Разговор за стенкой | Ксения Лонг

- Или подпишешь, или я позвоню куда надо. Бумага уже лежала передо мной, прижата сахарницей с отколотым краем. В диспетчерской трещала рация. Чай в моей кружке остыл. Галина Петровна резала коврижку тупым ножом. Куски получались кривые. Она раскладывала их по тарелкам, как медали. - Подпишешь, и всё тихо будет, - сказала она, не поднимая глаз. - Что тихо? - Всё. Без лишнего. Я посмотрела на лист. Наверху моя фамилия. Ниже дата, трёхдневной давности. В тот день я вышла на смену в восемь сорок две, с мокрым подолом, у нас дождь был с утра. Я это помнила не головой, а колготками. Сушила их потом у батареи в комнате отдыха. - Спасибо за угощение, - сказала я. Взяла кусок. Съела половину. Потом отодвинула тарелку и не взяла ручку. У входа в диспетчерскую висел стенд с личными карточками. Моя справа, третья. Ровные отметки смен, восемь лет подряд. Ни одного красного квадратика, ни одного выговора. Я мимо этого стенда каждый день хожу и не смотрю. Вот тебе и диспетчер. Всё по минутам фиксирую

Я поставила утюг на подоконник и взяла телефон. Номер был незнакомый. Утюг шипел рядом. На рубашке Дмитрия белела складка у воротника. Я почему-то сначала выключила утюг из розетки, потом уже ответила. - Вы Марина? Жена Дмитрия Сергеевича? Меня Лена зовут. Я с ним работаю. Голос молодой, сбивчивый. Как будто человек уже пожалел, что набрал. Я прижала телефон к уху и смотрела на рубашку. На ткани осталось мокрое пятно от пара. - Что случилось? - Ничего... То есть, не знаю, как сказать. У нас сегодня корпоратив. И он тут, ну... не первый раз так говорит. Про вас. Я не села. Хотя табурет был рядом. На холодильнике висела квитанция за ЖКХ, прижатая магнитом в форме якоря. Фамилия моя. Сумма пять тысяч шестьсот сорок рублей. С карты списание утром прошло, я еще в ЖЭКе в обед это проверяла. Профдеформация. Бумажки я вижу быстрее людей. - Как говорит? В трубке зашуршало. Похоже, она вышла куда-то в коридор. - Что вы дома сидите, ничего не делаете. Что он вас содержит. Я, наверное, зря звоню.

— Ты же своя, зачем комиссия? Это Зинаида Марковна сказала на рынке, у прилавка с персиками. Было это в конце июня — жара стояла липкая, люди толкались локтями. Она выбирала твёрдые, ногтем давила бок. На пакете уже расползлось мокрое пятно. Я держала папку с пустыми бланками и уже понимала, что зря взяла её с собой. — Лен, ну ты же специалист — сделай всё красиво, по-семейному, — добавила она и улыбнулась так, будто просила не три недели моей жизни, а соль передать. Я сказала: — Посмотрим... Сказала одно. А папку прижала к боку крепче. Свои же люди. К вечеру того же дня мы сидели в моём агентстве. Кондиционер трещал, но легче не становилось. На стойке у администратора стояла кружка с отколотым краем, и я почему-то смотрела на этот скол, а не на свекровь. Зинаида Марковна гладила сумку и говорила мягко, при Марине, при девочке на ресепшене, при всех: — Ты риелтор, ты на этом зарабатываешь. С родных людей брать деньги — это некрасиво. Или ты не считаешь нас своими? Марина подняла глаза

Барсик появился на третьем этаже в воскресенье вечером. Катя услышала его раньше, чем увидела — тихое, почти неслышимое царапанье в двери напротив. Она вышла с мусорным пакетом и увидела: серый кот сидит у двери квартиры Новиковых и скребёт лапой по металлу. Методично, без паники. Как человек, который звонит в дверь и знает — откроют, просто не сразу. — Барсик? — сказала Катя. Кот обернулся. Посмотрел на неё — зелёные глаза, спокойные — и снова повернулся к двери. Катя постояла, потом пошла выбрасывать мусор. Новиковы, наверное, в магазине. Сейчас вернутся. Но когда она поднялась обратно — кот всё ещё сидел там. ……… Новиковых она знала шапочно: Дмитрий, Светлана, двое детей-школьников. Нормальные люди, здоровались в лифте, иногда пахло пирогами из-за их двери. Барсика она видела пару раз — выходил на лестничную клетку погулять, пока дверь открыта. Катя Соколова работала продавцом в строительном магазине, ей было двадцать девять лет, и она снимала однушку на этом же этаже уже три года.

