ФОТО ЖИЗНИ ДВОИХ

Дембельский альбом старшего сержанта Виктора Морозова (имена и места изменены) пах пылью и дешевым одеколоном «Шипр». До приказа оставалось три дня, но никто не спешил к нему за «дембельским аккордом». Виктор сидел на своем чемодане, обтянутом дерматином, и перебирал фотографии. На одной он, молодой и злой, «строит» курсантов учебки. На другой — он «прессует» щуплого парня из Таджикистана за не вычищенную картошку. Виктор не считал себя садистом. Он был «правильным» старослужащим. В 1984 году в Прикарпатском военном округе существовала негласная иерархия. «Деды» правили бал через так называемый «земляческий круг». Морозов был назначен «дедушкой» роты после того, как его предшественник уехал, сломав сослуживцу челюсть. Армия для Морозова была точной копией завода, где он работал токарем до призыва: есть начальник, есть подсобники, есть брак, который нужно гнать. «Не служат — на них служат», — любил повторять он, растирая окурки под ногами провинившихся «духов». Однако его методика отлич

1987 год, Группа советских войск в Германии (ГСВГ). Городской гарнизон Магдебург, в/ч полевая почта. Здесь служба была иной, чем в Союзе: доступ к дефициту, импортным авто и бижутерии. Но социальные лифты работали жёстче. У «старослужащих» было негласное право на «дембельский альбом» и, конечно, на девушку, которая работает в гарнизонной библиотеке. Её звали Зоя (имена изменены), дочь полковника артиллерии. Новобранец Сергей Рябинин («Ряба»). Его специальность — наводчик БМП-1. Второй новобранец — Аркадий Манукян («Чёрный»), ереванский интеллигент, работавший до армии искусствоведом в музее. Они попали в один экипаж и сразу не взлюбили друг друга. Но проблема была в другом: Зоя завела привычку приходить в парк боевых машин и читать вслух стихи Вознесенского во время вечерней поверки. «Дедов» это бесило, а вот новобранцы воспринимали это как глоток свободы. У ротного «старика» — старшего сержанта Калинина (позывной «Калина») — была страсть. Он коллекционировал фуражки новобранцев, котор

В гарнизонах Забайкальского военного округа середины 80-х годов существовал негласный закон: гражданская девушка — это трофей, который подтверждал статус воина. Для «духов» мир делился на недосягаемых «дедов» и «черпаков». Конфликт за внимание женщины был не просто ревностью — это был экзамен на прочность иерархии. Город Чита, зима 1985 года. Мороз под 35 градусов, сопки затянуты сизым выхлопом ТЭЦ. В/ч, полк связи. Срочная служба подходила к концу у «стариков» призыва 1983-го. Среди них выделялся ефрейтор Беляев (имена и места изменены) по прозвищу «Купол» — за лысину и авторитет, подкрепленный двумя благодарностями от командования. У него была «точка» — булочная №3 на улице Ленина. Там работала продавщица Зина, девушка с косами цвета спелой ржи, которую охранял взвод «стариков» от посягательств городских, но главное — от «молодых». В январе в подразделение прибыло пополнение — двое новобранцев: Игорь Соколов (20 лет, филолог-недоучка из Ленинграда, отчисленный за роман с женой профес

Весна 1988 года. Группа советских войск в Германии (ГСВГ), город Кёнигсбрюк, ракетная бригада. Здесь служили не просто солдаты — здесь служили «слухачи» (специалисты по радиоперехвату) и водители тяжелых МАЗов. Часть считалась элитной, и «старослужащие» здесь не били — они «воспитывали духом». Самым страшным наказанием было не рукоприкладство, а подписка на бессрочный наряд в солдатскую чайную. Новобранец Андрей Симоненко (имена и места изменены) пришел из Одессы. Высокий, русый, с вечной улыбкой картежника. Он по распределению попал в роту связи. В первый же день его «приняли» по понятиям: поставили на тумбочку в трусах и заставили пересказывать Устав. Андрей рассказал, переврал даты и получил прозвище «Артист». В соседней казарме «дед» — старший сержант Булатов, по кличке «Казбек» (осетин с лицом горного орла) — уже год ждал гражданскую девушку Фрау Марлен. Нет, Марлен не была немкой. Это была переводчица при штабе, советская девушка из семьи офицера, случившегося в ГДР по обмену. Ма

Лето 1986 года выдалось душным даже для Урала. В/ч, артиллерийская разведка, встретила молодое пополнение привычным запахом шинелей, хлорки и «боржоми» (так солдаты называли гуталин). Среди двадцати новобранцев, прибывших с пересылки, выделялся рядовой Рустам Абдулов (имена и места изменены). Уроженец Ташкента, он имел смуглую кожу, абсолютный музыкальный слух и, что самое важное, ухоженные пальцы гитариста, которые так не вязались с грубыми берцами. В «гражданке» он подавал надежды в консерватории, но армия распорядилась иначе: вместо музвзвода он попал в учебку по специальности «наводчик орудия». Целую неделю новобранец (здесь их называли «салагами») молчал, пока в ленинской комнате не увидел пианино. Старое, расстроенное, с пожелтевшими клавишами. Ночью, когда отбой уже прозвенел, Рустам тихонько спустился туда, приоткрыл крышку и начал играть «Лунную сонату». Играл он без света, на ощупь, но чисто, как учил профессор в училище. Играла не просто музыка. Это был вызов системе. На пер

