для деликатных тканей до жёстких для устойчивых материалов), скребки для удаления засохших загрязнений, губки из натуральных материалов, палки для выбивания пыли, валёк для отжима. Для сушки использовались специальные рамы, позволявшие расправить ткань, избегая деформации. Котлы и чаны для кипячения белья были важной частью инвентаря, как и различные ёмкости для приготовления и хранения очищающих составов. Стирка в современном понимании (с полным погружением в воду) применялась преимущественно к льняным изделиям – нательному белью, простыням, скатертям, салфеткам. Процесс был трудоёмким: сначала ткань замачивали в холодной воде для размягчения загрязнений, затем обрабатывали мыльным раствором или щёлоком, после чего кипятили в больших котлах. Особое внимание уделялось полосканию – ткань промывали в проточной воде, часто в реке, используя длинные палки, чтобы удержать бельё в быстром течении. Для отбеливания льняные ткани раскладывали на солнце, иногда предварительно обработав специальными составами на основе золы, извести или кислого молока. Для цветных тканей и шёлка использовались более деликатные методы. Их никогда не кипятили и редко полностью погружали в воду. Вместо этого применялась локальная обработка: пятна выводили точечно, используя различные составы в зависимости от типа загрязнения. Шерстяные ткани чистили с помощью порошкообразных абсорбентов, которые втирали в материал, а затем удаляли вместе с грязью. Мыло в современном понимании существовало, но было дорогостоящим продуктом, особенно качественные сорта, пригодные для деликатных тканей. Его изготавливали из животных жиров и щёлока, полученного из древесной золы. В богатых домохозяйствах для особо ценных тканей использовали импортное "венецианское" или "марсельское" мыло, производство которого было уже достаточно совершенным. Для простых тканей часто применяли домашнее мыло, которое прачки либо покупали у специализированных ремесленников, либо готовили сами. Помимо мыла, прачки использовали множество других очищающих веществ. Щёлок из древесной золы (особенно ценились зола бука и дуба) служил основным моющим средством для белых тканей. Для выведения пятен применялся арсенал специфических веществ: винный уксус, бычья желчь, нашатырный спирт, квасцы, мел, сок лимона, белая глина. В средневековых "домовых книгах" – руководствах по ведению хозяйства – содержались рецепты для удаления самых разных пятен: от крови и вина до ржавчины и зелёной травы. Историк Мэгги Блэк в исследовании повседневных практик средневековья приводит такой рецепт из рукописи XV века: "Для удаления пятен крови с шёлка возьми ясменник и листья руты, истолки их и смешай с холодной водой. Нанеси на пятно, оставь на час, затем очисти мягкой щёткой". Другой распространённый состав включал измельчённый мел, яичный белок и сок лимона – его использовали для очистки светлых тканей от винных пятен. Организация процесса стирки в богатом доме была сложным логистическим предприятием. В крупных королевских резиденциях существовали специальные прачечные помещения с доступом к воде. В трактате "О управлении королевским домохозяйством" (ок. 1470 г.) упоминается, что в штате английского королевского двора состояло несколько категорий прачек, каждая со своей специализацией: "прачки тела" (отвечавшие за личное бельё монарха), "прачки стола" (обслуживавшие столовое бельё) и "прачки покоев" (отвечавшие за простыни, пологи и иной текстиль спальных комнат). В домохозяйствах среднего дворянства могла быть одна-две постоянные прачки, а для сезонных больших стирок привлекались дополнительные работницы из близлежащих деревень. Стирка часто производилась группами женщин, что превращало её в важное социальное событие – время обмена новостями и сплетнями. Профессия прачки требовала долгого обучения. Девочки начинали помогать опытным прачкам с 7-8 лет, выполняя простые операции, и постепенно осваивали всё более сложные техники. К 14-15 годам они уже владели базовыми навыками, но полноценное мастерство признавалось за женщиной лишь после многих лет практики. Особенно ценились прачки, умевшие обращаться с дорогими, редкими тканями и сложными загрязнениями. Инструменты прачек, особенно тех, кто обслуживал знать, могли быть весьма дорогими. В инвентарных списках богатых домохозяйств встречаются упоминания серебряных и даже позолоченных инструментов для стирки личного белья господ. Так, в описи имущества герцогини Бургундской Маргариты Фландрской (1369-1405) упоминаются "серебряные щипцы для обработки кружев и серебряная чаша для мыльного раствора, используемого для очистки белья миледи". Любопытным аспектом работы прачек было частое использование ими мочи в качестве