Фантазии на тему

Время около полудня. Снег слегка припорошил лёд перед крыльцом, с вывески банка свисает малюсенькая сосулька. Из подъезда жилого дома выбегает женщина лет сорока в наспех накинутом пальто с капюшоном, осенней обуви. Пара секунд, и картинка в ее глазах опрокидывается, не по-декабрьски яркое небо с быстро бегущими облаками уезжает куда-то ввысь, а затылок ощущает невыносимую жесткость асфальта. "Господи, как неудачно-то! Неужели сотрясение? Закрыть глаза, полежать немного..." — Лена! — на пятом этаже окно распахнуто, старушечий надтреснутый голос, — Ты чего разлеглась? Он опять мне звонит, звонит! Скорее переводи деньги, подсудное дело же... Лена протяжно вздыхает, встаёт на ноги, отряхивается, аккуратно, шажками, добирается до крыльца и скрывается за дверью банка. — Девушки, пожалуйста, помогите мне перевести четыреста пятьдесят тысяч с моей карты, очень срочно, — говорит она консультантам. *** Часом ранее. — Алло, алло, женщина, добрый день, вы продаете двигатель toyota funcargo 2003 г

Сидя на длинной деревянной скамье, отец Николай задумчиво смотрел на темную гладь пруда, прикрывая глаза от яркого солнца. И хотя половина пруда еще была затянута ледяным панцирем, на свободных ото льда участках вовсю резвились недавно вернувшиеся утки. Отец Николай время от времени отламывал от лежащего рядом батона небольшие куски и бросал их птицам. Утки тут же налетали на угощение и ссорились между собой, шумно хлопая крыльями. Церковь, в которой служил отец Николай, находилась неподалеку от пруда. Это был небольшой храм с потемневшими куполами, который только недавно был восстановлен от многолетней разрухи. Те несколько лет, которые ушли на восстановление храма, отец Николай неотлучно провел со своей немногочисленной паствой. Маленький поселок, куда отец Николай приехал десять лет назад, мало интересовала духовная жизнь. Жители не нуждались в пересказе библейских притч, проповедях и наставлениях, и потому редко ходили в храм. Лишь несколько стариков составляли основной костяк прих

― Лизавет, ― сказала ей подруга, перед тем как Лиза отключилась и вошла в кафе. ― Слушай, я знаю, сейчас не время, но твой Костя… какой-то он чудной. ― Ничего не чудной, ― возразила Лиза. Настя на том конце вздохнула. ― Насть, от людей, как и от цветов, не нужно ждать совершенства. ― Ты с этим своим цветочным магазином совсем уже… ― Я побежала! ― оборвала Лиза, пожелала подруге хорошего вечера и сунула телефон в сумочку. Оглядела себя с ног до головы, прежде чем войти в кафе. Спрятала под рукав желтый браслетик, который подарил ей сегодня какой-то ребенок, зашедший с мамой в магазин. Костя говорил, что желтый цвет приносит неудачу. Если увидит на ней желтый браслет, сразу же начнет драматизировать. Вздохнув, Лиза вошла в кафе. А вот и Костя ― сидит за столиком, приветливо улыбается ей. Какой же он красивый! Прямо как герой романа или фильма. И порой говорит такие же странные вещи… Например, несколько дней назад, он вдруг выдал, когда вез ее домой: ― Если вот прямо сейчас светофор загор

Объединившее Сергея и Марину увлечение может показаться странным многим людям, но именно оно свело их вместе. В их среде это называется «сталкерство», а для посторонних существует безобидный термин «промышленный туризм». На этот раз целью их путешествия была заброшенная радиомачта высотой более ста метров. В годы Великой Отечественной здесь был резервный радиоцентр, потом потребность в нём отпала, и он уже много лет был заброшен. Узнав о таком «вкусном» объекте, Сергей стал собираться в дорогу. Марина предпочла бы посетить заброшенную базу ракетных поездов, но согласилась с выбором друга. Сам объект находился вдалеке от транспортных путей, что обещало хорошую сохранность, но и усложняло дорогу. В принципе 30 километров можно преодолеть и за день, но потом не останется сил, чтобы обследовать объект. После долгих прикидок остановились на варианте двухдневного пешего перехода. Первый день прошёл удачно — погода, как и обещал прогноз, оказалась хорошей, и им удалось пройти намеченное расст

Саша хотел котенка. Если бы его спросили, зачем это ему нужно, он бы не смог ответить сразу. А началось всё с Киплинга. Когда он в третий раз посмотрел «Книгу джунглей» (он бы посмотрел и в четвертый, но родственники закончились), то решил завести черную пантеру или леопарда: так не хотелось расставаться с героями фильма. Саша подолгу задерживался у клеток передвижных зверинцев, где лениво прохаживались большие кошки, в цирке его интересовали больше всего представления с хищниками, он искал иллюстрации зверей в толстых книжках, таскал родителей за покупками фарфоровых статуэток животных. Получилась небольшая коллекция. Пополнять её он стал сам при помощи пластилина. Пластилиновые звери все больше походили на настоящих, но они замирали в позе, которую им придавала Сашина рука. Ожить они не могли. А за живой пантерой надо ехать в Индию. Он поговорил с отцом. Оставалось только написать Хрущеву, чтобы получить разрешение — так сказал отец! Про Хрущева Саша знал, что он Никита Сергеевич, чт

