Тёмный историк

У булгаковского профессора Преображенского есть множество реальных прототипов, о которых пишут исследователи творчества писателя (называют разные фамилии, от гинеколога Н. М. Покровского до физиолога И. П. Павлова). Но сегодня речь пойдёт о реальном профессоре Преображенском. Он совершенно точно не был прямым прототипом литературного. Во-первых, не врач. Во-вторых... Он в определённом смысле был гораздо круче персонажа, придуманного М. А. Булгаковым (при всём искреннем уважении к выдающемуся творцу). Но так часто бывает: реальная история выдаёт головокружительные сюжеты... Геолог мирового уровня, депутат Государственной думы, заместитель министра Временного правительства, министр народного просвещения в кабинете белого Верховного правителя А. В. Колчака, заключённый революционного трибунала, а затем лауреат советских наград и один из крупнейших первооткрывателей полезных ископаемых в СССР — его жизненный путь напоминает настоящий роман, в котором наука оказалась сильнее политики. Пожал

В конце декабря 1940 года в Москве состоялось одно из самых важных совещаний в истории советских вооружённых сил. Высшее руководство Красной Армии подводило итоги недавних конфликтов и пыталось понять, насколько страна готова к будущей большой войне. С докладом выступил (в числе прочих) начальник Генерального штаба генерал армии Кирилл Афанасьевич Мерецков — человек с богатым боевым опытом, прошедший Гражданскую войну, Испанию и Советско-финскую кампанию. Его выступление оказалось в целом далеко не победным рапортом, хотя и начиналось с позитивных моментов. К. А. Мерецков, после необходимых прославлений недавних достижений, нарисовал весьма тревожную картину состояния армии. За внешним ростом количества дивизий, появлением новых танков, самолётов и артиллерийских систем скрывались серьёзные проблемы в подготовке командиров, обучении личного состава и организации управления войсками. Одной из главных претензий начальника Генштаба стала система военного образования. По мнению Мерецкова

Когда 28 июня 1919 года в Зеркальном зале Версальского дворца был подписан мирный договор с Германией, многим казалось, что Первая мировая война завершилась «окончательно и бесповоротно». Однако среди французских политиков и военных царили несколько иные настроения. Они смотрели на Версаль не как на «конец противостояния», а как на временную передышку перед новым столкновением. Недаром маршал Фердинанд Фош произнес (по крайней мере, по воспоминаниям современников) ставшую знаменитой фразу: «Это не мир. Это перемирие на двадцать лет». С точки зрения Парижа, проблема заключалась не только в том, что Германия сохраняла таки государственность. Французские лидеры понимали: несмотря на поражение, их восточный сосед по-прежнему обладает колоссальным демографическим и промышленным потенциалом. Тогда как Франции досталось: война-то шла на её территории. Именно поэтому переговоры о послевоенном устройстве Европы превратились для Франции в борьбу за собственное выживание. И заложили систему,

В истории военной мысли нередко встречаются идеи о том, что победу на поле боя определяют численность армии, качество вооружения, организационные возможности, хитрая тактика-стратегия или таланты полководцев. Однако один из белых деятелей и эмигрантских аналитиков, генерал-лейтенант Николай Николаевич Головин (ранее профессор Николаевской академии Генерального штаба), видел источник военной силы в ином. В своей работе «Мысли об устройстве будущей Российской вооруженной силы» (Белград, 1927) он утверждал, что судьба армии во многом зависит от настроений общества, а война, не поддержанная народом, практически не имеет шансов на успех. Для офицера старой русской армии, современника Русско-японской, Первой мировой и Гражданской войн, такой вывод не был отвлеченным теоретизированием. Н. Н. Головин опирался на личный опыт наблюдения за крупнейшими военными событиями начала XX века и пытался понять, почему одни государства оказываются способны мобилизовать все силы нации ради победы, тогда к

Узбекистан сделал важный шаг на пути к формированию новой энергетической системы страны. Президенты России и Узбекистана дали официальный старт строительству первой в истории республики атомной электростанции. Символическим началом реализации проекта стала церемония заливки «первого бетона» в основание будущей станции — этап, который в мировой атомной отрасли считается фактическим началом строительства объекта. Новая АЭС станет не только крупнейшим энергетическим проектом современного Узбекистана, но и одним из наиболее значимых инфраструктурных объектов в Центральной Азии. После ввода в эксплуатацию станция сможет обеспечивать до 14 % потребностей страны в электроэнергии. Для государства с быстро растущей экономикой и увеличивающимся энергопотреблением это означает появление надежного источника генерации, способного поддержать развитие промышленности, транспортной инфраструктуры, цифровых технологий и новых производств. Строящаяся в Узбекистане атомная станция является уникальным пр