очищающего агента. Аммиак, содержащийся в моче, эффективно расщеплял жиры и выводил многие пятна. Собранная моча (обычно мужская, как более концентрированная) выдерживалась несколько дней для усиления действия, а затем применялась для обработки тканей. Этот метод был настолько распространён, что в некоторых городах существовали специальные общественные писсуары, содержимое которых регулярно собиралось для нужд текстильной промышленности и прачечного дела. Прачка как хранительница секретов: что могла рассказать одежда Ежедневно работая с самыми интимными предметами гардероба своих господ, средневековая прачка волей-неволей становилась свидетельницей их тайн. Пятна, следы, запахи и повреждения на одежде могли рассказать наблюдательной и опытной женщине истории, которые владельцы предпочли бы скрыть. Неслучайно в народной мудрости того времени закрепилась поговорка "прачка все секреты знает" – она действительно была своеобразным детективом, умеющим "читать" по текстильным уликам. Историк повседневности Кэтрин Холлидей пишет: "Одежда в средневековье была своего рода личным архивом, хранящим следы различных событий жизни владельца. Прачки, обладавшие профессиональным взглядом и опытом, могли интерпретировать эти следы с поразительной точностью, превращаясь в ненамеренных, но очень информированных наблюдателей за жизнью знати". Основным объектом изучения для прачки становились пятна разного происхождения. Кровь, будь то результат ранения, насилия, менструации или родов, имеет характерный цвет и свойства, меняющиеся со временем. Опытная прачка могла определить не только наличие крови, но и примерный срок давности пятна, а иногда и его происхождение. В медицинских трактатах того времени различались характеристики артериальной и венозной крови, крови здорового человека и больного определёнными недугами. Сохранившиеся руководства для прачек XV-XVI веков содержат подробные инструкции по выведению кровавых пятен различного происхождения. Интересно, что методы обработки могли отличаться в зависимости от источника крови: "Для удаления пятен месячной крови используй отвар ромашки и белую глину, а для крови от ран — смесь уксуса и соли, втёртую в ткань перед основной очисткой". Не менее информативными были пятна от различных телесных жидкостей – пота, мочи, семенной жидкости. Прачки, работающие с постельным бельём, неизбежно становились свидетелями интимной жизни своих господ. Они могли определить, был ли хозяин один в своей постели, посещал ли он чужую спальню или принимал посетителей в своей. Характерные пятна рассказывали о супружеских отношениях, внебрачных связях, сексуальных предпочтениях. В нескольких судебных делах о супружеской неверности, сохранившихся в архивах позднего средневековья, показания прачек фигурируют как важные доказательства. Так, в венецианском бракоразводном процессе 1471 года прачка некой знатной дамы свидетельствовала о регулярном появлении на её нижнем белье следов, указывающих на интимную связь, в то время как муж отсутствовал в городе. Исключительно важной информацией была беременность знатной дамы. Прачка, обрабатывающая нижнее бельё, раньше многих могла заметить прекращение менструаций, а позже и другие признаки. В культуре, где продолжение династии и законнорожденность наследников имели первостепенное значение, такое знание было политически чувствительным. Известны случаи, когда прачки подкупались для подтверждения или, наоборот, сокрытия информации о беременности. Французский историк Жорж Дюби в исследованиях повседневной жизни средневековой знати приводит случай из хроник XIV века: "Когда графиня Бургундская была заподозрена в неверности, именно показания её личной прачки о 'регулярных месячных кровотечениях' в период предполагаемой беременности помогли снять обвинения". Одежда могла рассказать и о состоянии здоровья владельца. Различные выделения, оставляющие следы на белье, свидетельствовали о конкретных заболеваниях. Желтоватые или зеленоватые пятна гноя указывали на инфекции, специфический запах мог говорить о диабете или проблемах с печенью, характерные следы рвоты – о желудочных расстройствах или отравлении. В эпоху, когда медицина была примитивной, а многие болезни считались постыдными и скрывались, прачка нередко знала о здоровье своих господ больше, чем кто-либо ещё в доме. Особенно ценными эти наблюдения были в контексте политических интриг. Внезапное ухудшение здоровья могло указывать на отравление, а не на естественную болезнь. Известен случай при дворе Медичи в XV веке, когда прачка одного из придворных заметила характерные признаки отравления мышьяком на его белье и предупредила своего господина, возможно, спасая ему жизнь.

