Что почитать сегодня?

— Вера Павловна, у Леры сегодня насыщенная программа: сначала ЛФК, потом бассейн, потом иглотерапия, а после обеда и тихого часа ещё и массаж. Вы бы съездили домой, отдохнули, а то на вас лица нет. Не переживайте, она уже большая девочка, справится, — сиделка дочери Света тихо касается моего плеча и понимающе кивает. Я соглашаюсь. Знаю, что после бассейна дочь будет без сил и сразу заснёт — дыхание станет ровным и глубоким, ресницы дрогнут и затихнут. То, что я буду сидеть рядом два часа, глядя в стену и прислушиваясь к каждому шороху за дверью, ей ничем не поможет. Только спину себе добью на этой узкой больничной койке. — Позвоните мне, если что, хорошо? Я недалеко живу, сразу приеду. — Всё будет хорошо, Вера Павловна, отдыхайте. Выхожу из дверей реабилитационного центра. В лицо ударяет сырой ноябрьский ветер, пахнет мокрым асфальтом и бензином. Иду на парковку. Моя старенькая «Нива» — со сколами краски, в мелких царапинах, с потрескавшимся от времени рулём — сразу выделяется среди н

После ночной смены в больнице прихожу утром домой. Голова гудит, ноги гудят. Ставлю тяжелые пакеты с продуктами в коридоре. Разуваюсь и замечаю чужие женские красные туфли. Слышу на кухне голоса, смех. Кто это к нам пожаловал в гости в восемь утра? Захожу на кухню и замираю в дверном проеме. За столом сидит мой муж, мой сын и какая-то девица в одной мужской футболке. И эта черная футболка моего мужа. Они замечают меня. Сын перестает улыбаться, напрягается, бросает на меня колючий взгляд. Муж переглядывается с девицей. - Доброе утро, - выдыхаю я. – Андрюша, ты почему не на паре? Учебу нельзя прогуливать, - качаю я головой. Сын учится в медицинском Университете на платной основе. И мне не хочется, чтобы его отчислили за прогулы. - Привет, - цокает языком сын и закатывает глаза. – Сейчас будет скандал. Я лучше к себе пойду. Удачи, пап, - он рукой хлопает отца по плечу в знак поддержки, а потом молча проходит мимо меня. - Платон… Что происходит? – хмурюсь я и смотрю на мужа. - Рита, я дав

– Нет, Жора, это мой дом, и тебе здесь больше не место. Так как мой муж явно не понял о том, что я говорю серьёзно, я вышла в прихожую, распахнула двери кладовки, достала оттуда старый потрёпанный чемодан и направилась в спальню, где стала методично вышвыривать из шкафа его вещи. – Галька, ты что творишь? – кричал он, сжимая кулаки. – Перестань, прекрати. Давай просто поговорим. Ну разозлился я, бывает. Но ты ведь сама виновата. Зачем ты эти цветы домой притащила? Разве нормальная жена станет так делать? Я молчала. Молчала, потому что понимала, что если произнесу хоть слово, могу разреветься. А он моих слёз недостоин. И почему я не замечала, что последние три года муж вёл себя со мной как с каким-то второсортным человеком? Всё ему было не так. И готовить я резко разучилась и убиралась плохо, и, что самое ужасное, не хотела денег выделять на подарки его мамочке. А ведь Жора маму любил и считал, что она достойна всего самого лучшего. Только вот его зарплаты не хватало на все хотелки мое

- Отвечай! – бывший рычит, как раненый зверь. - Кто отец мальчика? – Тебя это не касается! – на эмоциях зло отрезаю. Лёшина агрессия перешла все границы. Мой вскрик пугает Назарчика. Он подскакивает на месте, поднимает широко раскрытые глазенки, замирает и… заходится в громком плаче. Срываюсь с места в тот же миг. Подбегаю, подхватываю на руки сыночка и, желая его успокоить, прижимаю к груди. Назарчик прокричался и застыл с широко раскрытым ртом. Не кричит. – Дыши, – прошу малыша. – Давай! – с нажимом. Он делает глубокий вдох и заходится в обычном плаче. – Что с ним? – не понимая происходящего, Леша тревожно задает вопрос, а мне так и хочется в него чем-нибудь кинуть. – Сам не видишь? – шиплю, по-прежнему взволнованно. Я не могу оставаться спокойной, когда мой сынишка плачет. Как ни пытаюсь себя уговорить, что для ребенка громко плакать - это нормально, ничего не выходит. Каждый раз сердце срывается со спокойного ритма и переходит на бешеный бег. – Мы напугали Назара, – озвучиваю очев

— Приятно оставаться. И передай Жанночке, чтобы начинала искать работу. Двойня сама себя не прокормит. Дверь за моей спиной захлопывается, отсекая от меня все. Увы, не до конца. Очень жаль, но чтобы полностью освободиться, еще придется попотеть. Иду к своей машине. Чувство триумфа присутствует, но оно насквозь отравлено привкусом горечи. Завожу машину и выруливаю на дорогу. Я вышла замуж за Стаса по большой, нет, по огромной любви. У нас разница в семь лет. Когда мы познакомились, Стас уже крепко стоял на ногах. Он получил компанию в наследство от отца, был красивым, амбициозным, успешным мужчиной. Ему вслед оборачивались девушки, пускали на него слюни, и до чего только не додумывались, чтобы обратить на него свое внимание. Нас познакомил Толик, он тогда работал в компании у Стаса простым менеджером. Брат пригласил меня на Новый год на корпоратив в фирму, представил Стасу. Искра пробежала сразу, я ее физически ощутила, до дрожи в коленях. Мы тогда много танцевали. Стас больше никого н