Я взяла серую картонную папку со стола. Картон был тёплый от чужих рук. На уголке — жирный след от чьего-то большого пальца. Андрей не сел. Постоял у моего стола, пощёлкал ручкой и сказал: — Тебе знакомый адрес? Я посмотрела на папку. Потом на него. — Какой? — Открой. Там весёлое. В кабинете горела верхняя лампа. От окна всё равно тянуло холодом. Ноябрь у нас такой: едешь на работу в темноте и домой в темноте, а днём всё серое, как вода после мытья полов. Я раскрыла папку. Жалоба гражданки на незаконную сдачу квартиры. Заполнена от руки. Аккуратно, крупными буквами, будто в поликлинике анкету писали. Адрес — дом рядом с домом Валентины Сергеевны. Подпись внизу я узнала сразу. Валентина Сергеевна. Андрей ждал. — Она сама приходила, — сказал он. — Вчера. Села у входа, очки достала, всё заполнила. Ещё улыбалась. Говорит: «Пусть поработают твои коллеги». Я закрыла папку. Потом снова открыла. Ну вот и договорились. — Ты чего? — спросил Андрей. — Ничего. Распределение по району? — Автоматом.

— Ну и цвета, кто так делает. Сообщение от Людмилы Ивановны выскочило поверх чертежа. На экране ещё горела моя кухня-гостиная: графитовая стена, латунный бра, свет уходит в угол под сорок пять градусов. А сверху — её реплика. Короткая. Липкая. Я сидела за ноутбуком на кухне. Чай остыл. Кружка с отбитыми ромашками прилипла к ладони холодным боком. В семейном чате уже мигали два синих кружка: тётя Нина прочитала, двоюродный брат мужа прочитал. Шестнадцать человек. Все видят. Я напечатала: «Это проект для клиента». Стерла. Потом: «Это называется насмотренность». Тоже стерла. Кирилл вошёл, достал из холодильника сыр и сказал, не глядя на экран: — Что опять? Я развернула к нему телефон. — Тебе правда не нравится? Он посмотрел. Пожал плечом. — Мне нравится. Мама не понимает этот стиль. — Три раза — уже не случайно. — Ира… Он взял нож, начал резать сыр, крошки полетели на стол. Вот так он всегда и отвечал. Не словами, а крошками. Ни да, ни нет. Ни сюда, ни туда. Я закрыла чат. Потом открыла с

Флешку я купила в переходе за двести рублей. Синенькая, маленькая, с колпачком в виде кота. Продавец сказал, что таких уже не делают — старая партия. Я воткнула её в ноутбук и сохранила первый файл. Папка называлась «Партнёры_DE_финал». Дата: 4 сентября. Время: 23:14. Потом я легла спать и подумала, что через три месяца всё это закончится. Стажировка, клиника, эти коридоры с запахом хлорки. Получу рекомендательное письмо — и в нормальное агентство. Вот и весь план. Ладно. Расскажу по порядку. ......... В клинику я попала случайно. Ну, не совсем случайно — подала заявку на стажировку для переводчиков, прошла тест, прислали оффер. Но ощущение было именно такое: как будто кто-то перепутал двери и пустил меня не туда. Я тогда заканчивала четвёртый курс. Немецкий и английский, специализация — медицина и фармацевтика. Звучит солидно. На деле — куча терминологии, которую я учила по ночам с распечатками, и ноль практики с живыми иностранцами. Клиника была частная, с амбициями. Они как раз дого

Зинаиду я забрала в четверг, в два часа дня, прямо с трудовой книжкой в сумке. Логики в этом не было никакой. Я ехала домой после разговора с директором — он говорил про «оптимизацию», я кивала и думала о том, что ипотека сама себя не выплатит, — и почему-то вышла не на своей остановке, а на две раньше. Там был приют. Я проходила мимо него каждый день два года и ни разу не заходила. В тот день зашла. Зинаида сидела в клетке в углу и смотрела на меня с таким выражением, будто давно ждала и слегка устала от ожидания. Серая, коротколапая, с ушами чуть великоватыми для её головы. На бирке было написано «Зинаида, 4 года, характер сложный». — Сложный — это как? — спросила я у волонтёрши. — Ну, — сказала та и немного помолчала. — Она своеобразная. Я взяла Зинаиду. ……… Дома я поставила переноску на пол, открыла дверцу и стала ждать. Зинаида не выходила минут десять. Потом вышла, обошла квартиру по периметру — методично, как инспектор — и запрыгнула на мой ноутбук. — Слезь, — сказала я. Зинаида

Андрей положил телефон на стол, снова вниз экраном. Так он делал, когда не хотел, чтобы я видела уведомления. Раньше я не замечала. А потом начала замечать — и не могла разамечать обратно. — Ужин готов, — сказала я. — Угу, — ответил он, не поднимая глаз. Я поставила тарелку перед ним и пошла на кухню. Там ещё стояла кастрюля. Я помешала суп, хотя мешать было уже незачем — он давно сварился. Вот тебе и семья. ......... Меня зовут Лена. Работаю в цветочном салоне на Арбате — составляю букеты, принимаю заказы, иногда езжу на выезды с оформлением. Не карьера мечты, но мне нравится: тихо, пахнет хорошо, люди приходят в основном по радостным поводам. Замужем за Андреем шесть лет. Он занимается небольшим производством — делает отделочные материалы, поставляет в строительные магазины. Одна фирма, склад за городом, пятнадцать человек в штате. Живём в его квартире в Москве, машина у него одна — серая «четвёрка» BMW, уже старенькая, но он её любит. Познакомились мы странно. Я тогда бежала за котё