Разгром Польши осенью 1939 года стал одним из самых громких военных потрясений начала Второй мировой войны. За считанные недели польская армия, считавшаяся одной из крупнейших в Европе, потерпела сокрушительное поражение от вермахта. Казалось бы, этот опыт должен был стать предметом самого пристального изучения со стороны Франции и Великобритании — государств, которым вскоре предстояло столкнуться с Германией. Однако французское военное руководство оказалось не готово признать, что польская катастрофа содержала в себе предупреждение и для Гамеленов с Вейганами. Уже через несколько месяцев после завершения кампании стало очевидно, что многие выводы, сделанные французскими генералами, оказались ошибочными. В результате Франция встретила германское наступление в мае 1940 года с доктриной, которая во многом принадлежала предыдущей эпохе. Сразу стоит отметить: французское государство уже находилось в состоянии войны с гитлеровской Германией, это раз. То бишь «неожиданного нападения» точно с

Было довольно много пожеланий больше рассказать о событиях Советско-польской войны 1920 года. Тема на самом деле крайне обширная, разматывать, как и прочие, буду «потихоньку». И вновь продолжу описанием особенностей польской армии. Как известно, бывшие офицеры старой Русской армии стали как костяком Белого движения, так и военспецами РККА. В общем, и там и там играли важнейшие, хотя и несколько разные, роли. Но вот в чём цимес: значительную (большую!) часть генералитета «Второй Речи Посполитой образца 1920 года» составляли... бывшие офицеры Русской армии. Тоже. У нас вообще часто забывают о том, что десятки тысяч (!) офицеров старой армии пошли (не всегда по своей воле и не всегда руководствуясь этническим происхождением) не к белым господам или красным товарищам, а к финнам, эстонцам, петлюровцам-гетманцам, грузинам. И да, к полякам. После окончания Первой мировой войны политическая карта Европы изменилась, местами — до неузнаваемости. На месте исчезнувших империй возникли новые го

Уверен, будет немало возмущений в стиле «да как их можно сравнивать вообще». Причём что от левых, что от правых. Но знаете, общее реально имеется. Причём, при ближайшем рассмотрении — сразу в нескольких плоскостях. На первый взгляд между адмиралом Александром Васильевичем Колчаком и наркомом внутренних дел Лаврентием Павловичем Берией и впрямь не найдётся ничего общего. Первый был лидером Белого движения в годы Гражданской войны (Верховным правителем, если точнее), второй — одним из самых влиятельных руководителей Советского Союза в сталинскую эпоху (множество разных должностей занимал, но наиболее известен как нарком внутренних дел в 1938 — 1945). Однако в современной России их судьбы неожиданно пересеклись в юридической плоскости. И А. В. Колчак, и Л. П. Берия официально признаны лицами, не подлежащими реабилитации. Но на этом общее не заканчивается, скорее начинается. Ведь и Колчака, и Берию пытались реабилитировать, за это стоят различные общественные деятели и даже организации.

Июнь 1940 года стал одним из самых драматических моментов Второй мировой войны. Немецкое наступление стремительно разрушало французскую оборону, правительство Третьей республики оказалось на грани распада, а в высших военных и политических кругах все громче звучали призывы к немедленному перемирию с Германией. Любой ценой. На этом фоне новый премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль предпринял отчаянную попытку убедить французских союзников продолжать сопротивление. Однако его аргументы натолкнулись на растущее пораженчество французского руководства. Особенно генеральской части такового. К середине июня положение французской армии стало критическим. 12 июня немецкие войска форсировали Сену, а уже 14 июня вошли в Париж, который был заранее объявлен «открытым городом». Танковые соединения вермахта продолжали развивать успех, прорывая оборону в Шампани и угрожая оставшимся регионам страны. Лишь укрепления «линии Мажино» еще сохраняли некоторую устойчивость (да-да), хотя и они бы

Утром 1 сентября 1939 года немецкие войска пересекли польскую границу. Именно этот день считается началом Второй мировой войны. Однако к моменту нападения вермахта польская армия находилась в крайне невыгодном положении: значительная часть соединений еще не завершила мобилизацию, многие дивизии только двигались к назначенным районам сосредоточения... Ничего не напоминает? Правильно, в июне 1941-го мы увидим похожую картину. Но есть и различия. Уже с осени 1938-го Рейх начал давить на поляков с целью «порешать проблемы с Данцигом и коридором». В марте 1939-го Вторая Речь Посполитая получила уже фактически ультиматум. А после отказа — соответствующие угрозы. В 1941-м ничего подобного в отношении СССР не было. Возникает закономерный вопрос: почему государство, которое несколько месяцев готовилось к возможной войне с Германией (план «Захуд», скрытая мобилизация, переговоры с англо-французами), встретило удар противника не полностью развернутыми силами? Весной 1939 года Польша получила