❤️ Лучшие рассказы и истории о жизни и любви ❤️

— Дима, её нет! Ты понимаешь? Просто нет! — я стояла посреди гостиной, и у меня мелко дрожали руки. — Я обыскала всё. Стеллаж, ящики, даже в спальню заглянула, хотя она всегда стояла на почётном месте! — Оль, ну успокойся, — голос мужа в трубке звучал растерянно. — Может, ты её в мастерскую отвезла? Ты же говорила, что хочешь там какую-то профилактику сделать, корешок подклеить? — Какую мастерскую, Дима?! — я почти сорвалась на крик. — Я закончила реставрацию два года назад! Три года жизни на неё положила! Это семейная Библия моего прадеда, ей больше ста лет! Она стояла в специальном коробе, за стеклом! — Ладно, ладно, не кричи. Я сейчас буду. Через десять минут приеду, и мы вместе всё посмотрим. Может, она просто завалилась за полку? — За полку? Книга весом в четыре килограмма в дубовом переплете с серебряными окладами? Дима, ты сам-то себя слышишь? Я бросила телефон на диван и опустилась рядом. В голове пульсировала только одна мысль: кто? Ключи были только у нас и… У меня похолодело

— Слушай, Лорка, налей мне еще коньяка. Да, прямо в ту же чашку. Ты не поверишь, что я пережила за эти двое суток. Я сейчас рассказываю, а у меня до сих пор руки трясутся, хотя вроде всё, отыграла комедию. Знаешь, как говорят — холодная месть? Так вот, я теперь королева Арктики, не меньше. — Кать, ты бледная как стена, — подруга придвинула ко мне бутылку. — Рассказывай уже нормально. Какая рыбалка? Какой торт? Ты же говорила, Андрей в Карелию укатил с Пашкой и Серёгой, как обычно в октябре. — В Карелию, Лор. В Карелию. Только вот никакой рыбы там не было. Давай по порядку, а то я собьюсь. Ты же знаешь, мы двенадцать лет вместе. Душа в душу, как мне казалось. Свой бизнес, пекарни мои на ноги поставили. Андрей — коммерческий директор, всё в дом, всё в семью. Ну, я так думала. А четыре года назад у него эта традиция появилась — «мужская рыбалка». Каждый октябрь, на неделю, в самую глушь, где связь ловит через раз. Место силы, говорит. — И ты верила? — Лорка скептически хмыкнула. — А почем

— Аня, ты только не падай, — голос соседки по даче, Веры Степановны, в трубке дрожал так, будто она увидела всадников Апокалипсиса на моем газоне. — Ты когда возвращаешься? — Через два часа приземляюсь, Вера Степановна. А что случилось? Трубы прорвало? Или воры залезли? — я судорожно сжала ручку чемодана в аэропорту Владивостока. Десять дней командировки выжали из меня все соки, и единственное, о чем я мечтала — это завалиться в гамак под своей любимой плакучей ивой. — Хуже, Анечка. Намного хуже. Тут такое было… Три дня дым коромыслом, музыка до трех ночи, фейерверки эти чертовы. Я думала, у меня инфаркт случится от басов. — Какая музыка? Какие фейерверки? — я застыла посреди зала ожидания. — Вы о чем? У меня же ключи только у Паши и у… Холодный пот прошиб меня мгновенно. Ключи были еще у Галины Дмитриевны. Моей свекрови. Она так слезно просила их перед моим отъездом: «Анечка, деточка, в городе дышать нечем, давление скачет. Можно я на недельку на твою дачу уеду? Буду тише мыши, грядки

— Ром, а что это у Арчи на шее? — я присела перед псом, который радостно вилял хвостом, обдавая меня запахом улицы и свободы. — Какой-то новый ошейник? Ты когда успел? — Где? А, это… — Рома засуетился в прихожей, стягивая кроссовки так быстро, будто они жгли ему ноги. — Да старый совсем облез, Юль. Купил по дороге в зоомагазине, там акция была. Ты же знаешь, как Арчи любит кожзаменитель жевать, вот и обновил. — Кожзаменитель? — я потянула за латунное кольцо, ощущая под пальцами дорогую, мягкую, явно натуральную кожу. — Выглядит как итальянская ручная работа. И пахнет дорого. Сколько он стоил? — Да копейки, говорю же! На распродаже взял, — Рома попытался забрать у меня поводок. — Пошли, я его сейчас сниму, а то он дома в нем чешется. — Погоди, — я заметила блеск металла на внутренней стороне. — А это что за надпись? Тут адресник припаян? — Юля, не начинай, — муж заметно побледнел. — Обычная бирка, чтобы не потерялся. Мало ли что. Я перевернула латунную пластину к свету. Внутри, изящной

— Илья, это какая-то шутка? Скажи, что ты их просто переставил! — я стояла посреди гостиной, и у меня перед глазами всё плыло. — Куда делись стеллажи? Где моя Альба? Где Биллитау? Вместо роскошных, сочных листьев коллекционных монстер и филодендронов на меня смотрели голые стены и белые круги пыли на полу. Четыре года жизни. Четыре года поисков, заказов из Таиланда, бессонных ночей над заболевшим черенком. Всё исчезло за три дня, пока я была на выставке в Москве. — Вероника? Ты уже вернулась? — из кухни неспешно вышла Тамара Семеновна. — А чего ты с порога кричишь? Мы тут чайник только поставили. — Тамара Семеновна, где мои растения? — я чувствовала, как голос начинает дрожать. — Те, что стояли здесь. Весь стеллаж с фитолампами. Там были растения, каждое из которых стоит как подержанный автомобиль! Свекровь невозмутимо поправила фартук и присела на диван. На её лице не было ни тени вины — только какое-то странное, едкое удовлетворение. — Ой, Верочка, ну не начинай. Какие автомобили? Об

