СЫЧ & СЫР

Ибо там, где мать рождает мертвое из земли, власть иного рока пробуждается. Человек, что чтит мертвых, сам становится их рабом. Детективный фэнтези-триллер Ночная дорога вела сквозь череду старых вековых сосен, которые давили на колеса так плотно, будто пытались затянуть в себя весь мир. Стояла осень, но её голос был пуст — ветер шуршал опавшими листьями, снег лежал редкой коркой. Вдали блекло огненное пятно — окно дачи, где давно никто не жил. Оттуда доносился запах гари и пряностей; он резал нос, как нож. Она пришла туда на третий день после похорон ребенка — комок земли лежал всё ещё тёплым, а крестик в расстёгнутом кармане куртки матери поблёскивал из-под снега. Её звали Марфа, но люди на деревне шептали: Марфа-старушка, помни. Её глаза были светлы, как немытая вода, и в них не горело никакой греховной жестокости — только упорство древнего знания. Она принесла с собой вещи, которых нельзя было нести в церковь: короб из чёрного дерева, свёрток с волосами, желтую соломку из полевых т

Глава 4: За ведро воды — ведро крови Когда иссякает привычное, рождается истинное. Ибо только в бездне жажды познается цена глотка, и в лоне мертвого камня бьется пульс жизни. Хроники Аджимушкайского подземного гарнизона. Исторический военный триллер с элементами мистики Глава 3: Крепость во тьме 21–23 мая 1942 года. Большие Аджимушкайские каменоломни. Жажда пришла не сразу. Первые дни после спуска люди еще жили запасами воды во флягах. Кто-то успел набрать перед уходом под землю, кто-то тащил с собой канистры, кто-то — даже ведра. Но к исходу четвертых суток вода закончилась почти у всех. И тогда начался настоящий ад. Алексей Кравченко проснулся (хотя слово «проснулся» здесь не совсем подходило — он просто вынырнул из тяжелого, липкого забытья) от того, что его губы спеклись, а язык прилип к небу. Во рту был вкус известковой пыли и чего-то железного — крови из потрескавшихся десен. — Пить… — прохрипел кто-то рядом. — Воды… дайте воды… — Мама, я пить хочу… Детский голос, доносившийся и

Глава 3: Крепость во тьме Смерть – не конец, а лишь преддверие. И там, где из последних сил зарождается непокорность, рождается сама воля к власти над судьбой. Хроники Аджимушкайского подземного гарнизона. Исторический военный триллер с элементами мистики Глава 2: Ворота в преисподнюю 18–20 мая 1942 года. Газ пришел на рассвете. Они не знали, что это рассвет — под землей не было ни дня, ни ночи, — но позже, восстанавливая хронологию, выжившие скажут: это было утро 18 мая. Сначала появился запах. Сладковатый, приторный, чужой. Потом люди начали кашлять. Потом — кричать. — Газы! Газы! Паника распространялась быстрее отравы. В полной темноте, в узких штольнях, тысячи людей заметались, пытаясь найти спасение. Они давили друг друга, затаптывали упавших, рвались к выходам, которые были завалены. — Противогазы! — кричал Ягунов, пытаясь перекрыть шум. — Надеть противогазы! Но противогазов было мало. На всех не хватило бы, даже если бы их подвезли вовремя. А их не подвезли. Алексей, который во

Глава 7. В которой река рассказывает свои секреты, а история обещает продолжение В каждой капле воды – эхо тысячелетий. Она несет тебе не прошлое, но твое будущее, которое ты должен дерзнуть принять. Автор не имеет цели оскорбить кого-либо или унизить, текст несет только развлекательный характер. По просьбе читателей мы решили рассказ расширить и превратить в повесть. Цикл рассказов АЛХИМИЯ ОБЫДЕННОСТИ Глава 6. В которой совершается судьбоносный звонок, а завтрак приобретает новый смысл Ровно в семь вечера Лиза стояла у скульптуры «Водолаз-маяк». На ней были удобные джинсы, кеды и легкая куртка — она последовала совету Эльвиры. Вечер был теплым, но от реки тянуло прохладой и каким-то особым, волнующим запахом — смесью воды, водорослей и тайны. Эльвира Армагедонновна появилась ровно в семь, как по волшебству. Хотя, почему «как»? Именно по волшебству. Она вышла из-за спинки скамейки, хотя только что ее там не было. Асмодей восседал у нее на плече, щуря свои изумрудные глаза. На этот раз

Глава 2: Ворота в преисподнюю Тьма, что рождается в чреве земли, – лишь вызов для духа. Слушать её, чувствовать биение камня, значит обрести новую волю, превосходящую страх и жалость. Хроники Аджимушкайского подземного гарнизона. Исторический военный триллер с элементами мистики Глава 1: Приказ 17–18 мая 1942 года. Большие Аджимушкайские каменоломни. Первая ночь под землей была самой страшной. Не из-за темноты — к темноте Алексей привык с детства. Не из-за холода — +8 градусов, постоянная влажность, сквозняки, от которых не спрятаться. Не из-за голода и жажды — это придет позже. Страшнее всего были звуки. В полной темноте, лишенные привычных ориентиров, люди полагались только на слух. И слух рисовал чудовищные картины. Где-то в глубине штолен кричал раненый, которому делали операцию без наркоза. Где-то мать укачивала плачущего ребенка. Где-то, уже наверху, гремели взрывы — немцы прочесывали местность, не понимая, куда девались тысячи русских. А под всеми этими звуками, под плачем, крик