Флаг России, 1693 год. За 208 лет до рождения Власова, но некоторые люди, от большого ума, называют его власовским. Почему? Потому, что тот якобы его использовал. По этой теме существует один тонкий, хорошо проработанный умными, но бессовестными людьми манипулятивный ход в отношении тех молодых людей, у которых нет образования, знания истории и как следствие, ума:"Все власовцы это русские, значит все русские - это власовцы ( фашисты)". Рассчитано это на необразованных людей с целью как раз из таких людей и сделать фашистов да предателей.

Приятной всем пятницы!

Красочные фотографии с фестиваля исторической реконструкции

Последний русский император на один день: трагедия Михаила Романова Он родился 4 декабря 1878 года и был младшим братом Николая II. Рос в Гатчинском дворце, где царила почти спартанская дисциплина: спал на солдатской койке, по утрам принимал холодные ванны, завтракал овсяной кашей и часто оставался голодным. И при этом был всеобщим любимцем. Его звали «Миша». Высокий, атлетически сложенный, улыбчивый и весёлый - полная противоположность замкнутому, невысокому старшему брату. Учителей он приводил в восторг прилежанием, но дома позволял себе шалости. Однажды, когда император Александр III с гостями отдыхал на террасе, мальчик вылил на отца полную лейку воды. И ему всё прощалось - потому что он был любимцем. А вот мне бы такое точно не простили бы просто так. Современники описывали его по-разному. Одни считали безвольным, легко попадающим под чужое влияние. Другие видели в нём человека редкой души. Офицер Мордвинов, долгие годы состоявший при Михаиле, писал: «Его застенчивая добрая улыбка, простота обращения и юношеская искренность невольно привлекали к нему». Он действительно не любил настаивать на своём - из деликатности. Но в поступках, которые считал исполнением долга, проявлял поразительную настойчивость. Такой вот парадокс. Долгие годы Михаил был наследником престола. После смерти брата Георгия в 1899-м он стал вторым в очереди после бездетного тогда Николая II. В 1904-м у царя родился сын Алексей. Но мальчик был болен гемофилией, и Михаил понимал: наследник мог умереть в любой момент, и тогда трон всё равно достанется ему. А потом пришла любовь. В конце 1907 года Михаил познакомился с Натальей Сергеевной Вульферт. Красавица, дочь московского адвоката, правда дважды разведённая и есть дочь от первого брака. На момент знакомства она была замужем за офицером того же полка, где служил Михаил. В светских гостиных её не принимали. Для императорского дома такой мезальянс был немыслим. Но Михаил влюбился и был непреклонен. В 1909 году Наталья поселилась в московской квартире, которую оплачивал он. В 1910-м родился их сын Георгий. Николай II, пытаясь остановить брата, перевёл Михаила в другой полк - за 250 вёрст от Москвы (это почти 270 км). Тот продолжал ездить к возлюбленной. Содержание урезали - ему было всё равно. А когда в конце 1912 года наследник Алексей тяжело заболел, Михаил, опасаясь, что вновь станет наследником и никогда не сможет жениться на Наталье, тайно обвенчался с ней в венской Сербской православной церкви. Это был бунт. Если честно, в этот момент я его понимаю. Но это был бунт не против царя - он же не воевать с братом пошёл - он просто хотел быть с тем, кого любил. Реакция брата была жестокой. Михаила уволили со службы, выслали из России, лишили всех доходов и на два года разлучили с сыном. Мать Николая, вдовствующая императрица Мария Фёдоровна, назвала поступок сына «невыразимо ужасным во всех отношениях». Семья оказалась в эмиграции: Франция, Швейцария, Англия. В