Дети были голодны, муж был пьян. Дети сидели перед телевизором, уткнув носики в телефоны, муж храпел тут же в кресле. Диана скинула с себя пальто и повесила на крючок. - Мама, мы люди взрослые, разберемся что, к чему. Иди, погуляй с подружками! Не надо за нас волноваться! – сказали ей дети перед долгожданной встречей Дианы с девчонками. «Зря, не позвонила!» - подумала Диана. Это Катя ее отговорила звонить: - Сыну твоему уже тринадцать лет, дочке – девять. Даже если у мужа где-то что-то заиграет, детки далеко не младенцы, в сиюминутном уходе не нуждаются. В крайнем случае, если бы у них что-то случилось, они бы сами тебе позвонили! Сложно спорить с доводами разума, но, оказывается, иногда надо! Детям была заказана пицца. Не самая полезная еда, но становиться к плите в десять часов вечера не хотелось, а то, что было в холодильнике, никто не захотел. Муж продолжал храпеть в кресле, так и не заметив прихода жены. «Пусть спит, - решила Диана, - Во-первых, ночь в кресле ему утром аукнется бо

- Что мне делать, как дальше жить, это тупик, катастрофа, конец нашей любви, – лихорадочно думал высокий симпатичный мужчина, судорожно держащий озябшими руками воротник куртки, всё время норовящей расстегнуться. Дул сильный ветер, лохматый снег спускался на город сплошной лавиной. Лео задумчиво брел по главной достопримечательности Праги – Карлову мосту. Возле скульптур святых, молчаливо стоящих по двум бокам причудливой конструкции, замирал в хаосе мыслей. На территории знакового пражского архитектурного шедевра, соединяющего два берега неспешной Влтавы, бурно кипела туристическая жизнь. Художники, кукольники, стайки любопытных путешественников, музыканты с невообразимыми инструментами, восхитительные звуки всеобщего торжества. Радостные лица, нарядная одежда, рождественские мечты, киоски с глинтвейном и густым тёмным пивом со сладким тягучим вкусом. Все это сегодня совсем не волновало мастера, он спешил домой к жене и маленькой дочке. - Мужчина, купите наши знаменитые вафли, они при

Марина Викторовна, или «МарВик», как ее за глаза звали подчиненные, с тоской смотрела на панорамное окно своего офиса в «Москва-Сити». Сорок пятый этаж. Вся Москва, как на ладони – гудящая, дорогая, успешная. Такая же, как она сама. Идеальная укладка, строгий брючный костюм от Brioni, тонкий аромат «Baccarat Rouge 540». Она была хозяйкой жизни, архитектором с именем, женщиной, сделавшей себя саму. И вот теперь эта «хозяйка» ждала. Ждала, пока ее судьбу решит… какой-то «фермер». Новость о продаже их элитного архитектурного бюро грянула как гром среди ясного неба. Их основатель, стареющий ловелас, решил наконец-то «уйти на покой» на свою виллу в Тоскане. А покупатель… Покупателя никто не видел. Девчонки в отделе дизайна уже неделю щебетали, щебетали, щебетали. Такую несли пургу, что Марина, человек сдержанный и холодный, испытывала натуральный испанский стыд. — Говорят, он из «замкадья»! — Да не просто, а какой-то аграрий! Из деревни «Березки»! — Ой, девки, это провал! Придет сейчас мужи

- Марина, положи нож! – спокойно проговорила Алина, - Просто положи нож на стол! - Какой нож? – процедила Марина сквозь сжатые зубы, - Не знаю никакого ножа! Она находилась в той степени ярости, когда объективная реальность дает сбой. А то, что в этот момент происходит, становится известно только со слов свидетелей и намного позже. - Просто разожми кулачок, - увещевала Алина, - И мы спокойно поговорим. - Ты слышала, что он сказал? – Марина махнула огромным кухонным ножом для мяса в сторону двери, куда уже силком уволокли Андрея, - Ты слышала, в чем этот подлец меня обвинил? – последовал еще один, довольно опасный, взмах ножа. Сергей, друг Андрея, сразу заметил, что хват у Марины совершенно не бытовой. Именно так их учили держать нож, когда Сергей проходил службу в ВДВ. - Мариночка, он не прав, он извинится, - спокойно говорила Алина, - Положи ножичек! Марина, наконец, обратила внимание, что у нее в руке нож. Но только сжала сильнее рукоять и крикнула: - Я его сейчас на лоскуты порежу!

Андрей, забрав дочь из детского сада, гулял с ней на детской площадке, параллельно перебирая в голове планы на будущую неделю. Майское солнце светило обманчиво, обдавая лицо теплым ветром с нотками отдаленной прохлады. Он освежал мысли, а звонкий голос дочери словно включал новый запас энергии после сумасшедшего рабочего дня. Соня, убежав от подружек и беспечно сняв теплую кофту, теперь тихо возилась в песочнице, сосредоточенно водя пальчиком по желтой поверхности. Огромную груду привезли недавно, поэтому детей отсюда было не оттащить. Мамочки, строго следившие за вопящими чадами, время от времени отвлекались на одинокого мужчину, уже говорившего по телефону. — Нет, Владимир Сергеевич, мы не должны упустить этот контракт. Слишком большой куш, слишком большой… Работа Андрея не отпускала. Не мудрено – в его подчинении больше сотни сотрудников, и все они зависят от решений генерального директора. Правильные или неправильные, они будут влиять на жизнь каждого, кто работает в компании. — Пр