Глава 1: Приказ Когда внешний мир становится огненной бездной, врата преисподней превращаются в твердыню. Они ушли под землю, чтобы стать непобедимыми Хроники Аджимушкайского подземного гарнизона. Исторический военный триллер с элементами мистики 14–16 мая 1942 года. Район поселка Аджимушкай, Керченский полуостров. Сержант Алексей Кравченко не спал третьи сутки. Это было не самое страшное — в Донбассе, на шахте имени Стаханова, случалось работать и дольше. Но там, под землей, был уголь, была привычная, почти родная темнота забоя, был ритм отбойного молотка. А здесь, наверху, под ослепительным майским солнцем, был ад. Горела степь. Горели грузовики на дороге. Горели люди. — Воздух! — крикнул кто-то слева, и Алексей машинально вжался в землю, хотя за трое суток можно было привыкнуть и к «юнкерсам». Не привыкалось. Взрывная волна толкнула в спину, засыпала сухой крымской пылью. Когда Алексей поднял голову, на месте санитарной повозки, которую он видел минуту назад, дымилась воронка. — Сук

Земля забирает тело, но дух — вечен. И легенда — его вечное царство. Историческая повесть-триллер ГЛАВА 11. ПЕПЕЛ И ПАМЯТЬ Осень 1915 года. Псков. Маленькая женщина в чёрном платье стояла на перроне вокзала. Ей было пятьдесят четыре года. Звали её Анна Петровна Котлинская. Она была вдовой отставного майора и матерью героя. Она ждала груз. Необычный груз — цинковый гроб с телом её сына, подпоручика Владимира Карловича Котлинского, кавалера ордена Святого Георгия 4-й степени, командира 13-й роты 226-го Землянского полка, героя обороны крепости Осовец. Когда поезд подошёл, когда солдаты вынесли гроб и установили его на катафалк, она не заплакала. Она подошла, положила руку на холодный металл и прошептала: — Ты вернулся, Володя. Ты вернулся домой. Вокруг собиралась толпа. Люди знали — везут героя. Того самого, что поднял роту в контратаку после газовой атаки. Того, чьё имя уже обросло легендами и передавалось из уст в уста — от окопов Галиции до госпиталей Петрограда. — Говорят, они все бы

Глава 6. В которой совершается судьбоносный звонок, а завтрак приобретает новый смысл В тишине утреннего солнца, когда трещина в реальности становится шире, даже самый обыденный кофе может стать вратами к хаосу. Автор не имеет цели оскорбить кого-либо или унизить, текст несет только развлекательный характер. По просьбе читателей мы решили рассказ расширить и превратить в повесть. Цикл рассказов АЛХИМИЯ ОБЫДЕННОСТИ Глава 5. В которой тишина говорит громче слов, а дом становится чужим Утро ворвалось в комнату Лизы наглым солнечным зайчиком, который скакал по подушке с целеустремленностью дрессированной блохи. Лиза проснулась не сразу. Сначала она просто лежала с закрытыми глазами, прокручивая в голове события вчерашнего вечера. Парк. Спор. Фонари. Бегущий Серега. Эльвира Армагедонновна. Кот-демон Асмодей. Красный «Порше». Она открыла глаза и первым делом посмотрела на стол. Визитка была на месте. Черный прямоугольник, который при дневном свете выглядел просто как очень стильная канцелярс

Не побежденные, но перерожденные. Их отступление – не конец, а рождение легенды. И ветер над болотами шепчет их имя – вечность. Историческая повесть-триллер ГЛАВА 10. ПОСЛЕДНИЙ ЗАЛП 18 августа 1915 года. Двенадцать дней спустя. Крепость Осовец покидали. Отступали. Но не потому, что враг одолел, не потому, что последние искры мужества иссякли в груди защитников. Отступление диктовалось холодной, безжалостной логикой войны: пали Ковно и Новогеоргиевск, и «Польский мешок» — этот зловещий выступ на запад, уязвимый с обоих флангов, — оказался на грани полного окружения. Стратегическая необходимость, этот неумолимый генерал, требовала жертв, требовала оставить то, что ещё вчера казалось неприступной твердыней. Сапёры, с лицами, стёртыми копотью и усталостью, деловито закладывали заряды. То, что строилось годами, что выдержало град снарядов и два яростных генеральных штурма, отнимая жизни и ломая судьбы, теперь уничтожалось за считанные часы. Бетонные казематы, хранящие в себе эхо криков и им

Глава 5. В которой тишина говорит громче слов, а дом становится чужим Спокойствие – это цепи. Истинное бытие начинается там, где страх становится предвкушением, а обыденность – порталом. Автор не имеет цели оскорбить кого-либо или унизить, текст несет только развлекательный характер. По просьбе читателей мы решили рассказ расширить и превратить в повесть. Цикл рассказов АЛХИМИЯ ОБЫДЕННОСТИ Глава 4. В которой красный «Порше» уносится в ночь, оставляя после себя вопросы Лиза медленно побрела домой. Путь был неблизкий, но она не хотела ни автобус, ни такси. Ей нужно было время, чтобы переварить все случившееся. Пушкинская набережная, Нескучный сад — все эти знакомые с детства места теперь казались декорациями к какой-то грандиозной пьесе, в которой ей только что выдали главную роль. Она вспоминала слова Эльвиры, мурлыканье Асмодея, плеск воды и то, как фонари послушно гасли по ее команде. Серега. Интересно, он уже дома? Наверное, сидит, пьет чай с ромашкой и пытается найти рациональное об