Я замираю посреди комнаты. Быстро вытираю щёки и считаю вдохи – до момента, когда Рома появится на пороге. Он заходит. Видит меня, удивляется: – О! Так ты дома, – говорит, явно не замечая, что что-то не так. – А чего не отвечаешь? Расстёгивает рукава рубашки. Щёлкает ремешком часов, аккуратно кладёт их на столик. Снова смотрит на меня. – Как день прошёл? Как там Каренина с Вронским, подлые изменщики? – ухмыляется. Я молчу. Шутка попадает ровно туда, куда не надо. Он смотрит секунду. Две. Хмурится: – Ты плакала? Я глотаю воздух. – Да, – отвечаю. Голос чужой. Сухой. Рома делает шаг ближе. Без рывков, без суеты. Он вообще не суетится. – Что случилось? Я скрещиваю руки и чуть поднимаю брови: – Это ты мне скажи, Ром. Он замирает на полшага. Смотрит внимательнее, будто пытается понять по моему лицу, что происходит. – Я не понимаю, о чём ты. На секунду в груди вспыхивает надежда. Ну правда. Рома бы так со мной не поступил. Но мне нужно услышать. Чётко. – Я сегодня виделась с Алисой, – говорю

Я всегда считала, что у меня идеальный брак. Двадцать лет с Александром – двадцать лет счастья, как мне казалось тогда. Как же я ошибалась. Сегодня утром я проснулась с особенным чувством. Завтра наша годовщина свадьбы, и я уже неделю готовлю сюрприз. Зарезервировала столик в том самом ресторане, где Саша сделал мне предложение, заказала торт в нашей любимой кондитерской. Даже купила новое платье – элегантное черное, которое подчеркивает фигуру. Через два месяца мне исполнится сорок пять, и хотя я все еще неплохо выгляжу, в последнее время ловлю себя на том, что слишком пристально рассматриваю отражение в зеркале, замечая, как время оставляет свои следы. – Саш, ты не забыл про завтра? – спрашиваю, подавая ему кофе. Муж сидит за завтраком, уткнувшись в телефон. – М-м? – даже не поднимает глаз. – Про нашу годовщину, – повторяю, стараясь не раздражаться. – Двадцать лет, как мы поженились. – Ах да, конечно, – Саша наконец смотрит на меня, но взгляд какой-то рассеянный. – Слушай, Вик, у ме

Я стою перед детским комодом и достаю вещи для Ярика - не спеша, будто это обычный день, будто мы просто переезжаем на пару дней. Пытаюсь понять, что мне пригодится в новой жизни, что нужно детям. Взять все не получится, а что из этого важное. Обычно я быстро беру себя в руки, но сейчас что-то во мне сломалось, мозги шевелятся со скрипом. Вынимаю теплый свитер, тот, с машинами, который сын очень любит, штаны на резинке. Вытаскиваю полку полностью, все перекидываю в сумку. Алена стоит в дверях, держит рюкзак на одном плече, как будто давно собралась, только ждала сигнала. На ней та же куртка, что и утром, с расстегнутой молнией, на шее - шарф, который я вязала прошлой зимой, красный, с торчащими нитками. Ярик спит в кроватке. - Дочь, пусть тебе эта ситуация тоже станет жизненным уроком, - вытаскиваю несколько подгузников, кидаю в сумку. - Вот, для чего я тебе говорю, что нужно учиться, чтобы иметь профессию, чтобы ты могла себя и своих детей обеспечить хотя бы самым необходимыми. - Ну

Захожу в подъезд старенькой панельки и медленно поднимаюсь на нужный этаж. Пришлось потрудиться, чтобы выяснить адрес Ларисы. Между нами не было ничего серьёзного. Лишь короткий отпуск вместе с друзьями, который закончился. После девушка исчезла из моей жизни. Хотя я звонил, но она отшила меня, ясно дав понять: отношения ей не нужны. Настаивать не стал. Мои чувства погасли так же резко, как и вспыхнули. И если бы не рыжеволосая девочка, появившаяся в моём магазине, то эта история даже не вспомнилась бы. Однако я должен был выяснить, как обстоят дела на самом деле. Моя ли эта малышка? Если да, то почему я ничего не знал? Если нет – зачем вешают лапшу на уши ребёнку? Разумеется, чужая семья потёмки, и возможно меня это не касается, но я на самом деле не такой бесчувственный, каким меня посчитала Алиса. Я обзвонил кучу старых знакомых. Половина меня не узнали, ещё несколько не вспомнили Ларису. После нескольких часов я выяснил адрес и то не точно. Что делать, если по указанному адресу жи

Мальчик смотрит на меня с опаской, переводит взгляд на женщину, которая пристально смотрит на него. Слежу, как она себя поведёт. Если подаст какой-то знак… Но ничего не происходит. — Игорюш, ты ведь знаешь меня, верно? – прищуриваясь, смотрю на мужа, — Я не незнакомая. Неужели твоему сыну нельзя ответить мне? — Ира, прекрати! – шипит муж. — Я тебе чужая? – спрашиваю прямо, — Ответь! Лицо мужа меняется до неузнаваемости. Глаза бегают, а выражение…Какая же я дура! — Игорь! – продолжаю настаивать, повышая голос. — Почему вы кричите на моего папу? Папа, - поднимает взгляд на моего мужа, — Что это за страшная тётя? — Это….Это…, - блеет мужчина. Качаю головой. Всё понятно. — Ты прав малыш. Я не должна кричать на папу, - натянуто улыбаюсь, — Извини. Всего хорошего! – разворачиваюсь. — Ира стой! – летит мне вслед голос мужа, — Всё…. — Да-да, я помню. Не так, как кажется, - повторяю его слова, — Видимо поэтому ты ничего не ответил сыну, - бросаю взгляд на мальчика, который всё ещё стоит рядом.