Настя, какого хрена?

Сегодня пахнет смертью. И прелыми листьями, под которыми кто-то замерз навсегда. Я пришла на кладбище не к родным. Я пришла за теми, кого живьем похоронили здесь чужие люди. Знаешь, мне всегда казалось, что кладбище — это место покоя. Но оказалось, что для некоторых это просто мусорка. Свалка для живых душ. Собаки еще пытаются выжить — сбиваются в стаи и бегут к городу. А кошки… они сидят. Сидят на могилах и смотрят в ту сторону, откуда приехала машина. Сутки. Двое. Неделю. Они ведь не понимают, что их выбросили. Они просто ждут, когда за ними вернутся. Ведь хозяева всегда возвращаются? Правда же? Нет. Не возвращаются. В тот вечер, когда небо разорвало ливнем и градом, я нашла их. Три крошечных комочка, которые даже не пищали — они захлебывались криком от холода и голода. Они звали маму, а вокруг были только мокрые кресты и земля, в которую их почти закопали. Я собирала их по кусочкам. Четырех других ловила почти двое суток. Они прятались за могилками, потому что уже боялись людей

У нас сегодня важный день — Подкрадуля едет на кастрацию. ППредставляте, уже подрос. А старушкам нельзя оперироваться по здоровью… зато могут быть новые дети. С кладбища уже забрала 3 малышей... Я о деньгах друзья. О них больно писать. Очень нужна финансовая поддержка на операцию. А ещё — на бабушку Ташу. У неё рак. Мы держимся, но без лекарств никак. А для продержаться еще нужны анализы. Друзья. Я редко прошу в лоб. Да что ходить вокруг да около. Каждый день прошу. Но без вашей поддержки друзья мы не осилим: врачей анализы операции еду Всё просто: если не соберём — не доедем до клиники. Возможно кто-то захочет поддержать хвостиков приюта любой удобной для себя суммой и сегодня все получится. У нас есть котячий телеграм канал, там всегда свежие новости о жителях приюта. Настя, какого хрена? 8-910-76-44-007 мой номер к нему привязана карта Т-банк 5536914060497751 на Трофимову Анастасию Геннадьевну Можно делать переводы через быстрые платежи СПБ, комиссию не берут через быс

«Сегодня я ненавижу праздник. И себя за эту ненависть» Я не знаю, как вы отмечаете 12 июня. Шашлыки? Салют? Гуляния? А я сегодня хоронила детство. Буквально. Есть за городом место, куда люди свозят свою жестокость. Кладбище. Там я подкармливаю тех, кого выбросили, как мусор. Кошек. И каждый раз думаю — страшнее уже некуда. Ошиблась. Страшнее — есть. Сегодня я нашла их. Три крошечных тельца. Котята, беспомощные котята. Они ещё не научились есть, они ищут маму своими носиками. А мамы больше нет. Теперь мы у них и за папу и за маму. Кто-то приехал на машине и вышвырнул их, как пустую банку. С ПРАЗДНИКОМ? Да, страный праздник. Теперь наша рукотворная "кошачья богадельня" — это дом для трех бомжиков, которые не виноваты ни в чем, кроме того, что родились не в том месте. Но я должна сказать вам горькую правду. Приют трещит по швам. Денег нет. Мы доедаем последние запасы. А тут еще у ребят ФИП — смертельный вирус. Без лечения — это приговор. Нам жизненно необходимо: 🔴 Ипекон — чтоб

Мы доживем до рассвета... У меня две старые кошки. Они умирают. Не завтра, не через неделю — уже сейчас. Я ставлю капельницы, делаю уколы, кормлю с рук. А в ответ — мурчание. И благодарность, от которой разрывается грудная клетка. Маргошу выкинули в окно. Ташу отнесли на помойку. А теперь они лежат на моём плече. И впервые за всю свою жизнь они не боятся. Потому что я не предам. Вы представляете: дожить до старости, пережить предательство, болезни и вдруг — оказаться рядом с тем, кто остаётся? Кто не уходит, даже когда уже невыносимо. Мне нужна помощь. Сегодня везти их к врачу. Лекарства стоят денег. А еще завтра нечего будет кушать ребятам в приюте. Кушают сухой корм Мираторг говядина или телятина. Возможно кто-то захочет поддержать их маленькие жизни любой удобной для себя суммой или возможно заказать еды на валдбериз или озон. Пункт озона или валдбериз. Смоленск, Паскевича, 7. Код от Вайлдберрис или Озона скиньте на 8-910-76-44-007 — смс или мессенджер. Я знаю, кто-то скажет

Ни кто меня не знает из моей прошлой жизни. Я была другая и жила я подругому. Я была блондинкой, любила себя, жила для себя и путешествовала. Меня ни кто ни ждал дома и ответственность была только за свою жизнь. И знаете жила бы так и дальше. Но видимо у БОГА были иные на меня планы. Сегодня есть приют и жизнь теперь моя не принадлежит мне. Она предназначена для котов и собак, для хвостиков. Но пишу я тут вам свои откровения и прошу помощи, не для себя. Для них, для брошенных и обездоленных, для инвалидов, поколеченных жизнью. Прошу каждый день у вас поддержки. Прошу помочь их вылечить и накормить... Сегодня остро нужен ИПЕКОН для лечения фип. Еда сухой корм Мираторг телятину или говядину. Вискас для котят курочка рагу. ФрутоНяня для малышей цыпленок или любое мясное. Возможно кто-то захочет поддержать их маленькие жизни любой удобной для себя суммой или заказать. Все это можно заказать на озон или валдбериз. Пункт находится город Смоленск улица генерала Паскевича 7. Код можно присла

