След Волка

А.ТАРАНЕНКО, краевед, подполковник в отставке ВСПОМНИМ ИХ ПОИМЁННО! До меня дошёл весьма неожиданный отклик на статью, опубликованную «Антиспрутом» 8 февраля этого года: обижаются, что я упомянул одних сгинувших на войне с фашистами роговчан, а о других не вспомнил. Да ведь я в той статье упоминал только тех, кого незаслуженно обошли памятью на станичном мемориале. Но из воспоминаний роговчан я планировал написать и другие статьи, т.к. считаю, что оглашаемый в памятные даты с высоких трибун клич «Вспомним их поименно…!» должен ведь оставлять потомкам след в газетах. А что за 6 с лишним десятилетий после Победы так и уходят в безвестие многие защитники нашего Отечества – не моя беда. Прошу не обижаться, но и этой статьёй я смогу упомянуть только несколько солдатских судеб, запавших мне в душу. Алексей Фёдорович Макаренко погиб в августе 1941 года. Позже сослуживец Дзюба Александр Игнатович рассказал, как они шли на обед, прогремел взрыв, и осколками ему оторвало ногу, а Алексею Фёдоров

РОДНАЯ СТАНИЦА (ПРОДОЛЖЕНИЕ №54) Закончив озимые посевы, затыкает казак дымарь на коши соломой, снимает ведро с колодца и переселяется в станичный дом. В нём теперь сосредотачивается его жизнь. На базах жуёт солому скот, в конюшнях хрустит сено, во дворе хозяйка кормит птицу. «Цыплят по осени считают»… Заботливая казачка пробует посчитать свой прибыток, но куда там!.. бегают, перемешиваются, клюют друг друга, гоняясь за зерном. Сбилась со счёта… начинает снова…, а потом, махнув рукою и выбросив последние зёрна, довольная направляется в дом. Слава Богу! Есть и для себя, и гостей накормить. Советуется она с человеком: сколько гусей, уток, индюков отделить к Рождеству на откорм, какого кабана в саж засадить, сколько капусты нашинковать, посолить огурцов, баклажан и прочее. Собрались они на базар, расплатились с долгами, набрали нового товару и «красного» и кожевенного. А тут подошли и свадьбы. Ходят старосты из хаты в хату, сватают девку за парубка. Одним это быстро удаётся, другие не раз

РОДНАЯ СТАНИЦА (продолжение № 53). Дед Шкарупа, коренной казак станицы Роговской, участник турецкой войны 1877-78 г., жил отдельным хутором в 10-12 верстах от станицы на р. Кирпили. Окружённый семьей из сыновей, невесток и внуков, он чувствовал на хуторе себя «удельным князем». В станице пользовался всеобщим почётом и уважением, особенно среди молодёжи. Георгиевский кавалер с крестом и медалями, в общественных местах всегда в чекмене, с кинжалом на поясе, бритый подбородок с подусниками, отрывистая речь с постоянной вставкой: «Боже, царя храни»… всё это выделяло его из общей казачьей массы, а иногородние даже его побаивались и заблаговременно снимали шапки. Попробовал бы кто-нибудь назвать его в глаза «куркулём» – сразу бы получил «крещение» палкой! Одним словом, дед был «сурьёзный»… Большую дружбу он водил с нашим старшим писарем, через которого мы и получили приглашение поохотиться на диких уток в его владениях. Не раздумывая долго, захватили мы несколько бутылок с «красной головкой»

"РОДНАЯ СТАНИЦА (На кошах. – продолжение № 52). Святки закончились. Сходили на «гробки» и помянули усопших. Сколько их там спит за столетье – один Бог знает, а жизнь течёт, продолжается – одни уходят, другие приходят. Собрался хозяин с хозяйкой и поехали смотреть зеленя. Не узнать степи. Вся она покрылась зелёным ковром: поднялись озимые, взошли яровые, буйно растёт трава на сенокосах и вместе с полевыми цветами наполняет воздух своим благоуханием. В небе поют жаворонки, кружатся ястреба, парят копчики и зорко высматривают добычу. Воровским дозором пролетела над кошем шулика и её чёрная тень потянулась вслед за ней. Она поджидает молодые выводки цыплят, чтобы утолить свой голод. – У, проклятая… погрозила ей вслед рукой хозяйка, – я тебя… Обошли они нивы, полюбовались всходами и присели отдохнуть на травку. А вокруг текла уже новая народившаяся жизнь и всё присущее ей спешило выполнить своё назначение. Жужжали золотисто-чёрные шмели и заглядывали в каждый цветок, оплодотворяя его цветоч

