По миру пошёл

Иногда, чтобы создать рай на земле, его нужно... перевезти. С корнями, исполинскими стволами и спящими в ветвях столетиями. Именно так, вопреки тихому течению природы, родился дендрологический парк Шекветили — место, где время не текло, а совершило головокружительный прыжок. Это не просто точка на карте. Это материализовавшаяся мечта одного человека — Бидзины Иванишвили, фигуры, чье имя в Грузии произносят с разными интонациями, но чье видение превратило прибрежный пустырь в ботаническую симфонию. В отличие от сочинского «Дендрария» (о котором, кстати, на моем канале есть отдельная статья), заложенного Худековым с саженцев и семян, Шекветили строился как обратный отсчет. Его творец не ждал, пока вырастут малютки-деревца. Он решил подарить вечность прямо сейчас, собрав живые сокровища со всех уголков Грузии. Мой путь сюда, к поселку Шекветили, что затерялся на черноморском побережье севернее Кобулети, лежал из Батуми. Мой железный конь бодро глотал километры, а в голове уже роились мысл

Мой отпуск в Батуми был соткан из привычных курортных радостей: заплывы в ласковом море, неспешные прогулки по набережной и жадное знакомство с улочками, пропитанными южной влажностью. В тот день я брёл в районе морского порта, где солёный ветер смешивается с металлическим привкусом контейнеров и мазута, а городской пейзаж вдруг распахивается настежь, являя взгляду нечто неожиданное. Среди привычной глазу эклектики, справа от дороги, возник силуэт. Он сразу заставил меня замедлить шаг. В его стройных, летящих линиях безошибочно угадывалось что-то западное, чуждое традиционной грузинской архитектуре православных храмов. Никаких округлых куполов, никакой тяжеловесной каменной стати. Передо мной предстал католический костёл Святого Духа — здание, словно вырезанное из света и чистых геометрических грёз. Я подошёл ближе, рассматривая его с почтительным любопытством. Архитекторы Олег Патаридзе и Георгий Багошвили, создавшие этот храм в конце 1990-х, явно мыслили в категориях современного мод

Морской вокзал Батуми встретил меня запахом соли, криками чаек и мягким покачиванием белых яхт. Я немного задержался здесь — всё стоял и смотрел, как утреннее солнце играет на волнах, как от причала отходят прогулочные катера, обещая своим пассажирам день, полный моря и ветра. Но моя цель находилась чуть выше. Буквально в восьми минутах пешком, у подножия зелёной горы, притаилась нижняя станция канатной дороги «Арго». Туда я и направился. Уже у входа понимаешь: это не просто подъёмник, а настоящее путешествие. В кассе я взял обычный билет — без интерактивных комнат и дополнительных опций, только ради того, чтобы подняться. На первом этаже предложили сфотографироваться на память, пообещав вручить снимки уже наверху — разумеется, на фоне всех главных достопримечательностей Батуми, вписанных туда искусной рукой фотошопа. Я усмехнулся, но отказываться не стал - здесь это обязательная опция. Кабинки здесь — закрытые гондолы на восемь человек, созданные австрийско-швейцарской компанией Doppe

Грузия — страна, которая не перестаёт удивлять. Ты можешь сто раз видеть фотографии гор и моря, но настоящее волшебство часто прячется там, где его совсем не ждёшь. Оно ждало меня в часе езды от шумного Батуми, в маленьком курортном посёлке Шекветили, куда я однажды отправился по делам, даже не подозревая, что этот день превратится в увлекательную музыкальную прогулку. Добраться сюда из Батуми проще простого. Если вы без машины, садитесь на маршрутку возле морского порта, недалеко от католической церкви, — и вот вы уже едете вдоль черноморского побережья на север, в сторону тихого Кобулети. У меня же в этой поездке, как ни странно, оказался личный автомобиль. Бывает и так: приезжаешь в страну отдыхать душой, а в распоряжении — железный конь. Решив свои дела, я по привычке открыл карту и начал изучать окрестности. Ну не сидеть же на месте, когда вокруг столько неизведанного? Среди нескольких точек на карте глаз зацепился за одну: «Парк музыкантов». Звучало интригующе. Каким-то заурядным

Когда отпуск короток, а внутренний голос требует не только пляжного оцепенения, но и прикосновения к вечности, начинается охота за сокровищами на карте. Именно так, скользя пальцем по изрезанному черноморскому побережью Грузии чуть севернее Батуми, я наткнулся на точку с гордым именем «Крепость Петра». В голове мгновенно сложился образ сурового бородатого воина. Крепость Петра. Наверное, стоял здесь такой грозный Пётр, смотрел вдаль, подперев щёку рукой… Я ошибался. И как же восхитительно я ошибался. Вход в историю оказался обманчиво прозаичным. Современная парковка, аккуратные дорожки и фойе, напоминающее стильный индустриальный контейнер. На первом этаже, в витринах, уже поджидали немые свидетели прошлого: глиняные кувшины с пузатыми боками и черепки, обещавшие увлекательное путешествие. Купив билет и поднявшись на второй этаж, я шагнул на территорию и застыл на границе эпох. Именно там, выхватив обрывок фразы из рассказа экскурсовода, я понял масштаб своего заблуждения. «Петра, —

