У Клио под юбкой

К весне 1665 года Англия и Республика Соединённых провинций находились в состоянии войны чуть больше двух месяцев. Формальное объявление голландцы сделали 4 марта, после того как английские эскадры атаковали их конвои у Кадиса и в Ла-Манше. Но вызревал конфликт годами. Карл II, восстановленный на престоле в 1660-м, унаследовал от Кромвеля не только флот, но и Навигационные акты. Эти законы предписывали, что товары в английские колонии доставляются только на английских судах. Для голландцев, кормившихся перевозкой чужих грузов, удар вышел чувствительным. А когда в 1664-м английская эскадра без объявления войны заняла голландское поселение на Манхэттене, Новый Амстердам, переименовав его затем в Нью-Йорк, чаша переполнилась. За два года до этого, в 1662-м, Республика заключила оборонительный договор с Францией. Французский король Людовик XIV обязался прийти на помощь, если на голландцев нападут. Именно поэтому английская стратегия свелась к провокации: заставить голландцев объявить войну

13 июня 1782 года. Городок Гларус, восточная Швейцария. Узкая долина, сдавленная горами; серый камень неохотно уступает место траве и пашне. На центральной площади палач отрубает голову сорокасемилетней горничной по имени Анна Гёльди. Приговор вынесен и приведён в исполнение в один день. Официальная причина записана как отравление. Настоящая — куда прозаичнее и куда страшнее. Для Европы 1782 года это дикость. Во Франции колдовство перестало быть преступлением ещё сто лет назад, королевским эдиктом 1682 года. Англия отменила соответствующий закон в 1736-м. Польша — в 1776-м. Последнюю женщину, казнённую за ведовство на Британских островах, Джанет Хорн, сожгли в Шотландии в 1727 году. В германских землях последний смертный приговор по ведовской статье вынесли Анне Марии Швегелин в 1775-м, но та умерла в тюрьме, не дождавшись казни. И только здесь, в швейцарском кантоне Гларус, в самый разгар Просвещения, когда уже опубликована «Критика чистого разума» Иммануила Канта, когда Вольфганг Ама

В 1525 году под стенами итальянского города Павия французский король Франциск I лично возглавил атаку своей тяжёлой кавалерии — жандармов, закованных в сталь с головы до копыт. Через несколько часов он сидел в плену, а его рыцари лежали на поле, прошитые свинцовыми пулями испанских аркебузиров. Своему окружению король написал: «Из всего, что я имел, только честь и жизнь были пощажены». Историки часто называют эту битву моментом, когда рыцарство умерло. Но на самом деле смерть эта растянулась на четыре столетия — и была куда более прозаичной, чем принято думать. Разговор о том, как рыцари проиграли огнестрельному оружию, следует начинать не с рыцарей и даже не с оружия, а с селитры. Три вещества — сера, древесный уголь и калийная селитра — смешанные в правильной пропорции, дают чёрный порох. Китайские алхимики знали об этом уже в IX веке, но использовали смесь для фейерверков и сигнальных ракет. Лишь в XI столетии, как свидетельствует военный трактат «Уцзин цзунъяо» 1044 года, появились

На фресках фиванских гробниц, в барельефах храмов и на папирусных свитках эпохи Нового царства — а это примерно 1550–1070 годы до н. э. — повторяется одна и та же деталь. Мужчины и женщины, участники пиров, жрецы, музыкантши, иногда даже прислуга — у всех над париком или бритой головой возвышается светлый конус. Высотой сантиметров семь-восемь, сужающийся кверху, иногда украшенный лентами, иногда пересечённый линиями, а временами с цветком лотоса, торчащим прямо из вершины. В масштабе древнеегипетской иконографии штука эта настолько же вездесуща, насколько необъяснима. До декабря 2019 года ни один археолог не держал такого конуса в руках. Первые изображения головных конусов появляются в правление женщины-фараона Хатшепсут — XV век до н. э., XVIII династия. Дальше, на протяжении четырёх столетий, конусы мелькают в росписях банкетов, похоронных процессий и сцен поклонения богам. В гробнице писца Небамуна в Фивах (около 1350 года до н. э., ныне фрагменты хранятся в Британском музее) откры

Около 450 года до н.э. в Египет прибыл грек Геродот. Ему было примерно тридцать пять. Родом он был из Галикарнаса — города на юго-западном побережье Малой Азии, на тот момент подвластного персидской державе Ахеменидов. Геродот уже несколько лет путешествовал, собирая материал для труда, который позже назовут «Историей». В Египте он посетил Мемфис, Фивы, Гелиополь и подолгу беседовал с тамошними жрецами. Увиденное поразило его настолько, что целая книга — вторая из девяти — его «Истории» целиком посвящена Египту. Среди множества наблюдений, которые Геродот счёл нужным записать, есть одно, впоследствии процитированное бессчётное количество раз: «Жрецы бреют всё тело через день, дабы ни вши, ни иная скверна не завелась на них при служении богам». В оригинале, на ионийском диалекте древнегреческого, эта фраза звучит буднично — констатация бытового факта, каких в «Истории» сотни. Но именно она открывает нам окно в мир египетской гигиены трёхтысячелетней давности. Геродот уточняет детали. Ег