Лондоне Михаил снял огромный дом Кневорт-хаус, но денег катастрофически не хватало - все его активы в России были заморожены по приказу брата. Когда в 1914 году грянула война, Михаил, забыв обиды, попросился на фронт. И здесь начинается самое неожиданное. Из изгнанника - в героя. Вы только вчитайтесь! Ему разрешили вернуться. И он стал одним из лучших военачальников России. Командовал легендарной «Дикой дивизией» - кавказскими горцами, которых боялась вся Европа. Его адъютант вспоминал: Михаил требовал к себе такого же отношения, как к простому солдату, не терпел особых привилегий, лично участвовал в разведке. Солдаты его обожали. За храбрость он получил Георгиевский крест и Георгиевское оружие. А потом пришёл 1917 год. 2 марта Николай II подписал отречение от престола за себя и за сына Алексея в пользу Михаила. На следующий день Михаил, находившийся в Гатчине, собрал совещание. Ситуация была катастрофической: Временное правительство уже фактически управляло страной, монархия рушилась на глазах. И он принял единственно возможное решение: не отрёкся, но и не принял корону. Он объявил, что примет верховную власть только в том случае, если такова будет воля Учредительного собрания. Формально он считался императором Михаилом II. Фактически его «правление» длилось меньше суток. Он стал последним монархом из дома Романовых - тем, кто не правил ни дня. После Октябрьской революции большевики сначала оставили Михаила под домашним арестом в Гатчине. С ним была его верная тень - секретарь Николас Джонсон. Англичанин, блестящий пианист, друг, который мог уехать, но не захотел бросать своего господина. Их называли «большой и маленький»: высокий Михаил и невысокий плотный Джонсон. В марте 1918-го обоих выслали в Пермь. А в ночь с 12 на 13 июня за ними пришли. Официальная версия: Михаил пытался сбежать. На самом деле их просто вывезли в лес. Первая пуля попала в Михаила, он упал, но поднялся и сказал: «Позвольте мне попрощаться с моим другом». В тот момент, когда он перевязывал раненого Джонсона, прозвучал второй выстрел - в затылок. Он умер, не успев перекреститься. Джонсона добили позже. Его наградные часы забрал убийца и хвастался ими до самой старости: «С тех пор я их не снимал, ни разу не нуждались в ремонте». Михаил Александрович стал первым членом династии, убитым большевиками. Это случилось за месяц до расстрела царской семьи в Екатеринбурге. Я перечитывала этот эпизод несколько раз. И каждый раз спотыкаюсь об одну деталь: он попросил не о своей жизни, а о том, чтобы попрощаться. Это всё, что нужно знать о характере Михаила Романова. Наталья, узнав о смерти мужа, бежала из России с датским паспортом под видом медсестры Красного Креста. Их сын Георгий, которого Михаил так любил, погиб в 1931 году в автокатастрофе во Франции. Ему был 21 год. Михаил хотел быть просто мужем и отцом. Вместо этого он стал тем, кто первым заплатил жизнью за крах империи. В 1981 году Русская православная церковь заграницей причислила его к лику святых. Но его могила до сих пор не найдена. В 2018-м начались новые раскопки - поиск останков «царя на один день» и его преданного секретаря. Пока безуспешно. Он не был рождён для трона. Не для интриг, не для власти. Он был рождён для любви, для дружбы, для войны - но не для престола. И всё же история отвела ему странную, трагическую роль: человека, который держал корону в руках ровно один день - и отдал её, не успев надеть.

Столкновение эпох Начало июня 1944 года, 5-я армия США только что освободила Рим, два американских штаб-сержанта в Ватикане беседует со швейцарским гвардейцем.

