Аркадий швырнул ключи на стол.

Они со звоном упали на пол. Мишка вздрогнул.
— Посмотри на эту помойку! Мне жрать нечего, ребёнок орёт сутками, а ты стоишь как истукан!
Он ударил ладонью по столу. Мишка заплакал — тонко, надрывно. Вера закачала его, но слёзы подступали комом к горлу.
— Теперь ещё и разревелся! Я не нанимался в няньки! Мужик должен приходить домой и отдыхать, а не это вот всё видеть!
Вера хотела сказать о швах, о бессонных ночах, о том, что она не спала больше трёх часов за четыре месяца. Но знала — бесполезно.
Входная дверь тихо скрипнула.
— Здравствуй, Аркадий.
Голос Геннадия Петровича прозвучал так спокойно, что Вера не сразу поняла, что это реальность. Отец стоял в дверях кухни — высокий, в мокрой куртке, с пакетом в руках. Вера звонила ему вчера ночью, плакала в трубку. Он сел в машину в пять утра и приехал из другого города.
Аркадий замер. Лицо переменилось — попытался улыбнуться.
— А, Геннадий Петрович, добрый вечер... мы тут быт обсуждаем, знаете как бывает...
Отец молча поставил пакет на стол, подошёл к Вере.
Погладил Мишку по головке, посмотрел дочери в глаза.
— Тяжело?
Она кивнула. Не могла говорить.
Он обнял её за плечи. Крепко.
Только потом повернулся к Аркадию. Молчание длилось долго. Аркадий отводил взгляд.
— Что ты на неё сейчас орал?
— Да я... просто устал, работа...
— Работа.
Геннадий Петрович сделал шаг. Аркадий отступил к стене.
— Ты хоть раз подумал, каково ей? Она твоего ребёнка выносила, родила, круглые сутки без сна. Швы ещё не зажили, спина болит. А ты приходишь и орёшь, что тебе жрать нечего?
— Геннадий Петрович, я не со зла...
— Заткнись.
Голос не стал громче, но Аркадий замолчал мгновенно.
— Я слышал каждое слово из прихожей. Всё. И вот что тебе скажу — больше этого не будет. Понял?
— Да я понял...
— Не перебивай. Если я ещё раз узнаю, что ты на неё голос повысил, унизил — у нас будет серьёзный разговор. Очень серьёзный. А сейчас я остаюсь здесь. Надолго. Три недели взял отпуск.
— То есть как надолго? Вы же...
— Буду помогать Вере. А ты будешь приходить, ужинать тем, что я приготовлю, и сидеть тихо. Без претензий. Ясно?
Геннадий Петрович развернулся к дочери:
— Иди ложись. Мишку дай, если надо — принесу покормить.
Вера кивнула и пошла в комнату. Легла, не раздеваясь, и провалилась в сон так быстро, будто не спала несколько дней.
Проснулась через четыре часа. Мишка не плакал. Вера в панике вскочила — за окном темнота. Из кухни тихие звуки. На кухне горел свет, Геннадий Петрович стоял у плиты. Мишка спал в коляске. Раковина пустая, посуда вымыта.
— Проснулась? Садись, поешь. Суп сварил. Мишка два раза просыпался, я ему бутылочку давал.
Вера села и заплакала. Беззвучно, в ладони.
— Ничего. Теперь всё будет по-другому.
Аркадия не было. Отец коротко бросил:
— Ушёл к брату. Сказал, переночует там.
Следующие дни Аркадий приходил поздно, ел молча, уходил в комнату. Геннадий Петрович вставал к Мишке по ночам, готовил, ходил в магазин. Вера впервые за четыре месяца могла просто дышать.
Через неделю Аркадий не выдержал. Пришёл выпивший, развязный.
— Слушай, Вера, сколько это будет продолжаться? Твой отец тут командует, я в собственной квартире как чужой. Ненормально же.
Вера обернулась от плиты. Посмотрела на мужа долго, пристально. Раньше испугалась бы. Сейчас просто смотрела.
— Знаешь, что ненормально? Когда ты орёшь на меня, пока я с младенцем на руках. Ненормально, что ты ни разу не встал ночью к сыну за четыре месяца. Ненормально, что мою работу считаешь ничем.
Аркадий растерянно моргнул. Она так никогда не говорила.
— Я просто устаю...
— Все устают. Не все при этом хамят. Папа уедет через две недели. И я решу, хочу ли дальше с тобой жить. Или лучше вернусь к родителям. Одной будет проще.
Геннадий Петрович вышел из ванной с Мишкой в полотенце.
— Слышал? Думай. Если способен.
За два дня до отъезда отца Вера услышала, как Аркадий разговаривает по телефону с братом на громкой связи.
— Да брось, Аркаша, она никуда не денется. Куда ей с ребёнком? Это всё понты её бати. Потерпи недельку, всё вернётся. Бабы такие — дай слабину, на шею сядут.
Аркадий усмехнулся:
— Ну да. Просто достало на цыпочках ходить в своей квартире.
— Вот именно! Ты мужик или кто? Деньги приносишь — значит, главный.
Вера толкнула дверь. Аркадий вздрогнул, сбросил звонок.
Продолжение истории >> Жми на картинку или текст внизу ⬇️