В 1913 году британский историк флота Роджер Чарльз Андерсон, один из основателей Общества морских исследований, а в будущем — сооснователь Национального морского музея в Гринвиче, опубликовал в журнале The Mariner's Mirror короткую заметку под названием «Большие корабли в истории». Три страницы. Перечень размерений, дат и тоннажей. Но за этим перечнем стоял вовсе не музейный каталог. За ним стояла четырёхвековая гонка — дорогостоящая и часто гибельная, — в которой европейские монархии пытались построить корабль больше, чем у соседа. И с завидной регулярностью этот корабль либо не мог выйти из порта, либо опрокидывался, либо сгорал, либо его продавали за бесценок. Первый корабль, для которого Андерсон смог найти точные цифры, — шотландский Great Michael. Его заказал около 1505 года король Яков IV Стюарт. Цифры таковы: 240 футов в длину (около 73 метров), 36 футов в ширину, борта толщиной в десять футов — три метра дуба. Хронист Питскотти записал: «Ни одно ядро не могло пробить её наскво

В гавань Кадиса 11 июня 1496 года входят два корабля — «Нинья» и «Индия». На берегу не выстроены толпы, не звонят колокола. Три года назад, в марте 1493-го, когда генуэзский мореплаватель Христофор Колумб вернулся из первого плавания через Атлантику, его встречали иначе. Его провезли через всю Испанию до Барселоны. Кастильская королева Изабелла I и арагонский король Фердинанд II поднялись с тронов ему навстречу. Кардинал Мендоса, архиепископ Толедский и второе лицо в королевстве после монархов, усадил его за свой стол и велел подавать блюда под крышкой. Такую церемонию полагалось соблюдать только для особ королевской крови. Сейчас, в июне 1496-го, ничего этого нет. Из семнадцати кораблей, ушедших на запад в сентябре 1493 года, вернулись два. Вместо обещанных гор золота адмирал везёт горстку самородков и партию туземцев, которых намерен продать в рабство — только бы как-то заткнуть финансовую дыру. Монархи находятся не в Кадисе и не в Севилье, а в Бургосе, на севере Кастилии. Там они ре

Ласло Йожеф Биро — тогда ещё Швейгер — родился 29 сентября 1899 года в Будапеште, в еврейской семье. Отец, Мозеш Матьяш, работал дантистом и в 1905 году сменил фамилию на венгерскую: не из любви к мадьярскому национализму, а из соображений ассимиляции — с фамилией Швейгер сложнее вести приём. Сын пошёл совсем по другой стезе. Он пробовал медицину, потом увлёкся гипнозом и бросил университет, успев поработать и гипнотизёром, и страховым агентом, и автогонщиком, и художником, и скульптором. Кто-то из биографов приписывает ему работу водителем грузовика и занятия графологией. Что из этого правда, сегодня проверить почти невозможно — Биро и сам не стеснялся приукрашивать биографию. К началу 1930-х годов он осел в журналистике: редактировал культурный журнал в Будапеште. И каждый день сталкивался с одним и тем же бытовым раздражением. Авторучка — стандартная Pelikan немецкого производства — подтекала, оставляла кляксы, пачкала пальцы и рукава. Чернила сохли медленно; проведёшь ладонью по на

Жар, исходящий от камня, до сих пор кажется невыносимым. Вот он, всего в ладони от вашего лица: идеальный, словно его отполировали вчера, стык. Между двумя блоками весом в две с половиной тонны каждый — ни песчинки, ни паутинки. Прошло сорок пять столетий, целые империи обратились в прах, а эти плиты по-прежнему притёрты друг к другу с зазором, в который не пролезет и лезвие опасной бритвы. Это и есть главная загадка, не имеющая ответа. Миллионы людей смотрят на пирамиды, задрав голову, и восторгаются высотой. Но истинное чудо, магия Древнего царства, спрятана здесь, на уровне вытянутой руки. Нужно отступить на шаг назад и понять, что мы видим не просто гору камней, а результат триумфа человеческого разума и невиданной инженерной дерзости. Историю величайшего архитектурного эксперимента в истории человечества запустил не тот фараон, о котором вы подумали. Его звали Снофру. Прежде чем на плато Гиза поднялась безупречная гора, названная «Горизонтом Хуфу», её отец, фараон Снофру, устроил

В разгар боя, когда грохот пушек и треск ломающегося дерева сливались в сплошной гул, 69-летний Михил де Рюйтер, которого вся Голландия называла «дедушкой», стоял на шканцах своего флагманского корабля «Ээндрахт». Он был спокоен, как всегда в самые опасные минуты, и отдавал приказы ровным, негромким голосом. Де Рюйтер уже пережил десятки морских сражений, и ни одно ядро до этого дня его не задело. Он словно был заговорён. Но 22 апреля 1676 года у сицилийского города Агоста удача отвернулась от старого адмирала. Французское ядро, пущенное с одного из кораблей авангарда, ударило в палубу прямо под ногами де Рюйтера, разворотив доски и осыпав всё вокруг градом щепок. Адмирал рухнул — пушечное ядро оторвало ему левую ногу и сломало правую. В наступившей суматохе его унесли вниз, в каюту, где флотский врач Ян Маннарт мог предложить лишь бренди и покой. Так началась последняя глава в жизни человека, которого боялись все враги Нидерландов и чья смерть вскоре потрясёт всю Европу. Чтобы понять,