В части медицинский пункт возглавляла капитан медицинской службы Ирина Валерьевна Тихонова (имена и места изменены), 26 лет. В отличие от большинства военных врачей, она не была «партийной выдвиженкой»: окончила Куйбышевский мединститут по специальности «лечебное дело», затем — трёхмесячные курсы военно-полевой хирургии. Её направили в ГСВГ в 1985-м, и за два года она снискала уважение даже у «дедов», которые вообще никого не уважали. Особенностью Ирины была фанатичная чистота. Её лазарет (три палаты, процедурная, изолятор) всегда пах хлоркой и мятой — она кидала сухие листья в умывальник. Солдаты боялись её не шваброй, а взглядом: серо-зелёные глаза, которые, как говорили, «видят насквозь бронетехнику». В ноябре 1987-го в часть прибыло пополнение из 120 человек. Среди них — двое: Александр Морозов (бывший студент физтеха, по распределению — оператор САУ) и Дмитрий Белов (выпускник педагогического училища, назначенный клубным работником). Оба попали в одну казарму к «дедам» . Конфликт

Войсковая часть, аэродромная база в Забайкалье, 1987 год. Здесь дефицит всего: воды, свежих овощей, а главное – женщин. Из гражданских – только две дочери командира части и медсестра Дарима, монголка с русским образованием. Именно вокруг Даримы (имена и места изменены) разгорелся конфликт. Дарима работала в медицинском пункте. Она была поразительно красива: высокие скулы, глаза как угли и коса, которую она носила поверх халата. Новобранцы звали ее «Сестра Грация». Старослужащие – «Наша якутская принцесса», хотя якутской она не была. Трое «стариков» – ефрейтор Дроздов, младший сержант Барышев и рядовой Черепанов – устроили соревнование: кто первый затащит Дариму на свидание в город Чойбалсан (50 км от части, нужно уговаривать «Урал»). Новобранец Леонид Белозеров, 19 лет, ленинградец, имел два преимущества: он играл на гитаре и привез с собой дефицитный магнитоальбом «Кино» и пластинку «Аквариума». Дроздов поймал Белозерова в туалете и прошептал: «Слышь, "салага", Дарима – территория "д

В июле 1985 года в учебном подразделении царила обычная «дедовщина», только-только начавшая обрастать жаргоном «духов», «черпаков» и «дедов». 20-летний ефрейтор Виктор Громов (имена и места изменены), «старослужащий» с 1 годом 10 месяцами выслуги, считал себя королем казармы. Королем – пока в расположение не вошла Зоя. Зоя Рудакова работала продавщицей в военторге «Березка» (для офицеров) и в обычном буфете для солдат. Худощавая, с косой до пояса и голосом, от которого у новобранцев «срывало крышу», она стала яблоком раздора. В тот август прибыло пополнение – двое новобранцев из Рязани: Сергей Кашин (бывший студент-филолог) и Николай Сотник (деревенский парень, чемпион района по гиревому спорту). По уставу, «духи» месяц спали на тумбочках, чистили сапоги «старикам» и не имели права даже смотреть в сторону гражданских девушек. Но Зоя, сама нарушая субординацию, начала подкармливать новобранцев сдобой, когда те дежурили по столовой. «Старослужащие» взбесились. Особенно старший сержант Кр

Весной 1985 года, согласно директиве Генерального штаба, в учебные части Прикарпатского военного округа было призвано пополнение из 1200 человек. Среди них — двое: ефрейтор запаса Андрей Горелов (имена и места изменены) (окончил медицинское училище по классу «фельдшер») и рядовой Виктор Сахно (в прошлом — кандидат в мастера спорта по вольной борьбе). Они попали в один взвод 54-го учебного центра младших командиров. И даже не подозревали, что их главным противником станет не устав, а девушка в белом халате, к которой очередь на увольнение выстраивалась за три недели. В армейском фольклоре 80-х медицинская служба имела свою иерархию страха. Санитарный инструктор роты — это «кикимора с йодом». Врач полка — «человек, который может дать «белый билет» или отправить в госпиталь. Но медсестра учебного лазарета — существо мифическое. В части ею оказалась двадцатитрехлетняя прапорщик Елена Соболева. Статья в газете «Красная звезда» за октябрь 1986 года упоминала её как «рационализатора, предложи

Часть под Минском. Год 1985-й. Война в Афганистане. Рядовой Андрей Кравченко (имена и места изменены) — связист, закреплённый за батальоном связи. У него есть невеста Ирина, которая каждую неделю отправляет посылки: сухари, варежки, афоризмы из журнала «Юность» и магнитофонную кассету с записью своего голоса: «Андрюша, у нас во дворе расцвела сирень. Я вышла замуж... нет, шучу. Жду». Шутка про замужество станет пророческой. Советский устав требовал от солдата «беспрекословного подчинения». Но было и неписаное правило: солдат не имеет права на слабость. Рвение к любимой считалось слабостью. Замполит батальона майор Бельский (бывший «ограниченный контингент», демобилизованный с контузией) лично курировал «чистку почты». Его метод был проще, чем у прапорщиков: он вычёркивал чёрным маркером каждое ласковое слово в письмах Кравченко, закрашивал сердца и рисовал поверх скелеты. В одном из настоящих писем Ирина писала: «Андрей, я беременна. Это от тебя, помнишь отпуск перед отправкой?» Майор