Железный монстр «ДОРА» как сверхтяжелое железнодорожоное орудие, где только бетонобойный снаряд весил 7 тонн, не смогло победить Севастополь. Что такое «ДОРА»? Гитлер в 1936 году посетил заводы фирмы «Крупп» и дал распоряжение подготовить артиллерийскую систему, способную пробить многометровые бетонные укрытия французской линии обороны Мажино. Проект был поручен группе под руководством профессора Эриха Мюллера, а жену профессора звали Дорой, в честь нее и назвали пушку. Длина ствола превышала 32 метра (высота 10-ти этажного дома!), а вес самой пушки без железнодорожной платформы был 400 тонн. Инженеры провозились с ней 4 года, потратив фантастическую сумму - 10 000 000 рейхсмарок. Перевозка — кошмар для логистики. Под Севастополь её везли в разобранном виде 5 поездов (106 вагонов!). Обслуживали 4-5 тысяч человек : солдаты и офицеры транспортного батальона, маскировочная и караульная роты, саперы, жандармы, инженеры, дивизион ПВО и сами артиллеристы, чтобы их привезти потребовалось еще 43 вагона. А теперь главное: стрельба. С 5 по 17 июня 1942 года пушка дала около 48 выстрелов. Основной целью стали 30-я и 35-я береговые батареи, которые сыграли ключевую роль в обороне Севастополя. Была ли стрельба успешной? Нет, немцы явно разочаровались: Попадаемость? Ноль. Из 48 снарядов точных попаданий в ключевые башни почти не было. Единственный плюс. Снаряд «Доры» угодил в подземный склад боеприпасов на Северной стороне, пробив скальную породу на 30 метров. Износ. После Крыма ствол был убит в ноль — надо менять. А что по итогу? Немецкий генерал-полковник Франц Гальдер (начальник генштаба) назвал её «произведением искусства, но бесполезным орудием». А пока немцы строили двойные ж/д пути для пушки, советские артиллеристы ловко и умело управлялись 305-мм орудиями на батареях и били по фашистам.

Куда подевался псковский верблюд? 4 марта 1464 года в Псков вернулось посольство, отправленное в Москву еще в начале года, 22 января. На переговоры с великим князем Московским Иваном III псковичи делегировали своих влиятельнейших людей в городе, посадников: Максима Ларионовича, Микиту Ларионовича и Ивана Агафоновича. Просьба, с которой псковичи обращались в Москву, имела исключительное значение для жизни вечевого города. «Чтобы князь великий жаловал пскович, повелел бы своему отцу митрополиту Феодосию поставити владыку во Псков, а нашего же честного коего попа или игумена человека псковитина», - коротко изложил содержание грамоты псковский летописец. То есть, псковичи просили у великого князя Московского дать городу собственного епископа, создать отдельную от Новгородской Псковскую епархию. Дело в том, что давно отстояв от Новгорода политическую независимость, псковичи никак не могли избавиться от зависимости церковной. Новгородский архиепископ заезжал в Псков лишь раз в несколько лет для нравоучительной проповеди и сбора положенных судебных пошлин. Но даже эта достаточно призрачная власть новгородского владыки тяготила псковичей. Псковичи, надо думать, были уверены в успехе. Создание отдельной Псковской епархии стало бы серьезным ударом по престижу Новгорода и, следовательно, было выгодно политике Ивана III, нацеленной на подчинение новгородских земель Москве. В подкрепление своей просьбы и следуя давней традиции, псковское посольство «даша дару ото всего Пскова князю великому 30 рублев» (по другим данным, 50). Кажется Иван III оказался не сильно рад этой довольно скромной сумме. Великий князь, «подумав со своим отцом митрополитом», отказал псковичам на том основании, что епископа в Пскове «искони не бывало». То есть формально Иван III для отказа использовал принцип «старины». Но самое любопытное летописец припас в конце записи. Отказав в просьбе псковичам, Иван III подарил послам... верблюда ("подариша посла верблоудом"). Чем руководствовался великий князь Московский, одаривая таким подарком псковичей, непонятно, но выглядит это довольно забавно. Ответный дар несомненно озадачил простодушных псковичей. Этот подарок особенно позабавил насмешливых новгородцев: псковичи просили себе у великого князя отдельного владыку, а вместо епископа получили верблюда. Ведь даже имя этого диковинного животного произносили на Руси не иначе как «вельблуд», то есть «очень («вельми») блудливый». Впрочем, «блудливый» здесь надо читать как «много ходящий». Увы, нам неизвестна судьба псковского верблюда. Мы даже не знаем, прибыл ли он в Псков вместе с послами 4 марта 1464 года. Но вот что известно доподлинно. В 1478 году Новгород будет присоединен к Москве, а в 1589 году, путём выделения из Новгородской, будет учреждена Псковская епархия. Это произойдет в годы правления царя Федора Иоанновича.

Итальянская киноактриса Софи Лорен в промо -фото к фильму «Две ночи с Клеопатрой», 1954 г. В этой итальянской комедии Лорен исполнила двойную роль: самой царицы Клеопатры и рабыни Ниска. Этот образ стал одним из знаковых в ранней карьере актрисы, подчеркивая её статус секс-символа...