— Виталик, ты точно всё взял? Рубашки поглажены, зарядка в боковом кармане? — я суетилась вокруг мужа, пока он застегивал свой кожаный портфель. — Танечка, ну не начинай. Не на северный полюс улетаю, а в филиал, в Воронеж. На три дня всего, — он мягко улыбнулся и поцеловал меня в лоб. — Корпоративные споры сами собой не решатся. Юрист я или где? — Просто ты в последнее время из этих командировок не вылезаешь. Мы за последний месяц толком и не ужинали вместе. А у нас, между прочим, через две недели десятилетие со дня свадьбы. Ты не забыл? — Обижаешь, любимая. Как я могу забыть день, когда стал самым счастливым человеком в мире? Вернусь — и отметим так, что все соседи обзавидуются. Всё, такси ждет. — Люблю тебя, — крикнула я ему вслед, когда дверь закрылась. — Позвони, как приземлишься! Я вздохнула и подошла к окну. Десять лет пролетели как один миг. Мы начинали с нуля. Я тогда только открывала свою кейтеринговую контору, Виталик только-только получил диплом юриста. Мой отец тогда настоя

— Артём, я не понимаю. Она же здесь стояла. Прямо здесь, в пыльнике, на третьей полке, — я стояла посреди гардеробной и хлопала глазами, глядя на пустую стену. — Ир, ну посмотри внимательнее, может, ты её в другую коробку переложила? — Артём заглянул через моё плечо, вытирая руки кухонным полотенцем. — Ты же после выходных всегда всё переставляешь. — Ты не понимаешь! Тут нет не только «Селин». Тут нет «Диора». Нет винтажной «Шанель». Тут вообще ничего нет! Шесть сумок, Артём! Шесть! Я начала судорожно открывать пустые ящики, сбрасывать пустые вешалки. Мои руки дрожали. Семь лет. Семь лет я искала их на аукционах, в маленьких лавочках Парижа и Милана, вылавливала у коллекционеров. Это не просто вещи, это были мои вложения, моё хобби, моя гордость как стилиста. — Подожди, — Артём нахмурился. — Ключи были у матери. Она приходила кормить Барсика. Но она же не могла… — Твой Барсик сидит и смотрит на меня так, будто знает, где моё наследство! — я почти сорвалась на крик. — Позвони ей. Сейчас

— Лена, там к тебе клиентка на оформление выплаты, — Света заглянула в мой кабинет, жуя на ходу печенье. — Симпатичная такая, нагловатая. На «Ауди» новой притерлась где-то. Посмотришь? Я кивнула, не отрываясь от монитора. Обычный рабочий день в страховой. Понедельник, куча мелких ДТП после выходных, звонки, нервы. Я работаю здесь уже семь лет, и меня сложно чем-то удивить. Но этот день я не забуду до конца своих дней. — Пусть заходит, — ответила я, поправляя воротничок своей ярко-салатовой блузки. — Света, принеси мне кофе, пожалуйста, а то я сейчас усну прямо над документами. — Сейчас сделаю, — отозвалась подруга и скрылась в коридоре. Через минуту в дверь постучали. В кабинет вошла девушка. Лет двадцать три, не больше. Короткая юбка, губы уточкой, в руках — дорогой смартфон в чехле со стразами. Она пахла какими-то приторно-сладкими духами, от которых у меня сразу запершило в горле. — Здравствуйте, — она грациозно опустилась на стул напротив. — Мне сказали, вы занимаетесь выплатами по

— Игорь, ты только посмотри на это! — мой голос дрожал, а руки, сжимавшие бархатную коробочку, ходили ходуном. — Марин, ну что там такое? — муж, не отрываясь от монитора ноутбука, махнул рукой. — Мы опаздываем, такси уже через десять минут приедет. Ты же хотела блистать на нашей годовщине? — Блистать? — я сорвалась на крик, швырнув коробочку на кровать. — Посмотри на него! Оно же… оно же пластмассовое! Игорь наконец соизволил повернуться. Он нахмурился, взял колье в руки, поднес к настольной лампе. Три года назад это украшение перешло мне от бабушки. Тяжелое золото, старинная работа и семь крупных, идеально чистых бриллиантов. Это была моя страховка, моя память, моя единственная по-настоящему дорогая вещь. — В каком смысле пластмассовое? — Игорь потер металл пальцем. — Слушай, оно и правда какое-то легкое. И не блестит ни черта. Ты его чистила? — Чистила? — я почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. — Игорь, золото не становится легким от пыли! Оно не превращается в желтую жестя

— Ложитесь, Алиса, — сказала я, поправляя одноразовую пеленку на кушетке. — Живот не тянет? Выделений нет? — Ой, Екатерина Сергеевна, всё просто чудесно! — девушка буквально светилась. — Только подташнивает по утрам, но мой Мишка говорит, что это признак того, что растет настоящий богатырь. — Мишка, значит? — я выдавила дежурную улыбку, нанося холодный гель на её плоский, подтянутый живот. — Хорошо, когда муж поддерживает. — Он пока не муж, — Алиса мечтательно прикрыла глаза. — Но это вопрос пары месяцев. У него там, понимаете, долгая история. Брак, который давно изжил себя, обязательства, сын-подросток… Но он сказал, что как только я забеременею — всё, точка. Будет развод. — Классика, — буркнула я, всматриваясь в монитор аппарата УЗИ. — Так, смотрим. Плодное яйцо в полости матки… Срок примерно восемь недель. Сердцебиение есть. Слышите? Ритмичный стук заполнил маленький кабинет. Алиса всхлипнула от счастья. — Господи, Катенька, спасибо вам! Я так боялась. А Миша так ждал. Он архитектур