Отдыхая в Батуми, я чувствовал себя человеком, разгадавшим главный курортный ребус. В самом деле, трудно найти место, более дружелюбное к спонтанному купальщику. Далеко позади остались египетские страдания, где каждый клочок песка оккупирован отелем, и нужно пройти личный квест чтобы просто намочить ноги в Красном море. В Грузии, а особенно в ее главном приморском городе, демократия в доступе к воде возведена в абсолют. Я неторопливо прогуливался по бесконечному Приморскому бульвару, разглядывая арт-объекты и прикидывая, что цивилизация здесь подобралась к самой кромке прибоя: бесплатные раздевалки, кафе с лимонадом и красивыми видами нового Батуми. План был идеален: когда пасмурно — музеи и старые улочки, когда солнце — пляжный отдых. Сказано — сделано. В один из дней, для принятия водных процедур, я решил немного уединиться, для этого выбрал место у моря немного южнее аэропорта. Место казалось если не райским, то очень достойным. Но когда я подошел к воде, в голове что-то щелкнуло.

Знаете это чувство, когда самолёт, словно уставшая птица, снижается над свинцовой гладью, а ты из иллюминатора пытаешься угадать, где заканчивается вода и начинается небо? Именно так я встретил Батуми. У Грузии три международных аэропорта, но лишь один лежит прямо у кромки Чёрного моря — настоящая гавань, врезанная не в сушу, а буквально в стихию. Признаюсь, много раз слышал от знакомых восторженные отзывы об этой стране: древняя история, фантастическая природа и тёплое море. И когда судьба подарила мне возможность оказаться там практически бесплатно — о таком подарке расскажу чуть позже, — я уже знал, что обязательно поделюсь впечатлениями с вами. Но давайте по порядку. Дорога началась в аэропорту Душанбе — кстати, я уже рассказывал о нём на своем канале, чтобы развеять мифы о «захолустье» Центральной Азии. Оттуда — стыковка в Санкт-Петербурге. Получилось эдакое путешествие, по названием «Бешеной собаке сто вёрст — не крюк»: за один рейс побывал в разных странах, прежде чем ступить

Когда я впервые приехал в Батуми, то готовился увидеть классический курортный город — неспешный, сонный, утопающий в зелени. Но реальность, которая открылась передо мной на Новом бульваре, заставила забыть все ожидания. То, что предстало перед глазами, больше напоминало кадры из фильма о будущем или пейзажи Дубая, неожиданно выросшие на берегу Черного моря. Мы начинаем нашу прогулку в тот момент, когда город уже готовится к своему главному ежевечернему спектаклю. Точка отсчета: Bagrationi Residence — там, где начинается маршрут Сумерки опускаются на город, и первые лучи искусственного света начинают проступать на фасадах. Я стою на пересечении улицы Петра Багратиони и Аллеи Героев, у подножия Bagrationi Residence Batumi — 32-этажного жилого комплекса премиум-класса.  В темное время суток его фасад начинает оживать: загораются неоновые линии, подчеркивающие геометрию корпусов, задавая тон всему последующему маршруту. Багратиони — идеальная стартовая точка. Он символизирует саму концеп

Я не знал, что такие места существуют за пределами учебников по геологии. Обычно Черноморское побережье встречает шершавой галькой или белым кварцевым песком Анапы. А здесь — чёрный. Совершенно чёрный, как графитовая пыль, песок, который липнет к магниту, будто живой. Именно с этого открытия начался мой майский день в Шекветили. Из Батуми я выехал ранним утром. Маршрутка, натужно гудя, уносила меня на север, всего сорок пять минут пути — и пейзаж начал меняться. Городской шум растаял, уступив место влажному дыханию Колхидской низменности. А когда в распахнувшееся окно вдруг вплыл густой, смолистый аромат сосны, я понял: приехал. Шекветили встретил тишиной. Не той гнетущей, а глубокой, пронизанной шорохом прибоя. Прямо от кромки воды вставала стена пицундских сосен — стройных, высоченных, с раскидистыми кронами, которые процеживали солнечный свет, превращая его в золотую пыльцу. Воздух был тягучим от эвкалиптовой свежести и морской соли. Я скинул обувь и ступил на песок — и тут же охну

Ночной Петербург встретил меня не гранитом набережных, а дрожащими огнями иллюминатора. Когда самолёт заходил на посадку, внизу проступил тонкий, как лезвие, силуэт Лахта-центра — будто маяк, поставленный здесь специально для тех, кто пролетает мимо, но всё равно хочет коснуться города. Так я впервые оказался в Пулково, хотя сам Питер помню ещё по 2001 году — тогда я приехал поездом, и каждый магазинчик на первом этаже казался откровением. Теперь судьба подарила мне шесть часов стыковки: слишком мало, чтобы выйти в город, но достаточно, чтобы узнать аэропорт изнутри. И знаете, это было маленькое путешествие, полное неожиданной поэзии. Самолёт пристыковали к телескопическому трапу, и я шагнул в бесконечный, слегка гулкий коридор. Шёл, шёл, шёл — пока не добрался до паспортного контроля. Здесь, на границе сна и реальности, я вспомнил, что само название «Пулково» имеет корни куда древнее, чем кажется. Когда-то на этом месте стояла деревня, упомянутая ещё в XV веке, и лишь в 1974 году аэр