Таша... Я сижу рядом с ней. Она свернулась калачиком. Дышит тяжело. Её зовут Таша. Ей много лет. Сколько точно — никто не знает. Когда умирают старушки, как её хозяйка, паспорта кошек теряются. Таша лежит и смотрит на меня. Знаете, она почти не ест. Уже два дня. Не просит ласку. Не мурлычет. Только дышит и смотрит.

«Она не истерит. Она просто закрыла глаза и ждёт. Этого я боюсь больше всего» Я много раз видела, как уходят животные. Они не шумят. Они просто перестают верить в последнюю минуту. И вот я сейчас сижу. Рядом — клетка. В ней Маргоша. Та, которую когда-то выкинули в окно. С переломом таза. С малышами внутри. Которая выжила тогда только потому, что у неё был дикий, звериный страх умереть. Сейчас страха нет. Врач сказал: «Нужен контроль крови. Без анализов мы теряем нить». А я теряю голос. Я знаю, как работает этот мир. Сейчас придёт волна «не просите денег», «сами завели — сами лечите», «вон на улице ещё десять». Я даже не буду спорить. У меня просто нет на это сил. Маргоша не требует. Она не мяучит. Она положила голову на мою ладонь и просто… дышит. Тихо. Ровно. В её маленьком тельце идёт война. И всё, что нужно для победы — это один чек из лаборатории. И ещё один. И капельница. Это так мало для нас, больших. И так много для неё, весом 2 кило. В приюте пусто. Я в долгах. Теперь я

180 жизней. И одна из них — слепой кот, который не знает, что его не любят. Я всё время думала: как это — просыпаться и сразу чувствовать боль? Оказалось, просто. Когда в твоём доме 180 живых душ, у которых больше никого нет. Они не виноваты. Их когда-то передали, выбросили, искалечили, завернули в коробку и оставили в лесополосе. Зимой. Просто потому, что можно. Потому что не нужен. Потому что слепой. Что бы наверняка. Так появился Сладенький. Слепой. Чёрно-белый. Беспородный. Волонтёры говорят: «Неходовой цвет». А если прибавить к этому плёнки на глазах с рождения — выходит, что он никому не нужен. Даже даром. Но он не знает, что он «неходовой». Он знает только, что каждый день кто-то его гладит. И он подходит. Бодается лбом. Доверяет. Сегодня он не подошёл. Не поел. В приюте это звучит как приговор. Потому что если кот, который всегда встречал тебя у миски, вдруг отворачивается — время пошло не на дни. Сегодня надо везти его к врачу. Сдавать анализы. Завтра может быть не ко

«У меня температура. А у них — только я». Я сейчас пишу и трясусь. Трясусь от озноба или от бессилия — уже не важно. Знаете это чувство, когда у тебя горит лицо, в ушах шум, а ты должна встать и бежать? Потому что в приюте никто не нажмет на «паузу». Сегодня тот самый день «ИКС» для нашей турецкой красавицы Софийки. Вы даже не представляете, чего ей это стоило. Она прилетела к нам не просто со сломанным позвоночником (волоча задние лапы), она прилетела вся больная и беременная. В тот самый день она вытянул счастливый билет... Теперь она наша русская девочка. Мы почти победили ФИП. Но чтобы выдохнуть и сказать «свободна», нужно сдать анализы. А это деньги. Которых нет, потому что все ушло на ее и других котиков, на лечение. Но сегодня меня ломает не только финансовая яма. Понимаете, это не «спасите киску от хвори, помолитесь». А ещё это банально, по-скотски: нам не во что гадить. Приют — это не радуга. Это горы отходов. И сегодня мы уперлись в стену. Мы нашли в магазине самый д

«У меня нет права болеть. Потому что они умрут». Я ненавижу себя за эту слабость. У меня температура, ломит кости, и каждый шаг — как по раскалённым камням. Я отключаюсь, проваливаюсь в это липкое марево болезни. Сил нет даже на то, чтобы заплакать. Но когда я лежу и болею, я не пишу — в интернете тишина. А когда в интернете тишина — умирает надежда. Когда нет постов — нет еды, нет лекарств, нет денег на клинику. Остановка для нас — как смертельный приговор. Сегодня особенно страшно. Потому что я вспоминаю, что у нас есть та, кому сейчас хуже, чем мне в самый жуткий час этой лихорадки. Маргоша. Я смотрю на неё и хочу выть. Вы помните её историю? Хозяин, который назвал себя любящим, выбросил её из окна. Потом кусты, тьма, слепая боль. Она ползла. С мертвыми котятами внутри. Она хотела жить тогда. И хочет сейчас. Сейчас у неё ФИП. Который пожирает её изнутри. Она дышит, борется, смотрит на меня этими своими глазами, которые уже столько видели ужаса. И не сдаётся. А я? Я лежу