РОДНАЯ СТАНИЦА (ПАСХА В СТАНИЦЕ) (Продолжение) Наступила и последняя седмица Великого поста – страстная неделя. Траурно призывает колокол на молитву в церковь последних «спасенников» (говеющих) и весь народ православный на поклонение Страстям Господним. Тянутся вереницы людей туда и обратно, а на дому идёт работа: чистятся и подметаются дворы, вывозится сор, в конюшнях, сараях, на базах наводится порядок. Хлопочут хозяйки внутри дома: моют, стирают, вытряхивают, белят – идёт генеральная уборка. Базар полон народа – закупают необходимое к празднику. Хотя главные продукты питания и своего производства, но пасхальный стол требует многих добавлений. Нужен особый припас для выпечки пасок; хотя своя мука и белая, но ради праздника можно взять крупчатки – два ноля, нужны напитки для гостей, сласти для детей, а кое кому купить обновку. Придут в гости и выделенный сын с невесткой[1], и замужняя дочь с зятем, и с ними внуки и внучки. Сваты, кумовья – всех надо угостить по пасхальному. Особенно о

Август 1961 год, Сыктывкар. Матушка «понесла» и, не ведая того, отправляется в отпуск к своей маме, Евдокии Ивановне Мамай, в станицу Роговскую. Это было моё первое «путешествие» на родину предков, через девять месяцев автор этих строк появится на свет… С тех пор и до самого переезда на Кубань в феврале 1968 года летние поездки в Роговскую становятся доброй традицией. Здесь, под ласковыми лучами кубанского солнца, я возрастал, постигал мир и приобщался к Родине. В конце октября 1971 года моя семья покинула станицу… В памяти осталось всё доброе и светлое, поэтому и название, и эпиграф помещаемой ниже краеведческой статьи Фёдора Евменовича Головко я принимаю и на свой счёт тоже… «РОДНАЯ СТАНИЦА Посвящается роговцам, На чужбине пребывающим… Называется она Роговской – «самая лучшая станица в войске»… Я хочу рассказать о ней то, что сохранилось в моей памяти: чем я сам жил, как жили другие, что слышал от старших и какую печать наложила родная станица на мою душу в юные годы. Ни время, ни лю

Краснодарский журнал «Родная Кубань», №1, 2000г., опубликовал краеведческую статью Ф.Головко о монастыре Марии Магдалины, перепечатав её из эмигрантского журнала «Родимый край» за 1967 год, но об авторе никак не обмолвился. А между тем, этот казак станицы Роговской оставил в эмиграции заметное место. Внутри казачьей эмиграции наблюдались различные политические тенденции: то ли дожидаться освобождения России от большевистской власти в едином строю, то ли добиваться признания казачьей автономии на правах угнетаемых народов. Одним из лидеров Комитета национально-освободительного движения, ратующего за страну Казакию на землях Кубани, Дона и Терека, был эмигрант второй волны, уроженец станицы Новоджерелиевской, Григорий Захарович Шпак.[1] А Фёдор Евменович Головко, живя в Париже, выступал в 1960-е годы с докладами, опубликовал ряд теоретических статей о необходимости единства всех казаков, ссылаясь на губительные для истории России внутренние распри московских бояр, приведшие и к татаро-м

5 марта 1943 года погиб на поле брани Мамай Михаил Куприянович. А.Тараненко, краевед, подполковник в отставке ЭТО НУЖНО НЕ МЁРТВЫМ! ЭТО НУЖНО ЖИВЫМ! Вынужден вернуться к разговору, поднятому «Антиспрутом» 21 и 28 июня 2007 года, о сохранении памяти воинов, павших в боях с немецко-фашистскими захватчиками. После разгрома 9-10 февраля 1943 года в Новоджерелиевской части нашей 417-й СД, немцы прогнали на Гречаную Балку с ночевкой в Роговской несколько десятков военнопленных, в основном армян, пристреливая по пути обессилевших. Одному или нескольким военнопленным в Роговской удалось бежать, но этот факт нуждается в уточнении, потому что не только в разговорах, но и в статьях местных газет за 70-80-е годы вокруг этого допущены фантазии по поводу помощников побега. Освобождая приазовскую часть Кубани, передовые части 58-й армии Северо-Кавказского фронта вошли в станицу Роговскую 12 февраля 1943 года. По воспоминаниям старожилов, немцы расстреляли здесь две группы наших разведчиков: одну гру

Не помню сейчас, когда и от кого узнал я о роговском краеведе Александре Фёдоровиче Тараненко, но набрёв на статью с его персонального сайта[1] ««ВЕЛИКИЙ ПЕРЕЛОМ» 1929–1930 годов на примере Хопёрского и Балашовского округов Нижнее-Волжского края»[2], понял – в круг его интересов входит не только родина моих предков, станица Роговская, но и Романовский район Саратовской области, куда «завезли» меня в своё время папа с мамой, и где я проживаю (уже большую часть своей жизни) и поныне. Вот уж точно, неисповедимы пути Господни, а мир весьма тесен… Оказалось, мы с Александром Фёдоровичем почти земляки. Родился он 16 августа 1947 года на хуторе Красовском, Калининского района Сталинградской области (ныне территория Новоаннинского района Волгоградской Области)[3], а с 21 мая 1928 года по 10 января 1934 года и Романовский район Саратовской области, и малая родина Александра Фёдоровича входили в состав Нижне-Волжского края, административной единицы РСФСР. Пройти мимо этого факта я не смог и нап